Культурное завещание

16-й выпуск Кванджуской биеннале в Южной Корее – одного из главных арт-смотров Азии – в 2026 году проходит под названием «Ты должен изменить свою жизнь». Марк Раппольт из ArtReview побеседовал о концепции выставки с её художественным руководителем Хо Цзу Ньеном и кураторами Пак Гахи и Брайаном Куаном Вудом. Они обсудили незавершённость искусства и роль зрителя, самопомощь как философскую и коммерческую традицию, а также трансформацию самой биеннале – от гонораров художникам до её внутренних структур. Наконец, речь зашла о кризисе среднего возраста, который стал личной подоплёкой кураторского замысла.

---

Кванджу – город на юго-западе страны. Его название переводится как «провинция света» (от gwang – свет, ju – провинция). В новейшей истории он известен прежде всего восстанием 18 мая 1980 года, которое в Корее называют просто «18 мая». Оно вспыхнуло после мирной демонстрации против режима Чон Ду Хвана, захватившего власть в результате военного переворота. Когда протест жестоко подавили, горожане взялись за оружие и взяли город под свой контроль. Это спровоцировало ещё более жёсткую армейскую операцию, в ходе которой за девять дней погибли сотни людей. В 1987 году в стране восстановили прямые выборы, а в 1995-м в память о тех трагических событиях прошла первая Кванджуская биеннале.

Сегодня этот смотр содействует международному культурному обмену и дискуссиям о современном искусстве, воплощая «дух Кванджу» – приверженность идеалам демократии и солидарности. За три десятилетия биеннале не раз бросала вызов западоцентричным нарративам, отстаивала культурное разнообразие и поднимала глобальные проблемы: от изменения климата и расового неравенства до гендерных вопросов. В этом году выставка проходит с 5 сентября по 15 ноября.

ArtReview: Как развивались тема и название биеннале?

Хо Цзу Ньен: Название биеннале – You Must Change Your Life («Ты должен изменить свою жизнь»). Это последняя строка из стихотворения Райнера Марии Рильке «Архаический торс Аполлона», написанного в 1908 году. В нём Рильке превращает читателя в зрителя, созерцающего воображаемую древнегреческую скульптуру. Подобные торсы часто доходят до нас в виде фрагментов. И в каком-то смысле от этого воображаемого зрителя требуется мысленно дорисовать, завершить фрагмент.


ArtReview: Звучит как оправдание незавершённости самой биеннале.

Хо Цзу Ньен: В каком-то смысле да, но я бы сказал, что любые произведения искусства незавершенны по своей природе. Аудитория необходима как недостающий элемент, замыкающий эту цепь. Порой зритель сам становится создателем – когда человек сотворяет что-то в своем сознании, чтобы оно вообще могло материализоваться у него на глазах.


ArtReview: Не побоялись ли вы, что зрители примут это название за заголовок книги по самопомощи?

Хо Цзу Ньен: Вообще-то мы были бы только рады такой ассоциации. К теме самопомощи я отношусь вполне серьёзно. На этапе обсуждений мы часто говорили о селф-хелпе именно как о жанре.


ArtReview: Когда вы говорите «жанр», вы имеете в виду жанр в искусстве? Или явление, не связанное с ним?

Хо Цзу Ньен: На первый взгляд кажется, что это вообще не имеет отношения к искусству. Мы обсуждали феномен самопомощи в 1980–1990-х годах, когда он превратился в гигантскую индустрию. Если посмотреть на списки бестселлеров тех лет, верхние строчки часто занимали именно такие книги. Брайан, вы помните, как упоминали Аристотеля и его труды по этике?

Брайан Куан Вуд: Да, это определённый фундамент практической философии. Речь идет не просто о заботе о себе и выстраивании поведения, но и о переустройстве самого человека как субъекта философии и его взаимодействия с миром. Если выйти за рамки платоновской западной традиции, то философия сама по себе – особенно в китайской мысли – во многом и есть самопомощь.

Хо Цзу Ньен: Можно сказать, что истоки современного жанра самопомощи восходят к Сэмюэлу Смайлзу. Этот британский писатель – автор бестселлера «Самопомощь» (1859). Кажется, это была одна из первых книг, переведённых с английского на японский язык в эпоху Мэйдзи. Смайлз пытался повлиять на наши привычки, например на пунктуальность. Я читал, что эта книга полностью изменила представления японцев о времени. Раньше опоздать на 15 минут или даже больше считалось абсолютно нормальным. Но после перевода Смайлза – что совпало с внедрением рыночной экономики – пунктуальность возвели в абсолют, и это сохраняется по сей день.


ArtReview: И в Корею это пришло через колониальный нарратив?

Хо Цзу Ньен: Я бы сказал, что в Корее восприятие времени тоже изменилось. Была эпоха, когда опаздывать разрешалось.

Пак Гахи: Теперь это исключено.

Хо Цзу Ньен: Разумеется, за последнее десятилетие индустрия самопомощи трансформировалась. Сегодня у нас есть YouTube-каналы и обучающие видео, которые буквально рассказывают, как пересобрать свою внешность. Можно скорректировать любой аспект жизни – например, изменить диету в погоне за бессмертием. Это принципиально иной взгляд на то, как меняемся мы сами и как меняются глобальные системы. Брайан уже упоминал азиатскую традицию. Мне это сразу напоминает моих родителей: они выходцы из конфуцианской семьи и часто повторяли: «Если хочешь изменить мир, первым делом изменись сам».


ArtReview: Вы всё ещё в это верите?

Хо Цзу Ньен: В молодости я об этом особо не задумывался. Сегодня я бы сформулировал так: я верю в изменение себя как в способ сонастройки с миром. Но то, как я понимаю эти внутренние перемены, скорее всего, отличается от представлений моих родителей.

Если возвращаться к названию: нас всех зацепила бескомпромиссная сила этого утверждения – «Ты должен изменить свою жизнь». Но вместе с этим императивом приходит и абсолютная открытость, ведь Рильке не объясняет, почему мы должны меняться и как именно. Эта одновременность силы и открытости – один из ключевых принципов, на которых мы строим выставку.


ArtReview: Как вы думаете, это также реакция на историю самой биеннале, которая родилась как мемориал демократическим протестам мая 1980 года? Способ совладать с грузом её обязательств и тем, как её воспринимают со стороны?

Хо Цзу Ньен: Невозможно осмыслять Кванджускую биеннале в отрыве от событий 18 мая. Но в то же время это сложный вызов, ведь те события стали глубочайшей травмой для целого поколения. В концепции фрейдовского бессознательного времени, как известно, не существует. Пережитая в прошлом травма постоянно заявляет о себе в настоящем, даже если мы этого не осознаём. Постоянное возвращение к событиям 18 мая критически важно, но структурно оно превращается в непрерывное воспроизведение этой боли.

Разрабатывая концепцию биеннале, мы отталкивались от этой парадоксальной позиции. Перемены и трансформация не обязательно требуют разрыва с прошлым. Иногда, меняясь, человек забирает прошлое с собой. И то, как он его переносит, превращает это прошлое во что-то принципиально иное. Мы надеемся, что нам удастся это показать.


ArtReview: Включает ли это перестройку внутренних механизмов и структур самой биеннале? Того, чем вообще может быть масштабный арт-смотр сегодня, в 2026 году?

Хо Цзу Ньен: Кванджуская биеннале проходит уже в 16-й раз, её история насчитывает больше 30 лет. Первое, с чего мы начали, – проанализировали, как функционирует этот институциональный механизм. Раньше я участвовал в ней как художник. И в этот раз меня поразили гонорары авторов: они почти не изменились по сравнению с тем, что я получал много лет назад. Выплаты художникам словно застряли в каком-то изолированном пузыре. Одну из первых дискуссий с фондом биеннале мы посвятили именно этому вопросу. Да, это решение никого не сделает богатым, но это начало процесса, который, мы надеемся, продолжится и после нашего ухода. Мы также пересмотрели другие аспекты: ввели плату за предоставление работ (loan fees) и переформулировали контракты.

Мы ищем способы реформировать биеннале изнутри – это неотъемлемая часть нашей кураторской концепции. Такие изменения незаметны для широкой публики, но они в корне меняют тональность отношений между нами, авторами и фондом. Я убеждён, что эта внутренняя энергия так или иначе считывается в финальном результате выставки.


ArtReview: Учитывая тему, приглашали ли вы художников, которые уже выставлялись здесь раньше?

Хо Цзу Ньен: Да, и довольно много. Принято считать, что нужно избегать повторного участия авторов. Нам же было интересно проверить, есть ли в этом правиле хоть какой-то смысл. Я готов пойти дальше и показать ту же самую работу, которую художник уже демонстрировал здесь в прошлые годы.

Пак Гахи: Да, у нас, например, представлена та же самая инсталляция Нины Канелл 2008 года.

Хо Цзу Ньен: Сам жест повторения старой работы в новом контексте рождает удивительные смыслы. В чём разница между её показом тогда и сейчас, спустя годы? Мы позволяем всей той истории, что накопилась за последнее десятилетие, встроиться в зрительское восприятие этого произведения.


ArtReview: Вы упоминали, что в этом выпуске вся экспозиция будет сосредоточена в Главном выставочном зале, а не рассредоточена по городу.

Хо Цзу Ньен: Безусловно, в децентрализации выставки, активации новых городских пространств и опоре на локальные контексты есть свои плюсы. Но в этот раз для нас это вторично. Нам принципиально важно сфокусировать время, энергию и внимание зрителей в одной точке.


ArtReview: Мир стремительно меняется – он стал совсем другим с тех пор, как вы начали работать над концепцией в прошлом году. Чувствуете ли вы необходимость отразить эти сдвиги? Заложена ли в проект нужная для этого гибкость?

Хо Цзу Ньен: Разумеется, за последний год мир изменился, но, я бы сказал, не так уж сильно отличается от того, каким мы его предвидели. В каком-то смысле он просто продолжил движение по своей несчастливой траектории. Дерьма стало больше, но суть осталась прежней.

Пак Гахи: Скорее мы стали осторожнее с языком биеннале. Раньше в профессиональном поле много рассуждали о конфликтах и о том, что выставка или биеннале способны изменить.

Хо Цзу Ньен: Это был важный момент в наших ранних дискуссиях. Мы сознательно избегали упоминания конкретных катастроф. Выбирайте любую – их сейчас так много. Нет никакой нужды тыкать пальцем в какую-то одну, ведь о них и так трубят во всех новостях. В то же время наш исходный посыл – и это странным образом возвращает нас к теме самопомощи – заключался в вопросе: как действовать, когда всё вокруг рушится? Если ты отказываешься поддаваться безнадёжности, что ты делаешь?

Именно такой селф-хелп нас интересует. Мы понимаем нашу форму самопомощи как поиск внутренней опоры, как возвращение ощущения, что для нас всё ещё что-то возможно. И некоторые из этих возможностей как раз воплощают наши художники и их практики: то, как они работают с политическими катастрофами, с тяжелыми моментами в кругу близких или семьи, или даже с собственными болезнями. Вместо того чтобы превращать искусство в механизм эскапизма, позволяющий сбежать от жизненных трудностей, они направляют этот негатив внутрь процесса и находят способ преобразовать, трансформировать его.

Когда я это описываю, мне самому порой кажется, что наш дискурс уходит в какие-то приторные области – вроде духовных практик и заботы о себе (wellness). Но нам принципиально важно браться за эти вопросы, не ограничивая их банальными рамками, в которых о них принято говорить. Мы хотим связать их с более масштабными политическими вызовами, которые всё ещё стоят перед нами.


ArtReview: В своей собственной художественной практике вы не особо обращаетесь к подобным популярным дискурсам. Чем кураторство биеннале отличается для вас как метод работы?

Хо Цзу Ньен: Во многих своих недавних работах я задаю ряд параметров и использую их, чтобы создать нечто, выходящее за рамки моего первоначального воображения. Нарративы, концепции и вопросы, которые мы обсуждали с коллегами, как раз и формируют параметры для этого выпуска выставки.

Отчасти я пришёл к этой теме и структуре потому, что в последние годы заметил сдвиг в собственной практике. Например, T for Time (2024), один из моих последних крупных проектов, затрагивает максимально глубокую тему – время, вечную загадку философии, религии и науки. Когда я начал над ним работать, то оказался в совершенно ином измерении. Ведь чтобы размышлять о времени, нужна роскошь иметь собственное время. Многие сюжеты, попавшие в эту работу, были просто историями из жизни друзей и случайных людей, встреченных в повседневности. Эти бытовые зарисовки соседствуют там с теорией относительности Эйнштейна. И для меня они абсолютно равноценны. Это личное, не вполне осознаваемое мной измерение само начало просачиваться в то, что я делаю.


ArtReview: Размышления о времени могут быть и размышлениями о смертности – в зависимости от возраста и оптики, – а также медитацией над сложностью бытия.

Хо Цзу Ньен: Я из тех людей, кто союзу «или – или» всегда предпочитает «и – и». Тому, кто думает о смертности, я бы ответил, что эта работа была одновременно и о смертности, и о времени.

Пак Гахи: На самом деле одним из главных источников вдохновения для нас стал кризис среднего возраста.

Хо Цзу Ньен: Я так старался, чтобы мы не касались этой темы, а вы взяли и всё выдали! (Смеётся.) Между собой мы иногда шутим, что это «биеннале среднего возраста». Нам даже немного неловко втягивать Пак Гахи, самого молодого члена нашей команды, в эти наши проблемы, ведь Брайан, я и [сокуратор] Че Кёнфа – представители одного поколения. Это история про нас. Мы все сейчас находимся на том жизненном этапе, когда наши родители стареют. Это напрямую влияет на то, как мы живём, работаем и мыслим. Я бы сказал, это самые насущные заботы нашей жизни. И я рад, что мы можем делать биеннале, которая честно говорит об этих вещах. Пожалуй, после 30 лет существования самой биеннале пришло время и ей проработать свой кризис среднего возраста.

---

Перевод Юлии Рождественской
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai