Слава Степнов: «Репетиция как случайный творческий акт – бесспорная ценность»

Сегодня стартовал шестой международный онлайн-фестиваль «Мир русского театра». Вплоть до 12 сентября зрители увидят 10 спектаклей из репертуара коллективов, выступающих на сценах Сербии, США, Франции, Швейцарии, Таиланда и других стран. Один из них – фантазия «Василий + Федерико» нью-йоркского театра STEPS, где деревенская проза Шукшина искусно переплетается с кинематографической магией Феллини.

О том, как появился этот спектакль, сложно ли на сцене соединить «шукшинскую простоту» и «феллининскую многозначность», а также о разнице между американской и русской театральными системами в интервью изданию «Евразия сегодня», информационному партнёру фестиваля, рассказал руководитель театра, русско-американский режиссёр и драматург Слава Степнов.

– Что лично для вас самое ценное в участии в таком фестивале, как «Мир русского театра»?

– Лично мне это даёт ощущение приобщенности к чему-то очень важному и близкому. Фестивальная жизнь – это взгляд со стороны, новые контакты, новые впечатления. Это нормальные условия существования творческого организма. География фестиваля обширна, участников много. Для творческого человека это необходимо! Помните, как у Чехова в каком-то рассказе про мужичка, который очень гордился и хвастал, что попал под лошадь и про это напечатали в газете? Ну а если ещё в «этой газете» критики похвалят нашу работу, то всё, «день удался»!

– В основе спектакля «Василий + Федерико», который будет показан в рамках фестиваля «Мир русского театра», - рассказы Шукшина, но подаёте вы их через призму итальянского театра. Как вы выбирали именно эти рассказы? Что их объединяет?

– Говорят, пьесы не выбирают, они приходят сами. Звучит красиво! Так действительно бывает, но в нашем случае мы не ждали чуда. Мы планировали, что наш спектакль будет экспериментальным, лабораторным опытом, поэтому в выборе рассказов позволили себе полную демократию. Артисты перечитали много рассказов Шукшина и остановились на тех, что их взволновали. Например, рассказ «Старик и девушка» принесла актриса Кристина Аугуст. Читая его, она вдруг расплакалась. Видимо, рассказ затронул какие-то её личные переживания. Меня это тоже растрогало, и рассказ был принят.

– В спектакле есть и Шукшин, и Феллини. Как именно проявляется Феллини? Это цитаты из его фильмов, особенная атмосфера?

– Формально проявить стиль Феллини на сцене достаточно просто: смешай реализм с магнетизмом, рисуя героев одновременно реальными и совершенно невозможными. Наполни пространство сцены изобилием деталей, яркими костюмами, причудливыми декорациями и атмосферой карнавала – это уже классика. Гораздо труднее создать внутреннее состояние героев, которые живут в придуманном мире, где реальность смешивается с фантазиями, создавая уникальную атмосферу смеха и трагедии. В этом мастерство Феллини и гений Шукшина! Мы пытались через внутренний мир героев постигнуть сложную природу связи «шукшинской простоты» и «феллининской многозначности».

– Онлайн-формат фестиваля – это новая реальность. Как, по-вашему, изменится восприятие «Василия + Федерико» на экране по сравнению с живым исполнением? Вы вносили какие-то коррективы для специального показа?

– Запись видео спектакля – это всегда большая проблема. Если спектакль снят и сделан специально как интернет-версия – это может быть неожиданно и интересно. Театральное зрелище может приобрести новый эффект, этот видеоспектакль может существовать самодостаточно, как отдельный творческий жест. Однако сделать качественную видеоверсию спектакля – дело дорогое, маленьким театральным группам не по карману. Здесь каждый старается как может. Мы попытались видеозапись нашего спектакля максимально адаптировать к показу на фестивале, сделали, что в наших силах, и надеемся на понимание зрителей.

– В спектакле соединяются две очень разные культуры. Возникали ли на репетициях споры о том, как правильно понять ту или иную шукшинскую историю через итальянскую призму?

– Мне кажется, что такие разногласия, скорее, могут возникнуть, если дело мы будем иметь с современной англосаксонской культурой. Феллини – это всё-таки большая итальянская культура, «которую любим мы и которая любит нас». Кроме этого, вероисповедание с итальянцами у нас христианское – значит, мораль общая. Нравы у нас могут разниться, но это как раз и есть то интересное своеобразие, а не серьёзные разногласия.

– Какое самое неожиданное, может быть, даже случайное решение появилось уже в процессе репетиций и осталось в спектакле?

– Всё дело в том, что весь процесс репетиций – это бесконечный, неожиданный и случайный творческий акт. Чем он неожиданнее, тем продуктивнее. Что-то вычленить оттуда достаточно сложно. Это как начать размышлять, с какой ноги начинает идти сороконожка. Репетиция – это ещё и почти священный ритуал. Всегда говорю артистам: спектакли приходят и уходят, а репетиции с нами остаются на всю жизнь. Репетиция как случайный творческий акт – бесспорная ценность!

– Вы однажды метко сказали, что американский театр – это «бизнес для сумасшедших или очень богатых людей». Ваше главное правило или принцип, который помогает вам держаться на плаву в таком непростом деле, как независимый театр?

– По факту театр STEPS – маленькая нью-йоркская компания. Её организовали русские двадцать с лишним лет тому назад в городе «Большого яблока». Это театр, который играет свои спектакли на разных языках, но изначально в этом не было просчитанной стратегии. Разноликий, разноязыкий Нью-Йорк продиктовал нам свои условия. Жизнь неожиданно предложила решение. Сначала мы играли спектакли на английском языке, а потом к нему добавились русский и испанский. Сейчас наши поиски органично существуют в пространстве Нью-Йорка, на пересечении разных культур. Мы работаем с людьми из разных стран, на разных языках и, как говорят, работаем успешно, наверное, потому, что мы прислушиваемся к городу, внимательно вглядываемся в людей, пытаемся почувствовать время и делаем своё дело честно и искренне.

– В России часто идеализируют западную, и в частности американскую, театральную модель как более свободную. Вы, находясь внутри системы, видите не только её плюсы, но и минусы. Что, на ваш взгляд, могла бы перенять русская система у американской и наоборот?

– Русский и американский театры как системы, философии - очень разные, это словно два океана. «Театр частный» и «Театр государственный». Для творческого человека система американского театра очень рискованна, даже иногда трагична. Театры здесь отлучены от государства. Помощь, которая приходит со стороны, недостаточна и непостоянна. Твоя творческая деятельность зависит от разных случайностей. Образно говоря, тебя «кормят ноги». Когда начинаешь разбираться в устройстве американского театра, сразу обращаешь внимание на одно важное обстоятельство: быть талантливым за государственный счёт – дело выгодное и замечательное, а вот попробовать быть талантливым за свой счёт не все смогут, потому что это невыгодно! Одним словом, или ты на службе у босса, но у тебя «гарантированное комфортное состояние», или ты свободен и никакому боссу не нужен и делаешь что хочешь. Выбирай!

– Ваш театр – один из старейших русскоязычных театров в США. Каким он был 30 лет, и каким является сейчас?

– STEPS Theatre – это проект прежде всего своего времени – оттепели во взаимоотношениях США и России в начале 90-х. Буду нескромным, но американские критики определили стиль вашего покорного слуги как movie-esque и unique directorial gem. Это означало, что я практикую театр «кинематографический по интонации» и «разнообразный, уникальный по форме».

Видимо, такой театр в Нью-Йорке пришёлся многим по душе. Тогда большей частью нашей аудитории были молодые американцы. Были эмигранты из бывшего СССР, молодёжь, приехавшая из России учиться в американских университетах. Они были встроены в местную жизнь, работали в международных компаниях, учились, занимались бизнесом. У них не было проблем посетить Метрополитен-оперу или пойти в Линкольн-центр. Они готовы были смотреть спектакли и на русском, и на английском, и на испанском. Круг их театральных симпатий был широк, и наш театр входил в этот круг.

Сейчас количество русских в зале заметно уменьшилось, но качественно не изменилось. По-прежнему к нам на спектакли приходят те же люди, но уже повзрослевшие. Своим пристрастиям они не изменили.

Юлия Рождественская

Фото предоставлено героем публикации