Культурное завещание

«Мой фоторепортаж — попытка прикоснуться к времени в тот момент, когда оно становится вечностью. И руки, пожалуй, самое честное, что можно запечатлеть. Потому что они не умеют лгать. Они умеют только делать. И помнить». Об исследовании Армении через руки людей, которые являются проводником в вечность, пишет Тигран Мариносян, кандидат философских наук, руководитель отдела международных связей Академии гуманитарных исследований, заведующий отделом философии образования журнала «Философские науки».

---

Исторический музей Армении. Расположен на площади Республики. Был основан в 1920 году. Исторический музей и Национальная галерея располагаются в одном здании.


Каждая страна — не данность, а возможность: она может быть увидена множеством способов, и ни один взгляд не овладеет ею до конца. Можно — через архитектуру: тогда страна предстанет как сумма камней, которые она сумела поднять к небу, — и как вклад, который она внесла в общую сокровищницу человеческого духа. Можно — через пейзаж: тогда она обернётся горизонтами, горами, водой и светом. Можно — через историю: тогда она явится чередой дат, имён и событий, которые она пережила. Можно — через кухню, через музыку, через танец, через язык. Каждая из этих оптик честна. Каждая что-то открывает и что-то скрывает. Каждая — лишь один из возможных способов приблизиться к тому, что в принципе не поддаётся окончательному определению.


Женские руки и тонкое тесто: древний ритуал армянской кухни. В 2014 году Армянский лаваш был включен в составляемый ЮНЕСКО Список нематериального культурного наследия человечества.


В этом — моя оптика: фоторепортаж о руках есть попытка увидеть Армению как жест. Не как географическую территорию, а как движение. Не как историю, а как ремесло, искусство. И, может быть, именно так — через руки — удастся прикоснуться к тому, что не выражается словами. К тому, что живёт в ладонях. К тому, что передаётся не через текст, а через прикосновение. Я выбрал руки. Потому что сотворённое руками — это то, что не исчезает вместе с создателем, но продолжает быть, когда все прочие языки уже отзвучали. Руки — это самый древний и самый универсальный способ быть в мире. И если мы хотим увидеть Армению не как страну на карте, а как народ во времени, мы должны смотреть именно туда — на то, что делает народ, а не на то, что о нём говорят.


Земля, лоза и руки тех, кто её возделывает: древняя связь.


Это руки, которые делают Армению. Фоторепортаж о руках — это способ смотреть на народ сквозь его труд, творение. И в этом смысле камера становится почти что исповедником: она фиксирует не позу, а жест. А жест — это движение, которое переживает своего творца и продолжает быть, воплощаясь в формах, созданных руками, когда всё остальное уже отзвучало.

Стихотворение Паруйра Севака «Руки матери», вероятно, не исчерпывается образом матери: в нём проступает народ, который держится на территории, на государственности — и прежде всего на ладонях, из которых всё это произрастает. «Чего они только не делали, руки!» — восклицает поэт, и в этом восклицании слышится не бытовая похвала, а метафизический ужас и восторг перед тем, что эти руки вынесли. Они «ворочали камни», «к небу столбами взносились» в скорби и опускались в усталости. И всё это — метафизика присутствия. То, как язык говорит о руке, говорит о человеке вообще.


Руки советского и армянского композитора, заслуженного деятеля искусств Армянской ССР (1984), народного артиста Армянской ССР (1990), заслуженного артиста Республики Армения Тиграна Мансуряна.


В армянском языке существуют сотни идиом и устойчивых выражений со словом «рука». Это одно из слов с наибольшей словообразовательной и фразеологической активностью. Точное общее число определить невозможно, поскольку язык — живой организм, но в армянских фразеологических словарях встречается более 300 устойчивых выражений со словом «рука». Она выступает как мера силы, обязательства, благословения, творения и самой жизни. Но за этим стоит не что-то исключительное, а общечеловеческое — просто сказанное на одном из наречий.


Руки оперной певицы (сопрано), обладательницы медали «Комитас» Министерства по делам диаспоры Республики Армения (2010); медали «За заслуги перед Отечеством» I степени (2015) Аракс Мансурян.


Когда мы смотрим на руки пекаря, замешивающие тесто, мы видим жест, которому, возможно, четыре тысячи лет. Когда мы смотрим на руку гончара, вращающую круг, мы видим повторение того движения, которое когда-то отделило человека от глины, а глину — от земли. Когда мы смотрим на руки сельчанина — с серпом или с виноградной гроздью, лежащей на ладонях, — мы видим не труд, а диалог с землёй, которая для человека никогда не была просто почвой — она была продолжением тела.


Рука учителя, которая ведёт поколения сквозь годы и формулы.


По функции они все «материнские»: забота, передача, создание, поддержание, исцеление, тепло, защита. Севак пишет: руки «древние и юные». Это точное описание того, как работает традиция. Древние — потому что в каждом движении ремесленника живёт память десятков поколений. Юные — потому что каждое движение происходит сейчас, впервые, как будто до него ничего не было. 

Рука, которая лепит, лепит всегда впервые. Рука, которая сеет, жнёт, сеет, жнёт всегда впервые. И в этом — тайна ремесла и тайна труда: и то и другое одновременно повторяет и творит. Оно консервативно и революционно. Оно мертво и живо.


Руки дизайнера, ювелира, скульптора, художника Армана Давтяна (Нура) — обладателя Золотой медали Министерства культуры Республики Армения (2012); Медали Мовсеса Хоренаци (2013). Среди владельцев его творений — бывший госсекретарь США Мадлен Олбрайт, великая балерина Майя Плисецкая, оперная дива Монсеррат Кабалье, король джаз-рока Эл Джероу, певица и актриса Шер, знаменитый теннисист Андре Агасси.


Руки говорят о том, что больше личности: о том слое бытия, где человек перестаёт быть собой и становится проводником. Повар, который нарезает овощи, в какой-то момент перестаёт быть поваром. Он становится тем же, кем был его прадед, — тем, кто кормит. Скульптор, который прикасается к камню, становится тем же, кем был первый человек, увидевший в камне форму. Сельчанин, который бросает семя в землю, становится тем же, кем был тот, кто первым доверил земле своё будущее.

Рука — это то, что связывает; она соединяет небо и землю, прошлое и будущее, человека и человека. Это общечеловеческий опыт, и армянская традиция — один из его голосов. Она — мост. И когда мы фотографируем руки, мы запечатлеваем этот мост. Мы фиксируем не момент, а переход. Не состояние, а движение. Не человека, а то, что через него проходит.


Ни сцены, ни афиш — только руки и музыка.


Севак заканчивает стихотворение словами о том, что руки матери достойны всех наград мира. Но награда — это слишком человеческое понятие. Руки не ждут наград. Они просто делают. Они просто есть. Они просто помнят. И в этом «просто» — вся Армения. Поэт словно разворачивает вертикаль: от матери — с её натруженными, всё вынесшими руками — к Матери-Армении. Народ её, который не столько существует, сколько длится. Не столько живёт, сколько продолжается. Через руки. Через то, что они умеют. Через то, что они помнят даже тогда, когда память уже не осознаётся.

Руки — это и есть язык, не требующий перевода, — язык, древнее Вавилона. И они всё ещё говорят. Пока они работают — Армения есть. Пока они помнят — Армения длится. Пока они касаются — Армения живёт.


Руки, что знают: платок не просто носят, его выбирают сердцем.


Подводя итог моему фотопутешествию, приведу проникновенные слова Тонино Гуэрры: «Армения — единственное место, которое меня изменило. Я бы сказал — полностью. Я, конечно, видел и чудеса мира, и произведения искусства в разных концах света, и всё это наполняло меня восхищением. Но изменила меня именно Армения. Что меня восхитило особенно. Меня восхитила сила слабости. Эти монастыри, построенные руками монахов, которым удавалось своими молитвами растворить скалы и сделать их мягкими. <…> Каждый европеец, каждый человек должен хотя бы на день приехать в Армению, чтобы омыться под облаками её духовности. В Армении время делает пространство. Тот, кто посещает Армению, даже если чуть-чуть, но обязательно становится армянином. Я чувствую, что приезд в Армению — это начало моего вертикального путешествия, путешествия ввысь».

---

Текст и фото: Тигран Мариносян