Широкий взгляд
Искусство сближения
12.10.2026 13:00:00
В издательстве «Весь Мир» вышла книга Рашида Алимова «Молчание двух великанов. Китайский блокнот таджикского дипломата» – двуязычное издание на русском и китайском языках. Иллюстратор издания, известный китайский художник Фэн Ишу, в эксклюзивном интервью «Евразии сегодня» рассказал о работе над иллюстрациями к книге, о традициях китайской живописи, «Шанхайском духе» и о том, как искусство помогает сближать народы Китая и России.
– Господин Фэн Ишу, вы родились в 1974 году – за несколько лет до начала масштабной политики реформ и открытости в Китае. Скажите, приходилось ли вам пережить период, когда отношение к традиционной китайской живописи отличалось от сегодняшнего, и как менялось отношение к стилю гунби в Китае и за рубежом на протяжении вашей творческой карьеры?
– Поколению, родившемуся в 1970-е, можно сказать, повезло: наш путь взросления в основном совпал с периодом стремительного экономического и социального развития Китая после начала реформ и открытости. Живопись была моим увлечением с детства. В 1970–1980-е годы о рынке искусства не могло быть и речи – даже великие мастера создавали комиксы-ляньхуаньхуа. Заполучить любимую книжку-комикс считалось величайшим сокровищем. Я многократно копировал её и тогда, конечно, не подозревал, что это заложит прочную основу для моей будущей работы в книжной иллюстрации.
На протяжении тысячелетий китайская живопись развивалась в процессе синтеза и взаимопроникновения. Исторически китайское искусство, включая живопись, было известно всему миру и постоянно впитывало лучшие достижения других культур. Религиозное и этническое искусство оставило глубокий след в китайском искусстве. Искусство вообще является важнейшим носителем китайской цивилизации и ценностей: даосская идея «Дао следует природе», конфуцианская «гармония при различиях», буддийская «гармоничная вселенная» – все они нашли в нём полное воплощение. Лишь в Новое время, по мере упадка государственной мощи и наплыва западной культуры, традиционная китайская культура подверглась серьёзному испытанию.
В последние годы национальная мощь и международное влияние Китая неуклонно растут: страна стала второй экономикой мира. Реликвии Запретного города, памятники наследия на бескрайних просторах страны, иероглифы в древних книгах – всё это обретает новую жизнь. Новые медиа, материалы и средства применяются в создании китайской живописи, а формы выражения становятся всё более многообразными. Китайская тематика получает всё большее внимание и осмысление, а с выдвижением инициативы «Один пояс, один путь» появляется всё больше трогательных историй «сближения сердец народов». Если 40 лет назад искусство, включая живопись, для многих было просто увлечением, то сегодня оно в большей степени несёт миссию раскрытия культурных символов Китая и повествования о тысячелетней дружбе между Китаем и другими странами.
– Вы хорошо знакомы с нашей страной, изучали русский язык и литературу, работали в России. Поэтому не могу не спросить: есть ли у вас особо любимые произведения русской литературы, которые вам хотелось бы интерпретировать в своём творчестве?
– Русская литература по праву считается одной из важнейших сил, формировавших современную мысль и национальный дух; её влияние на мир и на Китай глубоко и далеко идуще. Серебряный век, а также советская и русская литература для китайских читателей давно вышли за рамки собственно литературы. Классические произведения русской литературы и запечатлённые в них социально-исторические картины всегда были предметом моего пристального внимания и изучения.
В последние годы благодаря таким механизмам, как перекрёстные «Годы страны», «Годы культуры», «Годы образования», литературный обмен между двумя странами становится всё более глубоким. Произведения современных китайских писателей распространяются в России, и китайская литература, опираясь на свой уникальный взгляд, вступает в новый диалог с русской литературной традицией. Много лет занимаясь укреплением китайско-российской (а до этого – советско-российской) дружбы и сближением народов, я глубоко прочувствовал истории душевной близости двух стран. Картины диалога цивилизаций наших государств часто возникают в моём воображении и нередко становятся темами моего творчества.
– Вы выступили иллюстратором новой книги Рашида Алимова «Китайский блокнот». Каждая картина в книге сопровождается очень тонкими, изящными строками. Например: «Чай и медитация имеют один вкус, жизнь – бесконечный природный цикл, а истинная лёгкость её означает просто быть в этом ритме». Очень красиво. Почему вы решили сопровождать иллюстрации именно такими текстовыми пояснениями? Что они добавляют изображению? И не опасаетесь ли вы, что текст начнёт «объяснять» то, что должно было оставаться недосказанным в пространстве картины?
– В отличие от большинства мировых живописных традиций, где преобладает изобразительное моделирование формы, китайская живопись объединяет «поэзию, каллиграфию, живопись и печать», то есть живопись, литературу, каллиграфию и резьбу на печатях, в единое целое. Она не только изображает предметы, но прежде всего выражает сердце, чувство и устремления, превращая каждую картину не только в визуальное произведение, но и в гуманитарный носитель. В этом и заключается уникальное очарование китайской живописи.
В эссе «Иероглиф тишины» Рашид Алимов через атмосферу китайского чайного дома постигает чувство отрешённости от суеты и мирского времени, а также безмятежное спокойствие в верности своему внутреннему «я». Переживания автора полностью созвучны идее чайной церемонии «Чай и медитация имеют один вкус», когда чаепитие и чаньская медитация сходятся в самосовершенствовании сердца, чистоте помыслов и осознанности настоящего мгновения. В процессе создания иллюстраций я избрал особую китайскую форму композиции – веер в чаньском стиле. Изображённые на картине элементы – книги, чайная утварь, ваза для цветов – возможно, не упоминаются непосредственно в тексте книги, однако они перекликаются с идеями чистоты, совершенствования сердца и осознанности, представленными в книге. Это визуальное воплощение философских размышлений автора, и я уверен, что оно позволит читателю глубже погрузиться в атмосферу книги.
– Рашид Алимов пишет о Китае как иностранец, но как иностранец с глубоким пониманием китайской культуры. Что в его текстах удивило вас или, как китайского художника, заставило по-новому взглянуть на собственную культуру со стороны?
– Рашид Алимов – и опытный дипломат, и поэт, писатель и философ; он долго работал и жил в Китае и имеет личное, непосредственное наблюдение и понимание этой земли. Его «Китайский блокнот» состоит из двадцати эссе; по объёму тексты невелики, но обладают широким горизонтом и через малое раскрывают великое. Он часто начинает с мелких сцен повседневной жизни китайцев, от увиденного и услышанного рядом переходит к дипломатическим размышлениям и далее к философским обобщениям. Это произведение помогает иностранным читателям понять как внешнее обаяние, так и смысловое ядро традиционной китайской культуры, а также осознать современные идеи гармоничного сосуществования и совместного развития, к которым стремятся народы всего мира. Для китайских читателей многие, казалось бы, обычные фрагменты жизни при внимательном прочтении оказываются не менее поучительными для осмысления межгосударственных отношений. Рашид Алимов – плодовитый писатель; в свободные минуты среди напряжённой работы он умеет превратить мельчайшие детали вокруг в поучительные миниатюры. Он напоминает каждому из нас, живущих в эпоху стремительного развития общества: стоит лишь быть внимательным – и красота повсюду…
Творчество – это тоже процесс обучения. Общение с Рашидом Алимовым и опытными коллегами из издательства «Весь мир» расширило мой кругозор и обогатило творческий опыт. При художественной интерпретации этих текстов я прежде всего стремился использовать классические китайские культурные символы и раскрыть глубокую идейную основу, скрытую за строками. И, конечно, важно было уловить общечеловеческое эстетическое чувство – ведь красота способна пересекать границы языков и государств. «Находить красоту, объяснять красоту, созидать красоту, делиться красотой» – таково моё стремление. Использовать язык красоты для содействия взаимопониманию между различными цивилизациями – это творческий принцип господина Алимова, и я также надеюсь, придерживаясь этого принципа, помочь произведению стать выдающимся образцом межкультурного диалога.
– Как вы уже упомянули, в книгу вошли двадцать эссе – рассказов о, казалось бы, самых обычных фрагментах жизни автора в Китае, а вам предстояло воплотить их на бумаге. Какое из них было для вас самым трудным для визуального воплощения и почему?
– Иллюстрирование произведения допускает множество творческих стратегий: можно создать лирические миниатюры, можно использовать реалистическое изображение, можно прибегнуть к масштабному повествованию. Эта книга, «Китайский блокнот» Рашида Алимова, раскрывая через малое великое, обращена к дипломатическим идеям и диалогу цивилизаций. Учитывая это, а также статус автора и издания, я избрал «нисходящую» художественную нарративную стратегию, стремясь нащупать пульс и фундамент китайской культуры.
Главы книги часто допускают множество ассоциаций и толкований. В некоторых, с конкретными образами, например «Таджикская невеста», «Пирожок ютяо» и других, я стремился к тому, чтобы более высокая художественная форма превзошла непосредственное, буквальное изображение. В некоторых содержание невозможно или нецелесообразно визуализировать буквально, например «Однажды в полёте», «Пятьдесят семь штрихов», «Иероглиф тишины», «Горы не теснят друг друга»; тогда я искал их глубинное культурное прочтение. Опыт бывшего профессионального дипломата позволяет мне сопереживать многим историям автора, и я могу через свои чувства и культурную нагрузку продвигать визуальное воплощение текстов; полагаю, читатели откликнутся.
– Вы обобщаете свои творческие принципы так: держаться основ и обновляться, хранить традицию, идти по пути инновации, соединять разные области. Что в вашем творчестве является неизменным ядром «традиции», а в каких аспектах вы позволяете себе отклоняться от строгих норм?
– Культура – это многовековое идейное наследие, накопленное народом и страной, духовный дом народа и государства. Культурная уверенность – более фундаментальная, более глубокая и более устойчивая сила в развитии страны и нации. Инновация в искусстве должна быть дополнением к традиции, а не её отказом и заменой; ей следует придавать дыхание эпохи и идейное содержание. Необходимо глубоко постигать суть жизни, извлекая из неё творческий порыв и вдохновение; постоянно общаться с художниками из Китая и других стран. Произведение – это прежде всего выражение личных чувств. Искусство – не ремесло: «мастерство – за пределами картины». Только укоренившись в жизни, накапливая жизненный и интеллектуальный опыт, можно пробудить творческий жар и подняться к более высокой художественной ступени. Наступает эпоха ИИ, и воспроизводить красоту становится проще, но «открывать жизнь» и «вкладывать чувства» по-прежнему незаменимо.
В настоящее время культурные ведомства Китая и зарубежных стран планируют и строят более тесные отношения сотрудничества, укрепляют культурный обмен и взаимодействие со странами вдоль маршрута в рамках китайской инициативы «Один пояс, один путь», создают выдающиеся художественные бренды. Я также готов вместе с зарубежными коллегами исследовать конвергентные медиа, кино и телевидение, сетевые произведения, чтобы представить миру больше произведений, которые будут востребованы международной аудиторией, в самых разнообразных формах.
– Что для вас важнее в вашем творчестве – чтобы зритель «понял» картину или чтобы он «почувствовал» её? И как вы сами определяете успех произведения?
– «Понимание» и «чувствование» подобны реалистичному и свободному письму в живописи: хотя это два различных пути художественного выражения, они никогда не противоположны. Западный реализм опирается на перспективу, светотень и точное воспроизведение объективного мира; с появлением фотографии и подобных технологий западное искусство – от импрессионизма до современного искусства – вышло за рамки чистого копирования, улавливая мгновенные впечатления и выражая субъективные эмоции. Китайская живопись сочетает тщательную проработку и свободную манеру, стремясь через форму передать дух. Эти два начала – две стороны единого целого: без реалистической основы свободное письмо легко становится пустым и поверхностным; без духа свободного письма реализму недостаёт одухотворённости.
Данные эссе Рашида Алимова, отправляясь от конкретного, выражают внутренние переживания и затем переходят к концептуальным и философским размышлениям. При создании иллюстраций я прежде всего стремился представить читателю китайские культурные символы, наполняя их художественными элементами и отвечая на остроумные находки автора. Разумеется, как носитель китайской культуры, я также позволял себе уместные расширения и отклики, чтобы зрителям из разных культурных сред было легче понять изображение, выстраивая мост понимания и одновременно передавая восточную философскую глубину. Переход от конкретного к духовному резонансу в точности соответствует духу межцивилизационного обмена: через тонкое ощутить красоту мысли. Думаю, именно это господин Алимов и хотел передать своей книгой.
– Вы не только художник книги, но и активный участник культурной дипломатии. Один из ваших последних знаковых проектов – выставка к 25-летию ШОС, прошедшая в Китайском центре международных культурных обменов. Какие работы вы там представили и были ли среди них картины, напрямую связанные с историей ШОС или идеей «Шанхайского духа»?
– В последние годы я неоднократно проводил художественные выставки в связи с государственными мероприятиями и каждый раз должен был задумывать и создавать серию тематических произведений. Нынешний год – 25-летие Шанхайской организации сотрудничества, и год Лошади. Лошадь – друг человека, и во всех государствах – членах ШОС есть богатая культура коневодства. На этой выставке были представлены как образы дракона и коня, устремлённых вперёд, показывающие дух стремительного развития всех стран, так и значительная часть произведений, посвящённых географическому и культурному облику государств региона, предвещающих преемственность дружбы и совместное движение вперёд на всех парах, открытие новых горизонтов. Среди работ есть «Красота каждого и общая красота» – отражающая тесную взаимосвязь судеб различных стран, инклюзивное сосуществование и взаимное обогащение различных цивилизаций; есть «Мост» – символ преодоления преград и соединения путей развития. Нынешний год также является 105-й годовщиной образования Коммунистической партии Китая, поэтому на выставке была особо представлена работа «Путь», посвящённая VI съезду КПК (единственному съезду партии, проведённому за рубежом – в Москве). Эта работа, опираясь на китайскую философию «гармонии и единства» и столетнюю практику, выражает стремление внести достойный вклад в мир и развитие региона и мира в целом.
– В официальном пресс-релизе говорится, что выставка призвана «воплощать "Шанхайский дух", углублять гуманитарный обмен и способствовать сближению народов». Как вы сами понимаете «Шанхайский дух» и как передаёте его в своей живописи тушью?
– Шанхайская организация сотрудничества всегда рассматривала гуманитарный обмен как важную опору для устойчивого и долгосрочного развития; цивилизационная традиция «каждый ценит свою красоту, и красота всех объединяется» глубоко вошла в культурные гены народов региона. Персональная выставка «Шанхэ» («Почитание гармонии»), проведённая накануне Бишкекского саммита ШОС, была призвана через искусство углубить гуманитарный обмен и способствовать сближению народов.
Живопись – безмолвный язык; она преодолевает языковые барьеры и передаёт ценности мира, единства и инклюзивности. Многолетний дипломатический опыт, художественная практика и опыт межкультурного общения позволяют мне с помощью индивидуального визуального языка интерпретировать диалог цивилизаций, толковать исторические сюжеты, передавать добрососедскую дружбу, сосредоточиваться на общем стремлении к миру, развитию, сотрудничеству и взаимной выгоде, ощущать «Шанхайский дух» – «взаимное доверие, взаимную выгоду, равенство, консультации, уважение к многообразию цивилизаций, стремление к совместному развитию» – и понимать прекрасное видение общей судьбы народов разных стран.
– Вы являетесь членом правления Общества Китайско-Российской дружбы. Каковы по вашему мнению, основные вызовы для китайско-российского гуманитарного сотрудничества в ближайшие годы? И как искусство может помочь в их преодолении?
– Сегодня гуманитарное сотрудничество между Китаем и Россией развивается с беспрецедентной широтой и глубиной. Однако дальнейшему продвижению гуманитарного сотрудничества также предстоят вызовы. Во-первых, в народном восприятии существует информационный разрыв и расхождение нарративов: контексты ведущих СМИ двух стран различны, и стороны всё ещё в значительной степени опираются на фрагментарную информацию. Во-вторых, не хватает межкультурных кадров, особенно редки двуязычные специалисты комплексного профиля, сочетающие понимание культуры и профессиональную художественную подготовку. Недостаточно постоянных, регулярных проектов долгосрочного обмена. Особенно различаются культурные носители и платформы распространения у молодёжи двух стран. Двустороннее распространение мультимедийной культуры, объединяющей разные формы, всё ещё недостаточно сбалансировано, взаимодействие нуждается в усилении.
Искусство – это именно тот путь, помогающий преодолеть вызовы, это самый мягкий и одновременно самый мощный носитель гуманитарной коммуникации. С помощью визуального искусства и художественных выставок можно сглаживать когнитивные расхождения и формировать новый взаимный современный образ. Помимо традиционных символов, следует больше проводить совместные выставки современного искусства, создавать устойчивые площадки для диалога и совместного творчества. Опираясь на цифровое искусство для расширения границ распространения и точечного охвата молодёжной аудитории. Основа гуманитарного обмена – сближение сердец народов. Дипломатия наводит мосты, а искусство согревает сердца, и это, безусловно, будет неизменно укреплять народную основу китайско-российской дружбы из поколения в поколение.
Беседовала Юлия Рождественская
Фото: скриншот с видео CGTN
– Господин Фэн Ишу, вы родились в 1974 году – за несколько лет до начала масштабной политики реформ и открытости в Китае. Скажите, приходилось ли вам пережить период, когда отношение к традиционной китайской живописи отличалось от сегодняшнего, и как менялось отношение к стилю гунби в Китае и за рубежом на протяжении вашей творческой карьеры?
– Поколению, родившемуся в 1970-е, можно сказать, повезло: наш путь взросления в основном совпал с периодом стремительного экономического и социального развития Китая после начала реформ и открытости. Живопись была моим увлечением с детства. В 1970–1980-е годы о рынке искусства не могло быть и речи – даже великие мастера создавали комиксы-ляньхуаньхуа. Заполучить любимую книжку-комикс считалось величайшим сокровищем. Я многократно копировал её и тогда, конечно, не подозревал, что это заложит прочную основу для моей будущей работы в книжной иллюстрации.
На протяжении тысячелетий китайская живопись развивалась в процессе синтеза и взаимопроникновения. Исторически китайское искусство, включая живопись, было известно всему миру и постоянно впитывало лучшие достижения других культур. Религиозное и этническое искусство оставило глубокий след в китайском искусстве. Искусство вообще является важнейшим носителем китайской цивилизации и ценностей: даосская идея «Дао следует природе», конфуцианская «гармония при различиях», буддийская «гармоничная вселенная» – все они нашли в нём полное воплощение. Лишь в Новое время, по мере упадка государственной мощи и наплыва западной культуры, традиционная китайская культура подверглась серьёзному испытанию.
В последние годы национальная мощь и международное влияние Китая неуклонно растут: страна стала второй экономикой мира. Реликвии Запретного города, памятники наследия на бескрайних просторах страны, иероглифы в древних книгах – всё это обретает новую жизнь. Новые медиа, материалы и средства применяются в создании китайской живописи, а формы выражения становятся всё более многообразными. Китайская тематика получает всё большее внимание и осмысление, а с выдвижением инициативы «Один пояс, один путь» появляется всё больше трогательных историй «сближения сердец народов». Если 40 лет назад искусство, включая живопись, для многих было просто увлечением, то сегодня оно в большей степени несёт миссию раскрытия культурных символов Китая и повествования о тысячелетней дружбе между Китаем и другими странами.
– Вы хорошо знакомы с нашей страной, изучали русский язык и литературу, работали в России. Поэтому не могу не спросить: есть ли у вас особо любимые произведения русской литературы, которые вам хотелось бы интерпретировать в своём творчестве?
– Русская литература по праву считается одной из важнейших сил, формировавших современную мысль и национальный дух; её влияние на мир и на Китай глубоко и далеко идуще. Серебряный век, а также советская и русская литература для китайских читателей давно вышли за рамки собственно литературы. Классические произведения русской литературы и запечатлённые в них социально-исторические картины всегда были предметом моего пристального внимания и изучения.
В последние годы благодаря таким механизмам, как перекрёстные «Годы страны», «Годы культуры», «Годы образования», литературный обмен между двумя странами становится всё более глубоким. Произведения современных китайских писателей распространяются в России, и китайская литература, опираясь на свой уникальный взгляд, вступает в новый диалог с русской литературной традицией. Много лет занимаясь укреплением китайско-российской (а до этого – советско-российской) дружбы и сближением народов, я глубоко прочувствовал истории душевной близости двух стран. Картины диалога цивилизаций наших государств часто возникают в моём воображении и нередко становятся темами моего творчества.
– Вы выступили иллюстратором новой книги Рашида Алимова «Китайский блокнот». Каждая картина в книге сопровождается очень тонкими, изящными строками. Например: «Чай и медитация имеют один вкус, жизнь – бесконечный природный цикл, а истинная лёгкость её означает просто быть в этом ритме». Очень красиво. Почему вы решили сопровождать иллюстрации именно такими текстовыми пояснениями? Что они добавляют изображению? И не опасаетесь ли вы, что текст начнёт «объяснять» то, что должно было оставаться недосказанным в пространстве картины?
– В отличие от большинства мировых живописных традиций, где преобладает изобразительное моделирование формы, китайская живопись объединяет «поэзию, каллиграфию, живопись и печать», то есть живопись, литературу, каллиграфию и резьбу на печатях, в единое целое. Она не только изображает предметы, но прежде всего выражает сердце, чувство и устремления, превращая каждую картину не только в визуальное произведение, но и в гуманитарный носитель. В этом и заключается уникальное очарование китайской живописи.
В эссе «Иероглиф тишины» Рашид Алимов через атмосферу китайского чайного дома постигает чувство отрешённости от суеты и мирского времени, а также безмятежное спокойствие в верности своему внутреннему «я». Переживания автора полностью созвучны идее чайной церемонии «Чай и медитация имеют один вкус», когда чаепитие и чаньская медитация сходятся в самосовершенствовании сердца, чистоте помыслов и осознанности настоящего мгновения. В процессе создания иллюстраций я избрал особую китайскую форму композиции – веер в чаньском стиле. Изображённые на картине элементы – книги, чайная утварь, ваза для цветов – возможно, не упоминаются непосредственно в тексте книги, однако они перекликаются с идеями чистоты, совершенствования сердца и осознанности, представленными в книге. Это визуальное воплощение философских размышлений автора, и я уверен, что оно позволит читателю глубже погрузиться в атмосферу книги.
– Рашид Алимов пишет о Китае как иностранец, но как иностранец с глубоким пониманием китайской культуры. Что в его текстах удивило вас или, как китайского художника, заставило по-новому взглянуть на собственную культуру со стороны?
– Рашид Алимов – и опытный дипломат, и поэт, писатель и философ; он долго работал и жил в Китае и имеет личное, непосредственное наблюдение и понимание этой земли. Его «Китайский блокнот» состоит из двадцати эссе; по объёму тексты невелики, но обладают широким горизонтом и через малое раскрывают великое. Он часто начинает с мелких сцен повседневной жизни китайцев, от увиденного и услышанного рядом переходит к дипломатическим размышлениям и далее к философским обобщениям. Это произведение помогает иностранным читателям понять как внешнее обаяние, так и смысловое ядро традиционной китайской культуры, а также осознать современные идеи гармоничного сосуществования и совместного развития, к которым стремятся народы всего мира. Для китайских читателей многие, казалось бы, обычные фрагменты жизни при внимательном прочтении оказываются не менее поучительными для осмысления межгосударственных отношений. Рашид Алимов – плодовитый писатель; в свободные минуты среди напряжённой работы он умеет превратить мельчайшие детали вокруг в поучительные миниатюры. Он напоминает каждому из нас, живущих в эпоху стремительного развития общества: стоит лишь быть внимательным – и красота повсюду…
Творчество – это тоже процесс обучения. Общение с Рашидом Алимовым и опытными коллегами из издательства «Весь мир» расширило мой кругозор и обогатило творческий опыт. При художественной интерпретации этих текстов я прежде всего стремился использовать классические китайские культурные символы и раскрыть глубокую идейную основу, скрытую за строками. И, конечно, важно было уловить общечеловеческое эстетическое чувство – ведь красота способна пересекать границы языков и государств. «Находить красоту, объяснять красоту, созидать красоту, делиться красотой» – таково моё стремление. Использовать язык красоты для содействия взаимопониманию между различными цивилизациями – это творческий принцип господина Алимова, и я также надеюсь, придерживаясь этого принципа, помочь произведению стать выдающимся образцом межкультурного диалога.
– Как вы уже упомянули, в книгу вошли двадцать эссе – рассказов о, казалось бы, самых обычных фрагментах жизни автора в Китае, а вам предстояло воплотить их на бумаге. Какое из них было для вас самым трудным для визуального воплощения и почему?
– Иллюстрирование произведения допускает множество творческих стратегий: можно создать лирические миниатюры, можно использовать реалистическое изображение, можно прибегнуть к масштабному повествованию. Эта книга, «Китайский блокнот» Рашида Алимова, раскрывая через малое великое, обращена к дипломатическим идеям и диалогу цивилизаций. Учитывая это, а также статус автора и издания, я избрал «нисходящую» художественную нарративную стратегию, стремясь нащупать пульс и фундамент китайской культуры.
Главы книги часто допускают множество ассоциаций и толкований. В некоторых, с конкретными образами, например «Таджикская невеста», «Пирожок ютяо» и других, я стремился к тому, чтобы более высокая художественная форма превзошла непосредственное, буквальное изображение. В некоторых содержание невозможно или нецелесообразно визуализировать буквально, например «Однажды в полёте», «Пятьдесят семь штрихов», «Иероглиф тишины», «Горы не теснят друг друга»; тогда я искал их глубинное культурное прочтение. Опыт бывшего профессионального дипломата позволяет мне сопереживать многим историям автора, и я могу через свои чувства и культурную нагрузку продвигать визуальное воплощение текстов; полагаю, читатели откликнутся.
– Вы обобщаете свои творческие принципы так: держаться основ и обновляться, хранить традицию, идти по пути инновации, соединять разные области. Что в вашем творчестве является неизменным ядром «традиции», а в каких аспектах вы позволяете себе отклоняться от строгих норм?
– Культура – это многовековое идейное наследие, накопленное народом и страной, духовный дом народа и государства. Культурная уверенность – более фундаментальная, более глубокая и более устойчивая сила в развитии страны и нации. Инновация в искусстве должна быть дополнением к традиции, а не её отказом и заменой; ей следует придавать дыхание эпохи и идейное содержание. Необходимо глубоко постигать суть жизни, извлекая из неё творческий порыв и вдохновение; постоянно общаться с художниками из Китая и других стран. Произведение – это прежде всего выражение личных чувств. Искусство – не ремесло: «мастерство – за пределами картины». Только укоренившись в жизни, накапливая жизненный и интеллектуальный опыт, можно пробудить творческий жар и подняться к более высокой художественной ступени. Наступает эпоха ИИ, и воспроизводить красоту становится проще, но «открывать жизнь» и «вкладывать чувства» по-прежнему незаменимо.
В настоящее время культурные ведомства Китая и зарубежных стран планируют и строят более тесные отношения сотрудничества, укрепляют культурный обмен и взаимодействие со странами вдоль маршрута в рамках китайской инициативы «Один пояс, один путь», создают выдающиеся художественные бренды. Я также готов вместе с зарубежными коллегами исследовать конвергентные медиа, кино и телевидение, сетевые произведения, чтобы представить миру больше произведений, которые будут востребованы международной аудиторией, в самых разнообразных формах.
– Что для вас важнее в вашем творчестве – чтобы зритель «понял» картину или чтобы он «почувствовал» её? И как вы сами определяете успех произведения?
– «Понимание» и «чувствование» подобны реалистичному и свободному письму в живописи: хотя это два различных пути художественного выражения, они никогда не противоположны. Западный реализм опирается на перспективу, светотень и точное воспроизведение объективного мира; с появлением фотографии и подобных технологий западное искусство – от импрессионизма до современного искусства – вышло за рамки чистого копирования, улавливая мгновенные впечатления и выражая субъективные эмоции. Китайская живопись сочетает тщательную проработку и свободную манеру, стремясь через форму передать дух. Эти два начала – две стороны единого целого: без реалистической основы свободное письмо легко становится пустым и поверхностным; без духа свободного письма реализму недостаёт одухотворённости.
Данные эссе Рашида Алимова, отправляясь от конкретного, выражают внутренние переживания и затем переходят к концептуальным и философским размышлениям. При создании иллюстраций я прежде всего стремился представить читателю китайские культурные символы, наполняя их художественными элементами и отвечая на остроумные находки автора. Разумеется, как носитель китайской культуры, я также позволял себе уместные расширения и отклики, чтобы зрителям из разных культурных сред было легче понять изображение, выстраивая мост понимания и одновременно передавая восточную философскую глубину. Переход от конкретного к духовному резонансу в точности соответствует духу межцивилизационного обмена: через тонкое ощутить красоту мысли. Думаю, именно это господин Алимов и хотел передать своей книгой.
– Вы не только художник книги, но и активный участник культурной дипломатии. Один из ваших последних знаковых проектов – выставка к 25-летию ШОС, прошедшая в Китайском центре международных культурных обменов. Какие работы вы там представили и были ли среди них картины, напрямую связанные с историей ШОС или идеей «Шанхайского духа»?
– В последние годы я неоднократно проводил художественные выставки в связи с государственными мероприятиями и каждый раз должен был задумывать и создавать серию тематических произведений. Нынешний год – 25-летие Шанхайской организации сотрудничества, и год Лошади. Лошадь – друг человека, и во всех государствах – членах ШОС есть богатая культура коневодства. На этой выставке были представлены как образы дракона и коня, устремлённых вперёд, показывающие дух стремительного развития всех стран, так и значительная часть произведений, посвящённых географическому и культурному облику государств региона, предвещающих преемственность дружбы и совместное движение вперёд на всех парах, открытие новых горизонтов. Среди работ есть «Красота каждого и общая красота» – отражающая тесную взаимосвязь судеб различных стран, инклюзивное сосуществование и взаимное обогащение различных цивилизаций; есть «Мост» – символ преодоления преград и соединения путей развития. Нынешний год также является 105-й годовщиной образования Коммунистической партии Китая, поэтому на выставке была особо представлена работа «Путь», посвящённая VI съезду КПК (единственному съезду партии, проведённому за рубежом – в Москве). Эта работа, опираясь на китайскую философию «гармонии и единства» и столетнюю практику, выражает стремление внести достойный вклад в мир и развитие региона и мира в целом.
– В официальном пресс-релизе говорится, что выставка призвана «воплощать "Шанхайский дух", углублять гуманитарный обмен и способствовать сближению народов». Как вы сами понимаете «Шанхайский дух» и как передаёте его в своей живописи тушью?
– Шанхайская организация сотрудничества всегда рассматривала гуманитарный обмен как важную опору для устойчивого и долгосрочного развития; цивилизационная традиция «каждый ценит свою красоту, и красота всех объединяется» глубоко вошла в культурные гены народов региона. Персональная выставка «Шанхэ» («Почитание гармонии»), проведённая накануне Бишкекского саммита ШОС, была призвана через искусство углубить гуманитарный обмен и способствовать сближению народов.
Живопись – безмолвный язык; она преодолевает языковые барьеры и передаёт ценности мира, единства и инклюзивности. Многолетний дипломатический опыт, художественная практика и опыт межкультурного общения позволяют мне с помощью индивидуального визуального языка интерпретировать диалог цивилизаций, толковать исторические сюжеты, передавать добрососедскую дружбу, сосредоточиваться на общем стремлении к миру, развитию, сотрудничеству и взаимной выгоде, ощущать «Шанхайский дух» – «взаимное доверие, взаимную выгоду, равенство, консультации, уважение к многообразию цивилизаций, стремление к совместному развитию» – и понимать прекрасное видение общей судьбы народов разных стран.
– Вы являетесь членом правления Общества Китайско-Российской дружбы. Каковы по вашему мнению, основные вызовы для китайско-российского гуманитарного сотрудничества в ближайшие годы? И как искусство может помочь в их преодолении?
– Сегодня гуманитарное сотрудничество между Китаем и Россией развивается с беспрецедентной широтой и глубиной. Однако дальнейшему продвижению гуманитарного сотрудничества также предстоят вызовы. Во-первых, в народном восприятии существует информационный разрыв и расхождение нарративов: контексты ведущих СМИ двух стран различны, и стороны всё ещё в значительной степени опираются на фрагментарную информацию. Во-вторых, не хватает межкультурных кадров, особенно редки двуязычные специалисты комплексного профиля, сочетающие понимание культуры и профессиональную художественную подготовку. Недостаточно постоянных, регулярных проектов долгосрочного обмена. Особенно различаются культурные носители и платформы распространения у молодёжи двух стран. Двустороннее распространение мультимедийной культуры, объединяющей разные формы, всё ещё недостаточно сбалансировано, взаимодействие нуждается в усилении.
Искусство – это именно тот путь, помогающий преодолеть вызовы, это самый мягкий и одновременно самый мощный носитель гуманитарной коммуникации. С помощью визуального искусства и художественных выставок можно сглаживать когнитивные расхождения и формировать новый взаимный современный образ. Помимо традиционных символов, следует больше проводить совместные выставки современного искусства, создавать устойчивые площадки для диалога и совместного творчества. Опираясь на цифровое искусство для расширения границ распространения и точечного охвата молодёжной аудитории. Основа гуманитарного обмена – сближение сердец народов. Дипломатия наводит мосты, а искусство согревает сердца, и это, безусловно, будет неизменно укреплять народную основу китайско-российской дружбы из поколения в поколение.
Беседовала Юлия Рождественская
Фото: скриншот с видео CGTN
Другие Интервью
Своя правда
Саша Добриевич (Республика Сербия): «Каждый голос должен быть услышан»
11.10.2026 00:13:53