Геополитический сценарий
От дедолларизации до платформизации
01.10.2026 09:00:00
В Истре (Российская Федерация) прошло XXIII Ежегодное заседание Международного дискуссионного клуба «Валдай». В этом году его темой стала «Ответственность за будущее: пределы возможного или возможности без предела?». В течение четырех дней форума участники обсуждали международную политику, глобальную экономику и технологические изменения в мире. В работе приняли участие около 120 представителей из 40 стран.
На одной из сессий форума под названием «Экономика сопротивления: как она переносит военно-политические штормы и продолжает развиваться» эксперты обсудили, за счет чего мировая экономика адаптируется к потрясениям последних лет и месяцев, почему череда новых шоков пока не привела к глобальному кризису и насколько велик ее запас прочности.
Марко Карнелос, бывший итальянский дипломат, а сегодня – генеральный директор консалтинговой компании MC Geopolicy, обратил внимание на способность мировой экономики приспосабливаться к затяжной политической нестабильности. Многие катастрофические сценарии, связанные с санкциями, финансовой фрагментацией и нарушением цепочек поставок, действительно пока реализовались лишь частично.
«Некоторые торговые потоки были перенаправлены, были созданы альтернативные системы платежей, некоторые энергетические коридоры диверсифицировались быстрее, нежели прогнозировалось различными моделями. И экономики продолжают функционировать в условиях постоянного стресса», – отметил Карнелос.
Одним из факторов такой адаптации он назвал постепенную дедолларизацию. По его словам, доля доллара в мировых резервах снизилась с более чем 70 % в начале 2000-х до примерно 58 %. При этом речь пока не идет об отказе от американской валюты. Скорее государства пытаются снизить зависимость от нее и защититься от доллара как инструмента политического давления.
Параллельно перестраиваются торговые связи. Цепочки поставок становятся более региональными, растет торговля между странами Глобального Юга, развиваются новые транспортные коридоры. В результате прежняя западноцентричная система становится сложнее и разветвленнее. Именно взаимозависимость, считает Карнелос, пока остается одним из главных стабилизаторов мировой экономики.
Но внешняя устойчивость, предупредил он, не означает отсутствия ущерба. «Структурный ущерб маскируется. И отсутствие коллапса не означает отсутствия ущерба или цены, которую мы платим за это», – сказал Карнелос.
Главным риском он назвал быстро растущий государственный и частный долг. Он обратил внимание на быстрый рост государственного и частного долга и окончание эпохи дешевых заимствований. На примере США Карнелос отметил, что сочетание огромного госдолга, высоких ставок и инфляционного давления создает все более тяжелую нагрузку на экономику.
Наталья Стапран, директор Центра межотраслевой экспертизы «Третий Рим», предложила смотреть на происходящее не как на приближение обвала мировой экономики, а как на ее глубокую перестройку. Одним из главных факторов этой трансформации она назвала платформизацию.
По ее словам, цифровые платформы меняют привычную структуру экономических отношений. Они снижают транзакционные издержки, ускоряют взаимодействие и создают новые связи между участниками рынка. Одновременно появляются и новые выгодоприобретатели, а прежние методы экономического анализа уже не всегда позволяют точно описать происходящие изменения.
«Сейчас из недр, со дна экономики поднимаются, рождаются новые соглашения, рождаются новые взаимосвязи, которые, более того, нельзя измерить и посчитать прежними методами, методами прежней экономической теории», – отметила Стапран.
Поэтому нынешние потрясения, считает она, не обязательно означают разрушение мировой экономики. Скорее меняется сама ее логика, а вместе с ней участники, формы взаимодействия и критерии эффективности.
Годвин Гонде, лектор Центра международных отношений имени д-ра Салима Ахмеда Салима при танзанийском Министерстве иностранных дел и восточноафриканского сотрудничества, отметил, что для укрепления экономической устойчивости странам Глобального Юга прежде всего нужно развивать региональную интеграцию.
По его мнению, объединение национальных рынков позволяет странам легче переносить внешние потрясения, расширять торговлю и снижать зависимость от отдельных партнеров. В качестве примера Гонде привел Танзанию, население которой составляет около 60 млн человек. Благодаря участию в Сообществе развития Юга Африки и Восточноафриканском сообществе для нее открываются рынки в несколько сотен миллионов потребителей.
«Экономика сопротивления подсказывает нам, что участие в региональной интеграции может быть одним из решений для стран Глобального Юга», – отметил Гонде.
При этом одной интеграции, по его словам, недостаточно. Странам необходимо развивать собственное производство, энергетику и продовольственный сектор, а также диверсифицировать торговых партнеров и маршруты. Именно сочетание внутренней производственной базы и широкого круга внешних связей, считает Гонде, позволяет экономике сохранять устойчивость в периоды кризисов.
Иван Тимофеев, программный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай» и генеральный директор РСМД, призвал не преувеличивать экономический разрыв между Глобальным Западом и Глобальным Югом. Даже в отношениях США и Китая, где политическое соперничество остается острым, он увидел признаки замедления конфронтации.
Одной из причин Тимофеев назвал взаимную экономическую зависимость. По его словам, дальнейшее обострение торгового противостояния стало слишком затратным для обеих сторон.
В качестве примера Тимофеев привел решение США в июле 2026 года не продлевать режим так называемой чрезвычайной ситуации в отношении Гонконга. Он был введен в 2020 году после изменения американской политики в отношении автономии Гонконга и служил правовым основанием для части санкционных мер. После его истечения некоторые ограничения были сняты, хотя и другие санкции, основанные на отдельных американских законах, сохранились.
«То есть имеет место определенная даже санкционная деэскалация в отношениях КНР и США», – отметил Тимофеев.
По его мнению, говорить о преодолении противоречий пока рано, однако само замедление экономического расхождения снижает риски, способные привести к более серьезному мировому кризису.
Иван Шапкин
Фото: скриншоты видеотрансляции сессии «Экономика сопротивления»
Открытие форума началось с презентации ежегодного доклада клуба «Без паники: государство и ответственность за будущее», посвященного роли государства и человека в мире, где привычные политические и экономические механизмы переживают серьезную трансформацию.
По мнению авторов доклада – российских ученых и журналистов-международников, – многие современные потрясения связаны с системными перекосами, накопившимися в ходе политического и экономического развития человечества. И эти потрясения нужно воспринимать не как стихийное бедствие, а как основание задуматься, почему прежние нормы перестали отвечать меняющимся задачам.
«В этом году задача доклада, задача нашей работы была не в том, чтобы попробовать описать или предписать конкретные формы глобального политического и экономического устройства. В этом году у нашей задачи был более глобальный характер», – отметил программный директор клуба Тимофей Бордачёв на презентации. Как направить энергию мирового развития на кооперацию, а не на яростное противостояние? Как увидеть наиболее вероятное будущее и попытаться повлиять на него, чтобы поддержать созидательные тенденции и свести к минимуму разрушительные? На эти вопросы попытались ответить авторы.
На одной из сессий форума под названием «Экономика сопротивления: как она переносит военно-политические штормы и продолжает развиваться» эксперты обсудили, за счет чего мировая экономика адаптируется к потрясениям последних лет и месяцев, почему череда новых шоков пока не привела к глобальному кризису и насколько велик ее запас прочности.
На фоне последних событий на Ближнем Востоке многие эксперты ожидали от мировой экономики если не обвала, то серьезного спада. В апреле этого года глава Международного энергетического агентства Фатих Бироль заявил, что нынешний нефтегазовый кризис оказался серьезнее кризисов 1973, 1979 и 2022 годов вместе взятых. «Мир никогда не переживал таких масштабных перебоев в энергоснабжении», – сказал Бироль. Казалось, что еще чуть-чуть и начнется обвал. Однако этого не случилось, мировая экономика пока что держится на плаву.
«Я хочу сказать, что многие катастрофические прогнозы на 26-й год не оправдались», – отметил модератор сессии Александр Дынкин, президент ИМЭМО имени Е. М. Примакова РАН, академик РАН, доктор экономических наук, профессор.
При этом экономическая динамика остается слабой и неоднородной. По словам Дынкина, во втором квартале рост замедлился в США до 1,5 % и в Китае до 4,3 %. В России и еврозоне, напротив, произошло некоторое ускорение – в обоих случаях до 1,2 %.
Прогнозы на ближайшее будущее также расходятся. МВФ ожидает рост мировой экономики на 3 % в 2026 году и на 3,4 % в 2027-м, то есть фактически рассчитывает на V-образное восстановление. Всемирный банк настроен осторожнее и прогнозирует соответственно 2,5 % и 2,8 %.
Особенно уязвимыми, по мнению Дынкина, остаются развивающиеся страны, где новый энергетический шок сочетается с дорогими заимствованиями.
«Я вижу проблему в том, что высокие процентные ставки для борьбы с инфляцией от энергошока могут поставить ряд развивающихся стран на грань дефолта», – отметил он.
Открывая дискуссию, Дынкин предложил экспертам разобраться, почему использование Ираном своего географического положения как экономического инструмента пока не привело к мировой катастрофе и насколько вероятен глобальный кризис в ближайшей перспективе.
Леонид Григорьев, научный руководитель Департамента мировой экономики, профессор Высшей школы экономики, сравнил нынешнее состояние мировой экономики с «Титаником».
«Целый ряд регионов мира, конечно, в застое, в других идут ураганы, и "Титаник" пытается как-то не утонуть и идти вперед. Какие впереди айсберги, мы не знаем. Проблема, как и тогда, в 1912 году: тогда моряки были без биноклей, там случайно заперли бинокли, на "Титанике" не видели айсберга, капитан неверно вел себя, пытаясь его обойти. То есть потребовалась большая работа на "Титанике", чтобы его утопить», – сказал Григорьев.
По его словам, сама мировая экономика пока сохраняет значительную инерцию и продолжает развиваться, несмотря на кризисы и политические потрясения. Войны и политические решения могут менять ситуацию почти мгновенно, тогда как торговые связи и повседневная экономическая деятельность гораздо устойчивее.
«И если мы утопим мировую экономику, то сами. Вообще говоря, она сама более-менее нормально для себя развивается, несмотря на кризис», – подчеркнул Григорьев.
Этой устойчивостью он объяснил и то, почему энергетический шок пока не вызвал обвала. К началу кризиса на нефтяном рынке уже существовал определенный избыток предложения и накопленные запасы. Они позволили смягчить первый удар. Для развитых стран нынешние цены остаются тяжелыми, но пока переносимыми. Гораздо опаснее их последствия для более уязвимых развивающихся экономик.
При этом основные риски Григорьев увидел не только в энергетике. Еще одна проблема накопилась на долговом рынке. Во время пандемии развитые страны резко увеличили государственные расходы и нарастили долг, а центральные банки скупали большие объемы государственных облигаций. Теперь этот процесс разворачивается в обратную сторону, и все больше бумаг приходится поглощать рынку. Инвесторы требуют более высокой доходности, а значит, государствам становится дороже обслуживать долг.
Так, в США доходность 10-летних государственных облигаций к концу сентября поднялась примерно до 5,3 % – максимума с 2007 года. Для сравнения: в 2020 году средняя доходность таких бумаг составляла лишь 0,89 %, а в 2021-м – 1,45 %. На фоне огромного американского госдолга нынешний уровень заметно повышает стоимость новых заимствований. Однако Григорьев обратил внимание и на обратную сторону процесса. Сокращая объем облигаций на балансах центробанков, государства возвращают себе пространство для нового вмешательства. В случае серьезного кризиса центральные банки снова смогут активнее скупать государственный долг и поддерживать экономику.
Именно поэтому, считает экономист, накопившиеся дисбалансы сами по себе еще не означают немедленного обвала. Для большого кризиса обычно нужен конкретный толчок. «Кризисы происходят тогда, когда что-то взрывается, какой-то триггер. Накопление дисбалансов или, как марксисты говорили, противоречий действительно происходит. Но кто-то должен поджечь спичку», – сказал Григорьев.
Таким триггером в 2008 году стало банкротство американского банка Lehman Brothers, позднее мировая экономика столкнулась с пандемией. Сейчас очевидного спускового механизма Григорьев пока не видит. Поэтому у мирового «Титаника», по его выражению, есть шанс пройти и через 2027 год.
«Главное – не надо бросать гранаты в пороховые погреба, наезжать на айсберги. В экономике негативные последствия от ваших действий происходят не сразу. Они отложены, но они накапливаются», – заключил он.
Одной из возможных «гранат», по мнению Григорьева, может стать резкое падение акций компаний, связанных с искусственным интеллектом, после нынешнего инвестиционного бума.
«Я хочу сказать, что многие катастрофические прогнозы на 26-й год не оправдались», – отметил модератор сессии Александр Дынкин, президент ИМЭМО имени Е. М. Примакова РАН, академик РАН, доктор экономических наук, профессор.
При этом экономическая динамика остается слабой и неоднородной. По словам Дынкина, во втором квартале рост замедлился в США до 1,5 % и в Китае до 4,3 %. В России и еврозоне, напротив, произошло некоторое ускорение – в обоих случаях до 1,2 %.
Прогнозы на ближайшее будущее также расходятся. МВФ ожидает рост мировой экономики на 3 % в 2026 году и на 3,4 % в 2027-м, то есть фактически рассчитывает на V-образное восстановление. Всемирный банк настроен осторожнее и прогнозирует соответственно 2,5 % и 2,8 %.
Особенно уязвимыми, по мнению Дынкина, остаются развивающиеся страны, где новый энергетический шок сочетается с дорогими заимствованиями.
«Я вижу проблему в том, что высокие процентные ставки для борьбы с инфляцией от энергошока могут поставить ряд развивающихся стран на грань дефолта», – отметил он.
Открывая дискуссию, Дынкин предложил экспертам разобраться, почему использование Ираном своего географического положения как экономического инструмента пока не привело к мировой катастрофе и насколько вероятен глобальный кризис в ближайшей перспективе.
Леонид Григорьев, научный руководитель Департамента мировой экономики, профессор Высшей школы экономики, сравнил нынешнее состояние мировой экономики с «Титаником».
«Целый ряд регионов мира, конечно, в застое, в других идут ураганы, и "Титаник" пытается как-то не утонуть и идти вперед. Какие впереди айсберги, мы не знаем. Проблема, как и тогда, в 1912 году: тогда моряки были без биноклей, там случайно заперли бинокли, на "Титанике" не видели айсберга, капитан неверно вел себя, пытаясь его обойти. То есть потребовалась большая работа на "Титанике", чтобы его утопить», – сказал Григорьев.
По его словам, сама мировая экономика пока сохраняет значительную инерцию и продолжает развиваться, несмотря на кризисы и политические потрясения. Войны и политические решения могут менять ситуацию почти мгновенно, тогда как торговые связи и повседневная экономическая деятельность гораздо устойчивее.
«И если мы утопим мировую экономику, то сами. Вообще говоря, она сама более-менее нормально для себя развивается, несмотря на кризис», – подчеркнул Григорьев.
Этой устойчивостью он объяснил и то, почему энергетический шок пока не вызвал обвала. К началу кризиса на нефтяном рынке уже существовал определенный избыток предложения и накопленные запасы. Они позволили смягчить первый удар. Для развитых стран нынешние цены остаются тяжелыми, но пока переносимыми. Гораздо опаснее их последствия для более уязвимых развивающихся экономик.
При этом основные риски Григорьев увидел не только в энергетике. Еще одна проблема накопилась на долговом рынке. Во время пандемии развитые страны резко увеличили государственные расходы и нарастили долг, а центральные банки скупали большие объемы государственных облигаций. Теперь этот процесс разворачивается в обратную сторону, и все больше бумаг приходится поглощать рынку. Инвесторы требуют более высокой доходности, а значит, государствам становится дороже обслуживать долг.
Так, в США доходность 10-летних государственных облигаций к концу сентября поднялась примерно до 5,3 % – максимума с 2007 года. Для сравнения: в 2020 году средняя доходность таких бумаг составляла лишь 0,89 %, а в 2021-м – 1,45 %. На фоне огромного американского госдолга нынешний уровень заметно повышает стоимость новых заимствований. Однако Григорьев обратил внимание и на обратную сторону процесса. Сокращая объем облигаций на балансах центробанков, государства возвращают себе пространство для нового вмешательства. В случае серьезного кризиса центральные банки снова смогут активнее скупать государственный долг и поддерживать экономику.
Именно поэтому, считает экономист, накопившиеся дисбалансы сами по себе еще не означают немедленного обвала. Для большого кризиса обычно нужен конкретный толчок. «Кризисы происходят тогда, когда что-то взрывается, какой-то триггер. Накопление дисбалансов или, как марксисты говорили, противоречий действительно происходит. Но кто-то должен поджечь спичку», – сказал Григорьев.
Таким триггером в 2008 году стало банкротство американского банка Lehman Brothers, позднее мировая экономика столкнулась с пандемией. Сейчас очевидного спускового механизма Григорьев пока не видит. Поэтому у мирового «Титаника», по его выражению, есть шанс пройти и через 2027 год.
«Главное – не надо бросать гранаты в пороховые погреба, наезжать на айсберги. В экономике негативные последствия от ваших действий происходят не сразу. Они отложены, но они накапливаются», – заключил он.
Одной из возможных «гранат», по мнению Григорьева, может стать резкое падение акций компаний, связанных с искусственным интеллектом, после нынешнего инвестиционного бума.
Марко Карнелос, бывший итальянский дипломат, а сегодня – генеральный директор консалтинговой компании MC Geopolicy, обратил внимание на способность мировой экономики приспосабливаться к затяжной политической нестабильности. Многие катастрофические сценарии, связанные с санкциями, финансовой фрагментацией и нарушением цепочек поставок, действительно пока реализовались лишь частично.
«Некоторые торговые потоки были перенаправлены, были созданы альтернативные системы платежей, некоторые энергетические коридоры диверсифицировались быстрее, нежели прогнозировалось различными моделями. И экономики продолжают функционировать в условиях постоянного стресса», – отметил Карнелос.
Одним из факторов такой адаптации он назвал постепенную дедолларизацию. По его словам, доля доллара в мировых резервах снизилась с более чем 70 % в начале 2000-х до примерно 58 %. При этом речь пока не идет об отказе от американской валюты. Скорее государства пытаются снизить зависимость от нее и защититься от доллара как инструмента политического давления.
Параллельно перестраиваются торговые связи. Цепочки поставок становятся более региональными, растет торговля между странами Глобального Юга, развиваются новые транспортные коридоры. В результате прежняя западноцентричная система становится сложнее и разветвленнее. Именно взаимозависимость, считает Карнелос, пока остается одним из главных стабилизаторов мировой экономики.
Но внешняя устойчивость, предупредил он, не означает отсутствия ущерба. «Структурный ущерб маскируется. И отсутствие коллапса не означает отсутствия ущерба или цены, которую мы платим за это», – сказал Карнелос.
Главным риском он назвал быстро растущий государственный и частный долг. Он обратил внимание на быстрый рост государственного и частного долга и окончание эпохи дешевых заимствований. На примере США Карнелос отметил, что сочетание огромного госдолга, высоких ставок и инфляционного давления создает все более тяжелую нагрузку на экономику.
Наталья Стапран, директор Центра межотраслевой экспертизы «Третий Рим», предложила смотреть на происходящее не как на приближение обвала мировой экономики, а как на ее глубокую перестройку. Одним из главных факторов этой трансформации она назвала платформизацию.
По ее словам, цифровые платформы меняют привычную структуру экономических отношений. Они снижают транзакционные издержки, ускоряют взаимодействие и создают новые связи между участниками рынка. Одновременно появляются и новые выгодоприобретатели, а прежние методы экономического анализа уже не всегда позволяют точно описать происходящие изменения.
«Сейчас из недр, со дна экономики поднимаются, рождаются новые соглашения, рождаются новые взаимосвязи, которые, более того, нельзя измерить и посчитать прежними методами, методами прежней экономической теории», – отметила Стапран.
Поэтому нынешние потрясения, считает она, не обязательно означают разрушение мировой экономики. Скорее меняется сама ее логика, а вместе с ней участники, формы взаимодействия и критерии эффективности.
Годвин Гонде, лектор Центра международных отношений имени д-ра Салима Ахмеда Салима при танзанийском Министерстве иностранных дел и восточноафриканского сотрудничества, отметил, что для укрепления экономической устойчивости странам Глобального Юга прежде всего нужно развивать региональную интеграцию.
По его мнению, объединение национальных рынков позволяет странам легче переносить внешние потрясения, расширять торговлю и снижать зависимость от отдельных партнеров. В качестве примера Гонде привел Танзанию, население которой составляет около 60 млн человек. Благодаря участию в Сообществе развития Юга Африки и Восточноафриканском сообществе для нее открываются рынки в несколько сотен миллионов потребителей.
«Экономика сопротивления подсказывает нам, что участие в региональной интеграции может быть одним из решений для стран Глобального Юга», – отметил Гонде.
При этом одной интеграции, по его словам, недостаточно. Странам необходимо развивать собственное производство, энергетику и продовольственный сектор, а также диверсифицировать торговых партнеров и маршруты. Именно сочетание внутренней производственной базы и широкого круга внешних связей, считает Гонде, позволяет экономике сохранять устойчивость в периоды кризисов.
Иван Тимофеев, программный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай» и генеральный директор РСМД, призвал не преувеличивать экономический разрыв между Глобальным Западом и Глобальным Югом. Даже в отношениях США и Китая, где политическое соперничество остается острым, он увидел признаки замедления конфронтации.
Одной из причин Тимофеев назвал взаимную экономическую зависимость. По его словам, дальнейшее обострение торгового противостояния стало слишком затратным для обеих сторон.
В качестве примера Тимофеев привел решение США в июле 2026 года не продлевать режим так называемой чрезвычайной ситуации в отношении Гонконга. Он был введен в 2020 году после изменения американской политики в отношении автономии Гонконга и служил правовым основанием для части санкционных мер. После его истечения некоторые ограничения были сняты, хотя и другие санкции, основанные на отдельных американских законах, сохранились.
«То есть имеет место определенная даже санкционная деэскалация в отношениях КНР и США», – отметил Тимофеев.
По его мнению, говорить о преодолении противоречий пока рано, однако само замедление экономического расхождения снижает риски, способные привести к более серьезному мировому кризису.
Иван Шапкин
Фото: скриншоты видеотрансляции сессии «Экономика сопротивления»
Другие Актуальное
Созидательное разрушение
Расиган Махарадж: «Хаос – саморегулирующаяся система»
30.09.2026 16:17:55
Курс на перемены
Хо Цзу Ньен: «Аудитория – недостающий компонент»
30.09.2026 16:12:09
Дальнее чтение близких истин
Андрей Лукашев: «Иллюзорность человеческого могущества»
30.09.2026 12:46:42