Геополитический сценарий
Разомкнутый круг
13.10.2026 13:00:00
В Москве (Российская Федерация), в Высшей школе экономики (НИУ ВШЭ), прошла дискуссия о том, как должна измениться международная экспертиза в ближайшие 20 лет. Поводом стал 20-летний юбилей Центра комплексных европейских и международных исследований (ЦКЕМИ) НИУ ВШЭ, а рамкой – конференция «Россия и новая многополярность: от идеи к реальности». Эксперты обсуждали, какие процессы будут определять мировую политику, что ещё можно точно прогнозировать и какие знания понадобятся специалистам в условиях войн, демографических сдвигов, развития искусственного интеллекта и стремительно меняющегося медиаландшафта.
Обсуждение «Какая экспертиза – домашнее задание на следующие 20 лет?» модерировал доктор политических наук, профессор, научный руководитель ЦКЕМИ, программный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай» Тимофей Бордачев.
Президент Российского совета по международным делам, научный руководитель Института мировой военной экономики и стратегии НИУ ВШЭ Дмитрий Тренин одним из главных вызовов на ближайшие десятилетия называет переход к многополярному миру. Хотя уход от прежней американоцентричной модели он оценивает позитивно, сама многополярность не гарантирует большей стабильности и предсказуемости.
«Мы должны понимать, что многополярность – это очень серьезный вызов. Может быть как многополярная гармония, так и, простите за такой каламбур, многополярное расстройство. Когда мы перестанем понимать друг друга, у нас не будет общих точек соприкосновения, даже тех, которые были у коммунистов и капиталистов. И это совсем другое», – отметил Тренин.
Еще одно изменение он видит в стирании четкой границы между войной и миром. Боевые действия могут идти одновременно с относительно привычной повседневной жизнью, а военные угрозы все глубже проникают в пространство, которое раньше считалось мирным. По словам Тренина, такая ситуация в разных формах может сохраняться еще долго.
Человечеству, по его мнению, требуется заново осмыслить не только военную стратегию, но и моральные и социальные последствия современных военных конфликтов.
Задача усложняется тем, что сама среда стремительно меняется. Новые технологии, искусственный интеллект, космос и киберпространство создают процессы, для которых прежних подходов к анализу уже недостаточно. Поэтому, считает Тренин, важно не только объяснять текущие события, но и искать новые способы понимать происходящие изменения и извлекать уроки из уже допущенных ошибок.
«Нам нужен новый Фукидид, нам нужен новый Сунь-цзы, новый Свечин, если хотите. Ну, может быть, коллективный Свечин, коллективный Фукидид, коллективный Сунь-цзы, чтобы понять вот эту новую реальность», – сказал эксперт.
Многие проблемы, которые занимали исследователей 20 лет назад, никуда не исчезли. Уже тогда в международных докладах обсуждались бедность, неравенство, старение населения, миграция, дефицит кадров в здравоохранении и эффективность социальных систем. Однако параллельно появились процессы, которые практически не удалось предвидеть. Социальные сети превратились в самостоятельную силу, возник платформенный капитализм, а рынок труда изменился не только из-за ожидавшейся роботизации, но и из-за распространения нестабильной занятости.
При этом демография остается одной из наиболее предсказуемых сфер. На ближайшие десятилетия можно достаточно уверенно говорить о старении населения и серьезных различиях в демографической динамике между регионами. Гораздо сложнее понять, как будут меняться технологии, рынок труда и поведение людей.
Одной из главных задач для социальных исследователей Синявская называет соединение микро- и макроуровней анализа. Современные данные позволяют все лучше изучать, как на изменения реагируют отдельные люди и группы. Но гораздо труднее понять, во что множество таких изменений складывается на уровне общества и куда оно в итоге движется.
«То, чего не хватает и о чем хотелось бы задуматься на перспективу следующих 20 лет, – это вопрос большего взаимопроникновения. Даже не междисциплинарного, с этим уже какие-то изменения происходят, а такого макро- и микроуровня», – отметила Синявская.
Отсюда и главный вопрос на ближайшие десятилетия: является ли нынешняя нестабильность новым постоянным состоянием или мир переживает переход к другой, пока еще не сложившейся системе.
Управляющий директор телеканала РБК Илья Доронов рассказал о том, как меняется медиасреда и какую роль в ней в ближайшие годы будет играть искусственный интеллект. По его словам, привычная модель распространения новостей уже переживает кризис: пользователи все реже переходят на сайты СМИ, получая основную информацию из поисковой выдачи, Telegram и других платформ. В результате медиа приходится бороться уже не столько за рейтинги, сколько непосредственно за внимание аудитории.
«Если еще несколько лет назад мы говорили о том, что давайте делать больше контента, то сейчас я скажу крамольную вещь для всей медиаиндустрии: мы сейчас сидим и думаем – давайте делать меньше контента», – отметил Доронов.
Профессор кафедры мировых политических процессов МГИМО МИД России, доктор политических наук Елена Зиновьева рассказала о том, как новые технологии меняют международные отношения и саму работу эксперта. По ее мнению, искусственный интеллект, космические, био- и нейротехнологии важно рассматривать не только с точки зрения их возможностей, но и через формирующуюся вокруг них систему влияния и контроля. «Когда мы изучаем новые технологии – и космос, и биотехнологии, и нейротехнологии в том числе, – очень важно смотреть на инфраструктуру власти в международных отношениях, которая лежит в основе технологии», – подчеркнула эксперт.
Если интернет во многом формировался в условиях однополярной системы, то вокруг искусственного интеллекта, считает Зиновьева, складывается более сложная и многополярная модель. Помимо крупнейших технологических держав, в ней могут формироваться собственные центры силы в отдельных направлениях – например, в военном ИИ, беспилотных технологиях или региональных разработках. Исследование того, как между этими игроками распределяются технологии, ресурсы и влияние, она считает одним из перспективных направлений для международников.
Одновременно ИИ меняет требования к самой экспертизе. Нейросети уже способны быстро создавать убедительные тексты и обобщать большие массивы информации, поэтому ценность человека все больше определяется его способностью предложить то, чего машина сама не дает. «Ценность экспертизы личной, вот той самой интуиции международника, каждого конкретного человека кратно возрастает. Потому что в эпоху искусственного интеллекта прогноз, оценка, экспертное суждение должны быть лучше, чем у этого искусственного интеллекта, чтобы с ним конкурировать», – считает Зиновьева. Поэтому одной из главных задач на следующие 20 лет она называет сохранение качества экспертного знания, фундаментального образования и способности самостоятельно производить новые идеи.
Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов рассказал о ловушке, в которую могут попадать эксперты, слишком глубоко погружаясь в логику текущих событий.
«Мы как эксперты, конечно же, погруженные в текущие события, реагирующие на них и призванные разбираться и давать какие-то советы, имеем большой риск соскользнуть к тому, что можно назвать рационализацией абсурда», – отметил Лукьянов.
Проблема, по его словам, в том, что каждое отдельное решение может выглядеть совершенно логичным как реакция на предыдущее. Так работает «ловушка Фукидида»: усиление одной державы вызывает у доминирующей силы страх потерять свои позиции, она предпринимает ответные шаги, которые другая сторона воспринимает как угрозу и отвечает уже со своей стороны. Каждый новый шаг можно рационально объяснить, но в итоге обе страны могут постепенно приблизиться к столкновению, которого изначально не хотели.
«Очень легко скатиться в колею, которая будет очень понятной, логичной и даже будет казаться бесспорной. И можно от Фукидида выстроить всю цепочку, которая будет железно подтверждать все это. Ну а потом, когда мы уже окажемся на дне, выжившие будут выяснять: а как же так вышло? А чего же мы раньше этого не заметили? На самом деле мы делали все правильно, но не туда шли», – подчеркнул эксперт.
Особенно важной эта способность становится на фоне ослабления институтов и роста роли отдельных лидеров. Чем больше решений зависит от конкретных людей, тем выше и ответственность экспертов, которые помогают им оценивать ситуацию. Главной задачей Лукьянов считает способность сохранить интеллектуальную дистанцию и вовремя заметить момент, когда внутренне безупречная логика начинает вести в неверном направлении.
Иван Шапкин
Фото: «Евразия сегодня», Иван Шапкин
Обсуждение «Какая экспертиза – домашнее задание на следующие 20 лет?» модерировал доктор политических наук, профессор, научный руководитель ЦКЕМИ, программный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай» Тимофей Бордачев.
Президент Российского совета по международным делам, научный руководитель Института мировой военной экономики и стратегии НИУ ВШЭ Дмитрий Тренин одним из главных вызовов на ближайшие десятилетия называет переход к многополярному миру. Хотя уход от прежней американоцентричной модели он оценивает позитивно, сама многополярность не гарантирует большей стабильности и предсказуемости.
«Мы должны понимать, что многополярность – это очень серьезный вызов. Может быть как многополярная гармония, так и, простите за такой каламбур, многополярное расстройство. Когда мы перестанем понимать друг друга, у нас не будет общих точек соприкосновения, даже тех, которые были у коммунистов и капиталистов. И это совсем другое», – отметил Тренин.
Еще одно изменение он видит в стирании четкой границы между войной и миром. Боевые действия могут идти одновременно с относительно привычной повседневной жизнью, а военные угрозы все глубже проникают в пространство, которое раньше считалось мирным. По словам Тренина, такая ситуация в разных формах может сохраняться еще долго.
Человечеству, по его мнению, требуется заново осмыслить не только военную стратегию, но и моральные и социальные последствия современных военных конфликтов.
Задача усложняется тем, что сама среда стремительно меняется. Новые технологии, искусственный интеллект, космос и киберпространство создают процессы, для которых прежних подходов к анализу уже недостаточно. Поэтому, считает Тренин, важно не только объяснять текущие события, но и искать новые способы понимать происходящие изменения и извлекать уроки из уже допущенных ошибок.
«Нам нужен новый Фукидид, нам нужен новый Сунь-цзы, новый Свечин, если хотите. Ну, может быть, коллективный Свечин, коллективный Фукидид, коллективный Сунь-цзы, чтобы понять вот эту новую реальность», – сказал эксперт.
Директор Института социальной политики НИУ ВШЭ Оксана Синявская говорила о том, как меняется общество и насколько вообще возможно прогнозировать социальные процессы на десятилетия вперед.
Многие проблемы, которые занимали исследователей 20 лет назад, никуда не исчезли. Уже тогда в международных докладах обсуждались бедность, неравенство, старение населения, миграция, дефицит кадров в здравоохранении и эффективность социальных систем. Однако параллельно появились процессы, которые практически не удалось предвидеть. Социальные сети превратились в самостоятельную силу, возник платформенный капитализм, а рынок труда изменился не только из-за ожидавшейся роботизации, но и из-за распространения нестабильной занятости.
При этом демография остается одной из наиболее предсказуемых сфер. На ближайшие десятилетия можно достаточно уверенно говорить о старении населения и серьезных различиях в демографической динамике между регионами. Гораздо сложнее понять, как будут меняться технологии, рынок труда и поведение людей.
Одной из главных задач для социальных исследователей Синявская называет соединение микро- и макроуровней анализа. Современные данные позволяют все лучше изучать, как на изменения реагируют отдельные люди и группы. Но гораздо труднее понять, во что множество таких изменений складывается на уровне общества и куда оно в итоге движется.
«То, чего не хватает и о чем хотелось бы задуматься на перспективу следующих 20 лет, – это вопрос большего взаимопроникновения. Даже не междисциплинарного, с этим уже какие-то изменения происходят, а такого макро- и микроуровня», – отметила Синявская.
Отсюда и главный вопрос на ближайшие десятилетия: является ли нынешняя нестабильность новым постоянным состоянием или мир переживает переход к другой, пока еще не сложившейся системе.
Управляющий директор телеканала РБК Илья Доронов рассказал о том, как меняется медиасреда и какую роль в ней в ближайшие годы будет играть искусственный интеллект. По его словам, привычная модель распространения новостей уже переживает кризис: пользователи все реже переходят на сайты СМИ, получая основную информацию из поисковой выдачи, Telegram и других платформ. В результате медиа приходится бороться уже не столько за рейтинги, сколько непосредственно за внимание аудитории.
«Если еще несколько лет назад мы говорили о том, что давайте делать больше контента, то сейчас я скажу крамольную вещь для всей медиаиндустрии: мы сейчас сидим и думаем – давайте делать меньше контента», – отметил Доронов.
Еще сильнее медиарынок может изменить искусственный интеллект. Доронов допускает, что через несколько лет качественный контент, созданный людьми, станет более дорогим и доступным по подписке, тогда как массовый бесплатный поток будет все чаще производиться с помощью ИИ. Пока отношения с новой технологией он сравнивает с «конфетно-букетным периодом»: она экономит время и ресурсы, но одновременно делает человека все более зависимым от нее.
Профессор кафедры мировых политических процессов МГИМО МИД России, доктор политических наук Елена Зиновьева рассказала о том, как новые технологии меняют международные отношения и саму работу эксперта. По ее мнению, искусственный интеллект, космические, био- и нейротехнологии важно рассматривать не только с точки зрения их возможностей, но и через формирующуюся вокруг них систему влияния и контроля. «Когда мы изучаем новые технологии – и космос, и биотехнологии, и нейротехнологии в том числе, – очень важно смотреть на инфраструктуру власти в международных отношениях, которая лежит в основе технологии», – подчеркнула эксперт.
Если интернет во многом формировался в условиях однополярной системы, то вокруг искусственного интеллекта, считает Зиновьева, складывается более сложная и многополярная модель. Помимо крупнейших технологических держав, в ней могут формироваться собственные центры силы в отдельных направлениях – например, в военном ИИ, беспилотных технологиях или региональных разработках. Исследование того, как между этими игроками распределяются технологии, ресурсы и влияние, она считает одним из перспективных направлений для международников.
Одновременно ИИ меняет требования к самой экспертизе. Нейросети уже способны быстро создавать убедительные тексты и обобщать большие массивы информации, поэтому ценность человека все больше определяется его способностью предложить то, чего машина сама не дает. «Ценность экспертизы личной, вот той самой интуиции международника, каждого конкретного человека кратно возрастает. Потому что в эпоху искусственного интеллекта прогноз, оценка, экспертное суждение должны быть лучше, чем у этого искусственного интеллекта, чтобы с ним конкурировать», – считает Зиновьева. Поэтому одной из главных задач на следующие 20 лет она называет сохранение качества экспертного знания, фундаментального образования и способности самостоятельно производить новые идеи.
Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов рассказал о ловушке, в которую могут попадать эксперты, слишком глубоко погружаясь в логику текущих событий.
«Мы как эксперты, конечно же, погруженные в текущие события, реагирующие на них и призванные разбираться и давать какие-то советы, имеем большой риск соскользнуть к тому, что можно назвать рационализацией абсурда», – отметил Лукьянов.
Проблема, по его словам, в том, что каждое отдельное решение может выглядеть совершенно логичным как реакция на предыдущее. Так работает «ловушка Фукидида»: усиление одной державы вызывает у доминирующей силы страх потерять свои позиции, она предпринимает ответные шаги, которые другая сторона воспринимает как угрозу и отвечает уже со своей стороны. Каждый новый шаг можно рационально объяснить, но в итоге обе страны могут постепенно приблизиться к столкновению, которого изначально не хотели.
«Очень легко скатиться в колею, которая будет очень понятной, логичной и даже будет казаться бесспорной. И можно от Фукидида выстроить всю цепочку, которая будет железно подтверждать все это. Ну а потом, когда мы уже окажемся на дне, выжившие будут выяснять: а как же так вышло? А чего же мы раньше этого не заметили? На самом деле мы делали все правильно, но не туда шли», – подчеркнул эксперт.
Особенно важной эта способность становится на фоне ослабления институтов и роста роли отдельных лидеров. Чем больше решений зависит от конкретных людей, тем выше и ответственность экспертов, которые помогают им оценивать ситуацию. Главной задачей Лукьянов считает способность сохранить интеллектуальную дистанцию и вовремя заметить момент, когда внутренне безупречная логика начинает вести в неверном направлении.
Иван Шапкин
Фото: «Евразия сегодня», Иван Шапкин
Другие Новости
Молчание двух великанов
Сергей Деменский: «Целостная этико-философская концепция»
08.10.2026 13:34:06