Широкий взгляд

О Туркменистане в России знают мало – в лучшем случае то, что страна «закрыта». Но настоящий диалог между государствами выстраивается именно через культуру, образование и живое человеческое общение. О том, как московское Общество туркменской культуры уже больше двадцати лет служит таким мостом, а ещё о тайнах туркменских ковров, легендарном пробеге ахалтекинцев, книжных открытиях и студенческой дипломатии, мы поговорили с его руководителем. В интервью изданию «Евразия сегодня» Гульнабат Текаева рассказала, с чего началось увлечение российских школьников этой страной, почему слово «диаспора» к туркменам неприменимо и чем туркменская культура покоряет москвичей.

---

– Для начала позвольте уточнить: что представляет собой Общество туркменской культуры? Как и почему оно возникло?

– Общество было создано в 2004 году по инициативе Международного союза благотворительных общественных организаций «Мужество и гуманизм». Как раз тогда президенты России и Туркменистана подписали Договор о дружбе и сотрудничестве, и в его рамках решено было восстановить культурный диалог. Наша организация и задумывалась как мост в этом диалоге. Идея себя полностью оправдала: с самого начала мы сосредоточились на образовательных, гуманитарных и культурных проектах.

Понимаете, мы не разбежались после распада Советского Союза в разные стороны. Наоборот, мы остались привержены всему лучшему, что тогда было. Я говорю о фундаментальном образовании, об этнографических изысканиях, о возможности ближе узнать друг друга. Поэтому я считаю, за эти годы мы достигли серьёзных результатов в воспитании нового поколения.


– А вы с самого основания руководите обществом?

– Нет, ни в коем случае! До меня этот пост занимали выдающиеся личности. Первым был Мурад Атаевич Аннамамедов, народный артист России, почётный житель Ярославской области, который долгое время оставался художественным руководителем Ярославского симфонического оркестра. Его знают и в Туркменистане, и в России как блестящего музыканта. А музыка – это искусство, которое только объединяет.


– Тогда расскажите, когда вы возглавили организацию и как вообще пришли к этой работе? Ведь одного происхождения, наверное, недостаточно – нужны и знания, и огромное желание.

– По уставу организации, главный орган управления – Совет. В 2018-м, когда Мурад Атаевич решил оставить пост из-за колоссальной загруженности концертной деятельностью, Совет избрал председателем меня.

Я родилась и выросла в Ашхабаде, окончила там консерваторию. После распада Союза оказалась в Москве, куда меня всегда тянуло. С обществом я была знакома ещё с 2008 года – как участник. Я чуть раньше вошла в Международный союз «Мужество и гуманизм» и через коллег узнала, что именно эти люди стояли у истоков нашей организации. Тогда я поняла: в России о Туркменистане практически ничего не знают. Но ведь нет интереса – нет и знаний. Моей первой задачей было пробудить этот интерес в московской среде, среди людей, занятых в сфере национальной политики. Мы начали с фестивалей народного творчества, этнографических конференций, включились во все мероприятия Департамента национальной политики Москвы. И процесс, что называется, завертелся. Мне и самой стало невероятно интересно. Одно дело – знать традиции изнутри, и совсем другое – фундаментально изучать происхождение этноса, его связь с другими культурами, историю туркменской государственности, судьбы людей, приезжавших сюда для созидания. Это захватывает. А когда видишь плоды своих усилий и то, как нащупывается диалог, осознаешь: у людей из разных стран и культур, оказывается, много общего.


– Ваш личный интерес понятен – это возвращение к корням. А какой отклик это находит у российской публики, у москвичей, у жителей регионов?

– Я сама не ожидала такого интереса! Мы проводим мероприятия не только в столице. Я люблю ездить в регионы в связи с тем, что сегодня в России учится около пятидесяти пяти тысяч туркменских студентов. Они для себя открывают Россию – для многих это трамплин в будущее, возможность изменить социальный статус, получить хорошую профессию. Многие ребята из Центральной Азии приезжают с другим менталитетом, и им нужно помочь адаптироваться.

Мы с командой ездили по университетам, подписывали соглашения о сотрудничестве, участвовали в студенческих мероприятиях и фестивалях землячеств. Каждая наша лекция или конференция всегда собирала очень много молодёжи. И я вижу в этом правильный вектор. Потому что наше будущее – это молодёжь. Студенты уедут домой, но на всю жизнь сохранят память о России. А для нас это и есть дивиденды – добрососедские, по-настоящему дружеские отношения между странами. Мы были и должны оставаться людьми, на которых можно положиться.


– Со студентами понятно – тема им близка. А как откликается чисто российская аудитория?

– Очень живо! Хотя тут нужно уточнить: слово «диаспора» к туркменам в России малоприменимо. Диаспора – это компактное проживание большого числа людей. Самих туркмен здесь очень мало. В основном это студенты, которые учатся в России временно, или люди творческих профессий – врачи, музыканты, художники, те, кто ещё в Союзе получил образование и остался. В Москве, например, этнических туркмен с российским гражданством проживает около тридцати тысяч. Мы, скорее, общество, объединенное идеей.

И через нас россияне открывают для себя Туркменистан. У многих Центральная Азия ассоциируется с представителями других республик, которых они видят ежедневно. А потом люди узнаю́т, что Туркменистан – страна, граничащая с Ираном на протяжении 2500 километров, где есть и Каспий, и горы Копетдаг. У нас очень насыщенное научное сотрудничество. Например, с Институтом этнологии и антропологии имени Н. Н. Миклухо-Маклая РАН (ИЭА РАН), где работает Надежда Анатольевна Дубова. Она когда-то вместе с Виктором Ивановичем Сарианиди откопала в песках Каракумов древний город – столицу страны Маргуш, которую в мировых публикациях называют пятой цивилизацией.


– Да-да, знаменитая Маргуш. А какие ещё культурные проекты вам запомнились?

– У Владимира Багрова из Рязани был прекрасный проект «Пять шагов в Каракумах», подготовленный специально для школьников. Мы проводили конкурс для российских ребят «Туркменистан – что я знаю о нём?», а туркменские школьники писали сочинения о России. И дети побежали в библиотеки, в интернет, открывали для себя нашу географию, ковры, легендарных ахалтекинских скакунов и овчарок-алабаев. Интерес был просто запредельный.

Кстати, об издательских проектах. Мы выпустили книгу Людмилы Константиновны Глазовской «Звёзды над Нохуром». Это вообще удивительная семейная сага о русской семье, которая из голодного Петербурга в конце XIX века перебралась не в Ашхабад, а в высокогорный аул Нохур. Там до сих пор живут нохуры – племя, чья история насчитывает более шести тысяч лет. Они сохранили аутентичный уклад, в ауле нет современных сооружений из стекла и бетона, там всё настолько аутентично, что, попадая туда, будто переносишься в прошлое. Книга рассказывает о судьбах этих людей через революции, войны, о смене их мировоззрения. В 2023 году она получила премию и диплом Международного Славянского литературного форума «Золотой Витязь» и диплом Международного литературного форума в 2000 году.


– Да, таких семей, вписавших яркие страницы в историю Туркменистана, было немало. Взять хотя бы Александра Павловича Владычука, одного из основателей туркменского кинематографа, создавшего «Ударную школу искусств Востока», или художницу Ольгу Фоминичну Мизгирёву.

– Конечно. А ещё нельзя забывать великую литературу. Повесть Андрея Платонова «Джан» и его рассказ «Такыр» были написаны именно после поездки в Туркмению. По «Такыру» на «Туркменфильме» даже сняли фильм «Рабыня», который в Минске получил фестивальную премию.


– Согласен. «Джан», на мой взгляд, недооценённая вещь, которая в лаконичной, почти притчевой форме раскрывает суть колоссальных перемен, которые принесла евразийскому пространству революция. Я вспоминаю спектакль туркменского театра по этой повести – он произвёл неизгладимое впечатление.

– Вообще революция дала Центральной Азии очень много. Появились больницы, первые прививки, всеобщее образование, в том числе и для девочек. Начался промышленный рост, и ключевую роль в становлении туркменской государственности сыграло множество приезжих специалистов.

Благодаря нашим выставкам я и сама открываю потрясающие имена. Например, художник Рувим Мазель. Он приехал в Туркменистан в начале прошлого века и настолько влюбился в туркменские ковры, что досконально изучил процесс – от ниток и красок до орнаментов. Он основал первую школу живописи, и его картины просто удивительны. А этнограф Сергей Михайлович Демидов провёл просто колоссальную работу. Его книгу мы передаём друг другу буквально под расписку. Готовим сейчас мероприятие к его 90-летию.


– Что из вашей недавней деятельности вы бы выделили особо?

– Выставку ахалтекинских скакунов, которую мы ежегодно проводим на ВДНХ вместе с племенным заводом и ВНИИ коневодства. Мы, например, рассказывали о легендарном пробеге 1935 года от Ашхабада до Москвы. На ахалтекинцах, представляете, через Каракумы и Казахстан проскакали больше трёх тысяч километров! Просто немыслимое путешествие.


– Но ковры – это всё же более массовый тренд. Скакуна в России может позволить себе не каждый, а вот интерес к прикладному искусству – другое дело. Как публика принимает ковровую тематику?

– Ковёр – это душа туркмена, наш генетический код. Три года назад во Всероссийском музее декоративного искусства в Москве прошла наша выставка «Магия линий и цвета». Мы показывали уникальные ковры из частных коллекций – фонда «Марджани» и собрания Глеба Глазовского. Я не ожидала такого ажиотажа. Там были собраны удивительные фотографии конца XIX – начала XX века: юрты, мужчины на коврах перед ними. На коврах пили чай, обсуждали дела, принимали решения, справляли свадьбы. Туркмен невозможно представить без этого символа.


– К слову, о переменах. Когда, по-вашему, российский путешественник сможет приезжать в Туркменистан с той же лёгкостью, с какой люди ездят, скажем, в Турцию? Возможно ли упрощение визового режима?

– Послабления уже есть. Теперь можно оформить электронную визу, подав документы в посольство дистанционно. Процесс занимает около месяца. В Туркменистане работает много турфирм, готовых разработать любую программу – морской отдых на Каспии, горный туризм или знакомство с наследием древнего города Мерв.


– Какие у вас крупные планы на ближайшее время?

– В Государственном музее Востока готовим выставку «Как бабочка сплю на ковровом узоре». Она представит потрясающую коллекцию ковров музея, которую не показывали целиком с 1996 года. Там будут уникальные вещи XIX – начала XX веков, сотканные с портретами известных исторических личностей в туркменских узорах.


– Кстати, недавно в Музее Востока при вашей поддержке прошла ещё одна замечательная экспозиция, посвящённая теме хлопка в изобразительном искусстве Средней Азии.

– Да, куратором была ведущий специалист музея Екатерина Ермакова, а мы помогали с презентацией. Тема «Хлопок в истории искусства Советского Востока» оказалась очень благодатной. Туркменистан был представлен достойно, картинами классика Иззата Клычева. Хлопок всегда собирали женщины, и на полотнах запечатлён этот удивительный момент. «Белое золото» и сегодня остаётся неотъемлемой частью экономического развития Туркменистана. Его завезли к нам из Египта, а в древних манускриптах Мерва упоминается, что караваны Великого шёлкового пути использовали мешки с хлопком как матрасы и перины в караван-сараях.

А в ближайшее время ждём гостей на наши ежегодные поэтические чтения классика туркменской литературы Махтумкули. Участники сами выбирают и читают стихи великого поэта, звучат и музыкальные произведения на его строки. Это всегда очень душевно. Приходите, мы рады каждому.

---

Беседовал Рустем Сафронов
Фото предоставлено героем публикации