Широкий взгляд

С конца весны Россия начала вводить ограничения на экспорт и транзит товаров из Армении. Параллельно с этим Москва требует от Еревана определиться со своим внешнеполитическим курсом и провести референдум по евроинтеграции. Армянские власти считают плебисцит несвоевременным. О нюансах внешней политики правительства Никола Пашиняна «Евразии сегодня» рассказал армянский политолог Грант Микаелян.

---

–  Почему отношения между Россией и Арменией обострились только в конце весны, хотя Ереван принял решение о евроинтеграции еще год назад? 

–  На самом деле Ереван принял решение о евроинтеграции как минимум в 2022 году. При этом Пашинян взял курс на сближение с Западом с самого начала своего правления в 2018-м. Просто до начала СВО это движение было постепенным, а после ЕС начал пользоваться структурной зависимостью Еревана от себя. Со временем она только крепнет. Сейчас правительство Пашиняна уже не может отказаться от установки на евроинтеграцию. В частности, его устойчивость зависит от поддержки Запада. При этом Пашинян считает, что, лишившись власти, он сядет в тюрьму, поэтому для него ставки особенно высоки.


–  Могут ли армянские власти отказаться от установки на евроинтеграцию и приведет ли это к завершению конфликта? Если не могут, то почему?

–  Ну да, это, наверное, привело бы к завершению конфликта между Арменией и Россией. Дело в том, что сам конфликт тоже не столько создан Арменией или Россией, сколько он, конечно же, стал следствием западного давления на Армению. И требований, что если вы находитесь в нашем лагере, то нужно предпринимать антироссийские шаги. Запад выдвигает их всем своим партнерам. Я думаю, что в России многие это понимают… Ереван ничего не решал, в данном случае он выступает в роли незначительной фигуры в геополитической игре.


–  Насколько серьезно нынешние российские ограничения сказываются на Армении?

–  Здесь интересный момент. С одной стороны, макроэкономический эффект небольшой. На данный момент экономический рост продолжается, хотя он несколько уменьшился. Растут строительство, IT и другие сферы, которые напрямую не связаны с Россией. Что касается сельского хозяйства, которое наиболее затронуто российскими ограничениями, то, конечно, там есть спад. За первые полгода это минус 12 %, причем этот спад ускорился. Падают не только продажи, но и производство.

С сельским хозяйством связана так или иначе примерно треть населения страны. Поэтому страдают многие, но не большинство. К тому же эта отрасль не играет определяющую роль в экономике Армении.


–  Насколько вероятно расширение ограничений, вплоть до заморозки членства Еревана в ЕАЭС или даже его исключения из организации?

–  Думаю, расширение ограничений достаточно вероятно. Москва применяет эти меры в условиях, когда политические заявления не дали нужного ей результата. Если и нынешние шаги окажутся неэффективными, она сделает новые.

Что касается заморозки членства Еревана в ЕАЭС или исключения его из организации, то здесь это спорный пункт… Во-первых, такая процедура вообще не предусмотрена. Во-вторых, будет сложно добиться согласия от других членов ЕАЭС. Например, внешняя политика Казахстана не сильно отличается от того, что делает Армения.


–  Насколько велика помощь ЕС Армении на фоне конфликта?

–  На данный момент Евросоюз выделил Армении 52 миллиона евро. Кроме того, он объявил о том, что отменяет импортные тарифы для армянских товаров. Это немало, но на самом деле в рамках нынешней ситуации это мизер. То есть относительно объёма экспорта тех товаров, которые Россия ограничила, помощь нужно увеличить в десять раз.

Для доступа к европейскому рынку самые большие препятствия для Армении – это не тарифы, а это как раз так называемые стандарты и прочие нетарифные торговые ограничения, а также логистика. Причем постановления Еврокомиссии никак не повлияют на ситуацию. 


–  Может ли Евросоюз компенсировать издержки и будет ли он это делать?

–  Может, но он не будет этого делать. В основном ЕС старается сохранить все проблемы на периферии, а не импортировать их к себе, в том числе и в финансовом смысле.


–  Пашинян давно говорит о трансформации отношений с Россией. Какими они могут стать, на ваш взгляд?

–  Я думаю, что он ведет к понижению характера отношений. Сначала армяно-российские отношения перешли от стратегического союза к стратегическому партнёрству. И я бы не сказал, что российская сторона была как-то против. Наоборот, с радостью пошли навстречу. Также мы видим, что сотрудничество перестраивается с институциональных рельсов на неформальные. Членство Армении в ОДКБ уже фактически заморожено, теперь очередь ЕАЭС.

Пашинян объявил политику диверсификации с ориентацией на Запад, и соответственно частично российское влияние будет заменено западным. На практике это приведет к тому, что прежде всего Турция укрепит свое влияние на Южном Кавказе, вытеснив оттуда Россию. Затем Анкара и ее западные партнеры возьмутся за Центральную Азию.


–  Идея «Перекрёстка мира» все еще жива? Как продвигается процесс его построения?

–  Главный проект этой инициативы – это «Маршрут Трампа», также известная как TRIPP. Этот маршрут нужен Западу для выхода в Центральную Азию, чтобы оказывать на нее политическое и экономическое влияние, а также проводить милитаризацию региона.

Также есть проект дороги «Север – Юг», который может связать Россию с Ираном. Но пока мы не видим, чтобы эти страны были заинтересованы в нем настолько же сильно, насколько Запад в TRIPP. Возможно, они считают армянскую ветку несущественной. В результате Ереван строит коммуникации самостоятельно, это долго и трудно.

---

Беседовал Игорь Селезнёв
Фото предоставлено героем публикации