Широкий взгляд

Вторую неделю продолжается эскалация между Пакистаном и Афганистаном. Исламабад официально назвал Кабул «логовом международного терроризма» и пообещал радикально решить эту проблему. Глава оборонного ведомства Пакистана Хаваджа Асиф заявил, что его страна знает противника гораздо лучше американцев и потому уверена в своей победе. О том, что на самом деле стоит за этими заявлениями и к чему приведёт новый виток напряженности, «Евразии сегодня» рассказал руководитель Центра изучения афганской политики Андрей Серенко.

---

– Насколько серьёзно стоит воспринимать угрозы министра обороны Пакистана и что именно спровоцировало нынешний конфликт?

– Причина противостояния между Афганистаном и Пакистаном всегда одна и та же – это линия Дюранда (условная граница между Афганистаном и британскими владениями в Индии, установленная в 1893 году. – Прим. ред.). Ситуация всё больше напоминает палестино-израильский конфликт: разрешить его мирным путём практически невозможно без радикальной трансформации одной из сторон. Вариантов два: либо нынешний режим талибов в Кабуле прекратит своё существование, либо Исламабад должен отказаться от притязаний на провинции Белуджистан и Хайбер-Пахтунхва. Оценивая реальность, стоит признать: смена власти в Афганистане выглядит куда более вероятной, чем пересмотр пакистанских границ.

Начнём с того, что «Талибан» – это союз разных организаций, объединённых под одним брендом. В самом Пакистане действуют свои талибы, которые поддерживают тесные связи с афганскими «собратьями». И те и другие отказываются признавать линию Дюранда легитимной границей, считая её наследием колонизаторов, навязанной пуштунскому народу.

Разумеется, официальный Исламабад с такой позицией не согласен и давно требует от Кабула перекрыть каналы поддержки пакистанских талибов. Однако нынешние афганские власти пойти на это не могут. Во-первых, пакистанские и афганские талибы считают себя единой семьёй. Их связывает многолетнее братство по оружию: тысячи бойцов из Пакистана погибли, сражаясь плечом к плечу с афганцами против сил США. В общем, между ними сложилась очень сильная эмоциональная связь, разорвать которую невозможно. Если кто-то всё-таки попытается это сделать, то «Талибан» ждёт раскол. В этом случае значительная часть боевиков, вероятнее всего, перейдёт в ряды запрещённой в России террористической организации «Исламское государство».

Таким образом, у Пакистана нет выбора: он вынужден силой подавлять сепаратистское подполье. Более того, в ходе анализа ситуации Исламабад пришёл к выводу, что местные талибы получают поддержку не только из Афганистана, но и от главного регионального противника Пакистана – Индии. В частности, по версии Исламабада, Нью-Дели, заинтересованный в ослаблении своего стратегического конкурента, снабжает боевиков оружием. В сложившихся обстоятельствах пакистанское руководство стремится добиться быстрой и решительной победы, справедливо опасаясь, что затягивание конфликта позволит противнику окрепнуть и создать ещё более серьёзные проблемы.


– Получается, что нынешние удары направлены не столько против Афганистана, сколько против пакистанских сепаратистов?

– Сначала они были нацелены против пакистанских талибов, но затем в Исламабаде довольно быстро осознали, что локальная борьба с сепаратистами без воздействия на их внешнюю опору бесполезна. Поэтому сейчас основные усилия и удары сосредоточены именно на афганской территории.

Вообще, боевые действия с переменной интенсивностью длятся там как минимум с 2024 года. Если нынешняя кампания не принесёт Исламабаду окончательной победы, к концу года мы, скорее всего, станем свидетелями новой эскалации – и так до победного конца.

Похоже, пакистанское командование избрало стратегию на истощение противника. Просто бомбить позиции вдоль линии Дюранда бессмысленно – так не уничтожить военный потенциал «Талибана». Сейчас пакистанцы решают две задачи: ликвидируют его военные базы, а также вынуждают афганских талибов тратить дефицитные боеприпасы, восполнять которые Кабулу гораздо сложнее, чем Исламабаду.

В пакистанской риторике афганский режим однозначно объявлен террористическим, а рядовые афганцы по этой логике – заложники на борту захваченного самолёта. Видимо, в Исламабаде рассчитывают, что когда у «террористов» закончатся патроны, «пассажиры» поднимут восстание и свергнут угнетателей. Маловероятно, что талибы исчезнут как политическая сила полностью, но их могут вынудить пойти на формирование инклюзивного правительства.

Впрочем, не стоит идеализировать и Пакистан. Сейчас он пожинает горькие плоды политики, которую сам же проводил последние 30 лет, десятилетиями дестабилизируя соседнее государство. В конце концов, нынешние афганские талибы обязаны своим существованием именно Исламабаду. Это он их вырастил и помог выжить в противостоянии с США.


– А какова реальная ситуация пуштунов в провинциях Белуджистан и Хайбер-Пахтунхва? Насколько тяжело им живётся?

– К этим территориям Исламабад относится как к своим внутренним колониям, откровенно высасывая из них ресурсы. Пуштуны там действительно несчастный народ, и именно это бедственное положение объясняет популярность «Талибана».


– Почему бы тогда вместо силового давления не попытаться переиграть талибов на их поле, лишив поддержки населения? Например, показать пуштунам, что жизнь в Пакистане лучше и безопаснее, чем в Афганистане?

– Попытки такие, безусловно, предпринимаются, но сейчас у Пакистана просто нет ресурсов для глубоких социально-экономических реформ. Страна сама переживает тяжелейший кризис. Ситуация усугубилась после ухода американцев из Афганистана: Исламабад лишился колоссальных поступлений, которые шли от обеспечения нужд контингента США.

---

Игорь Селезнев
Фото предоставлено героем публикации