Япония и Центральная Азия: сможет ли Токио укрепить позиции в регионе?

Япония входит в число внерегиональных акторов, нацеленных на существенное укрепление собственного влияния в Центральной Азии. Интересно, что формат «С5+1» появился свыше двадцати назад лет именно в виде японской инициативы. С тех пор между Японией и странами региона прошло 16 встреч на уровне глав МИД и их заместителей.

Первый деловой форум «C5 + Япония» состоялся 9 августа 2024 г. в столице Казахстана, Астане. Его целью было вывести многоплановое партнерство на новый уровень. Форум должен был посетить тогдашний японский премьер-министр Фумио Кисида, который был вынужден пересмотреть планы из-за обрушившихся на страну стихийных бедствий.

В бизнес-форуме приняли участие не только представители пяти государств региона, но и свыше ста японских компаний и организаций. В рамках мероприятия был подписан ряд документов, нацеленных на реализацию совместных проектов.

«Интерес японского правительства к региону обусловлен прежде всего политическими факторами. Это, во-первых, стремление обозначить глобальную роль Японии как субъекта международных отношений, присутствие которой должно быть заметным во всех основных регионах, особенно на азиатском континенте. Во-вторых, это желание на дипломатическом фронте составить конкуренцию Китаю, который действительно воспринимается в Японии как главный международный вызов для страны на обозримую перспективу», – считает В. Г. Швыдко.

Япония традиционно активно предоставляла официальную помощь развитию (ОПР) странам региона и принимала участие в различных программах, направленных на развитие их торговли и производств. О. А. Добринская обращает внимание на лозунг японской ОПР – «помощь во имя самопомощи» – и отмечает, что «ее основными отличительными чертами являлись географическая ориентация на регион Восточной и Юго-Восточной Азии, преобладание в структуре ОПР не грантов, а льготных межправительственных (иеновых) займов, что объяснялось собственным японским опытом с тех времен, когда Япония сама была получателем международной помощи, направленность займов на возведение экономической инфраструктуры, являющейся основой национального строительства в развивающемся мире».

Для реализации политики в области ОПР Япония активно использует как двусторонние механизмы, так и различные многосторонние форматы, например Азиатский банк развития (АБР, ADB). Так, на основе расчетов автора по данным ОЭСР, совокупный объем ОПР, предоставленной Японией пятерке региональных государств с 1991 по 2022 г., составил 4,43 млрд долл. [OECD Data Explorer. Japanese ODA to Central Asia].

По состоянию на ноябрь 2024 г. АБР, в котором Япония является крупнейшим акционером, направлены средства на реализацию в общей сложности 811 проектов на сумму в 25,518 млрд долл. в странах центральноазиатской «пятерки».

Также АБР принимает активное участие в реализации комплексной программы Центрально-Азиатского Регионального Экономического Сотрудничества (ЦАРЭС), которая представляет собой комплекс мер, нацеленный на расширение торговли в регионе, улучшение конкурентоспособности бизнеса в странах-членах программы через реализацию региональных проектов в области транспорта, энергетики, торговой политики, содействия торговле и развития экономических коридоров. В программе принимают участие 11 государств Центральной Азии, Восточной Азии и Закавказья: Афганистан, Азербайджан, Грузия, Казахстан, КНР, Кыргызстан, Монголия, Пакистан, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан. К. И. Искандаров и И. А. Сафранчук считают, что «программа ЦАРЭС пыталась преодолеть конкуренцию за Центральную Азию, которая стала более активно разворачиваться в 2000-е годы, и обеспечить региону развитие в более кооперативном ключе».

Партнерами по реализации проектов ЦАРЭС, наряду с государствами, направляющими средства для софинансирования проектов, выступают ведущие многосторонние институты, предоставляющие льготные займы и техническое содействие. Их перечень, наряду с АБР, включает в себя Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ), Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР), Международный валютный фонд (МВФ), Исламский банк развития, Программу развития ООН, Всемирный банк.

Долгосрочная стратегическая рамочная структура программы ЦАРЭС до 2030 г. (ЦАРЭС 2030) «Соединяя регион для совместного и устойчивого развития» (принята в 2017 г.) фокусируется на пяти операционных кластерах:

– экономическая и финансовая стабильность;

– торговля, туризм и экономические коридоры;

– инфраструктура и экономическая связанность;

– сельское хозяйство и водные ресурсы;

– человеческое развитие.

По состоянию на декабрь 2023 г. ЦАРЭС мобилизовала инвестиции в размере свыше 51 млрд долл. на реализацию 575 проектов, из которых 364 уже завершены. В октябре 2024 г. был одобрен еще один транспортный проект в Казахстане стоимостью почти 531,7 млн долл.

Крупнейшим источником финансирования проектов ЦАРЭС стали средства партнеров по развитию из числа многосторонних институтов – 46 % от всего объема средств программы. За ними следуют АБР, на который приходится свыше 34,5 %, и инвестиции государств – членов ЦАРЭС – 19,5 %.

Крупнейшими отраслевыми направлениями, на реализацию проектов в которых направлялось финансирование ЦАРЭС, стали транспорт (67,4 % от общего объема финансирования программы) и энергетика (25 % от всех средств ЦАРЭС). Финансирование программой иных секторов существенно уступает двум вышеуказанным. По мнению К. И. Искандарова и И. А. Сафранчука, столь серьезная асимметрия в распределении средств вызвана следующим фактором: «В рамках ЦАРЭС превалировал подход, что транспорт может играть ключевую роль в экономическом развитии региона. Причем в ЦАРЭС считали необходимым развивать не только инфраструктурные транспортные проекты, но и уделяли большое внимание совершенствованию политики в области транспорта и регионального транспортного сотрудничества».

9 ноября 2024 г. в Астане прошла 23-я Министерская конференция ЦАРЭС. В ходе нее были одобрены новый План действий по изменению климата (ПДИК), а также Среднесрочный обзор Стратегии ЦАРЭС 2030, в котором, помимо прочего, рекомендовалось активизировать региональное сотрудничество и усилить операции в направлении климатически оптимизированного развития и региональных общественных благ. Кроме того, был запущен специальный Фонд подготовки проектов по климату и устойчивому развитию ЦАРЭС (ФППКУР). На полях заседания АБР также подписал соглашения о первых взносах в новый фонд с Министерством финансов КНР и Министерством экономики и финансов Республики Корея, которые обязались выделить средства ФППКУР в размере 5 млн долл.

Несмотря на серьезную активность многосторонних форматов, созданных при непосредственном участии Японии, по объему торговли со странами Центральной Азии она существенно уступает другим партнерам региона из числа третьих стран и организаций. Так, расчеты на основе статистических данных Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) продемонстрировали, что по итогам 2023 г. совокупный объем торговли Японии со странами Центральной Азии (2,02 млрд долл.) составил лишь 2,26 % от китайской торговли с регионом (89,42 млрд долл.) и 5,9 % от российского товарооборота со странами Центральной Азии (34,16 млрд долл.).

Разумеется, в условиях высокой международной неопределенности Япония заинтересована в расширении присутствия на довольно перспективном растущем рынке Центральной Азии, к тому же расположенном на относительно небольшом расстоянии. На решение данной задачи в том числе и нацелен японский формат «С5+1». Японские компании действительно могли бы стать донорами технологий для стран региона, стимулируя производительность и повышая их темпы экономического роста. Страны региона, в свою очередь, могли бы нарастить поставки ресурсов, представляющих интерес для японской стороны.

Однако можно выделить несколько факторов, которые заставляют как минимум с осторожностью относиться к перспективам кардинального укрепления позиций Японии в регионе. Первое – это наличие серьезных конкурентов в виде Китая и России, гораздо более интегрированных в региональные экономические процессы, причем на системном уровне, в том числе через членство в международных организациях и заключение международных соглашений. Так, и у Китая, и у России есть двусторонние или многосторонние соглашения о поощрении и взаимной защите инвестиций со всей «пятеркой» стран Центральной Азии. В то же время Япония заключила такие соглашения только с Казахстаном (2014) и Узбекистаном (2008), причем наиболее свежему из них уже более десяти лет.

Второе – это зависимость торговли Японии с Центральной Азией от наиболее удобных транспортных коммуникаций, проходящих по территории вышеупомянутых конкурентов. Перенос ее перспективных объемов на другие маршруты может привести к существенному росту издержек и, как следствие, падению конкурентоспособности. Можно сказать, что «географию никто не отменял». Кроме того, японские планы по наращиванию связанности Центральной Азии и Европы в обход России, разумеется, не будут благоприятствовать использованию транзитных возможностей нашей страны для укрепления японской торговли со странами региона.

Третье – это неоднозначные перспективы и будущее японских проектов в регионе в условиях нестабильной меняющейся среды и недостаточного успешного опыта взаимодействия с институтами центральноазиатских государств. В результате может возникнуть существенное расхождение между ожидаемыми и фактическими результатами проектов японского бизнеса, даже при наличии серьезной поддержки по линии государства в 2,1 млрд долл.

Более того, уже неоднократно наблюдалось, что предыдущие попытки японских властей не давали желаемого результата. Так, знаковое турне японского премьер-министра Синдзо Абэ по Центральной Азии в октябре 2015 г., в ходе которого были заключены соглашения на сумму в общей сложности 27 млрд долл., не получило столь значимого практического подтверждения в статистике торгово-инвестиционного сотрудничества Японии со странами региона.

Четвертое – нельзя забывать и о том, что повестка социально-экономического развития стран региона не ограничивается декарбонизацией и цифровизацией, но объективно требует серьезных долгосрочных вложений в инфраструктуру и «физические» производственные мощности. А насколько преуспеют в решении столь сложных задач японские компании – большой вопрос.

Вместе с тем для Российской Федерации важно корректно учитывать в реализации собственной стратегии в регионе цели и опыт сотрудничества других внерегиональных государств со странами Центральной Азии, таких как Япония.

Это важно, с одной стороны, для повышения эффективности собственных инструментов региональной политики и противодействия потенциальному негативному влиянию третьих стран. С другой – положительные результаты сотрудничества внерегиональных акторов для развития стран региона могут способствовать дальнейшему улучшению в них экономической ситуации. А это может благоприятно сказаться на продвижении национальных экономических интересов нашей страны и укреплении позиций российского бизнеса в перспективном регионе.

С. В. Михневич. Движение к Центру Азии: перспективы и механизмы укрепления японского влияния в Центрально-Азиатском регионе в формате «С5+1» // Евразийские исследования.

Иллюстрация: «Евразия сегодня», Midjourney