Тумба Морриса

В Москве (Российская Федерация) завершился Международный фестиваль студенческих спектаклей «Твой шанс | ГИТИС-фест». Афиша нынешнего смотра разделилась следующим образом: 10 постановок представили ведущие театральные школы столицы, 10 – яркие творческие мастерские со всей России (всего было прислано 94 заявки), и ещё 11 вошли в международную программу фестиваля. Родион Чемонин посетил работы интернациональных театров и выделил среди них несколько спектаклей: в частности, выступления студентов Университета Сантьяго де Чили и российско-сербскую коллаборацию. Издание «Евразия сегодня» – информационный партнёр фестиваля.

---

Сцена из спектакля «Два веронца» (Академия искусств Университета  Баня-Луки, Республика Сербская)

В ранней и малоизвестной пьесе Уильяма Шекспира «Два веронца» множество перипетий и сюжетных наслоений, в которых трудно разобраться-то и современному зрителю, привыкшему к многофигурным композициям. Однако Академия искусств Университета Баня-Луки из Республики Сербской пригласила на место режиссёра спектакля выпускника ГИТИСа Илью Зайцева, который помог студентам, оставив главную тему и отбросив побочные. В центре его версии (созданной вместе с профессором этого же вуза Еленой Трепетовой-Костич) – противостояние двух друзей, Валентина и Протея, разными путями прибывших из Вероны в Милан и разными способами пробивающихся к власти и любви.

Если у Шекспира фоном «Двух веронцев» служили слуги Ланс и Спид, выступавшие в роли комментаторов, ораторов и «бога из машины», то в версии Университета Баня-Луки всех заслоняет паяц. Актёр в серой хламиде то предстаёт рабом, то преданной собакой, то шутом, а порой выполняет буквальную функцию музыкального сопровождения – играет на барабанной установке, расположенной сбоку от сцены. Но и без Ланса со Спидом тоже не обошлось: они, дополняя стилистику комедии дель арте, притворяются и разбойниками, и музыкантами, и ряженой массовкой.

«Два веронца» могут восприниматься как привычное нам сербское действо – и в абсурдистском юморе, и в аудиовизуальном смысле. Декорационные причалы превращаются в башни со скучающими принцессами, «затвор» («тюрьма») с помощью фломастера становится «дворцом», а джаз Гленна Миллера сменяют хорватские мотивы, знакомые по фильмам Эмира Кустурицы. Однако режиссёр Илья Зайцев внезапно меняет тон романтической комедии – шекспировский хеппи-энд оборачивается драматическим пафосным нравоучением. Впрочем, это не лишило московскую премьеру цветов и аплодисментов – среди публики немало российских студентов и поклонников сербских актёров.


Сцена из спектакля «Иваново детство» (Университет Сантьяго де Чили, Республика Чили)


Задача «со звёздочкой» стояла перед Университетом Сантьяго де Чили, который показал «Иваново детство» в собственной интерпретации. Чилийские артисты уже «попробовали» московскую публику днями ранее на фестивале спектаклем Convidado De Piedra. Это был «Севильский озорник» – два текста о Дон Жуане, хорошо известные и российским пушкинистам (по «Каменному гостю»), и испаноязычным зрителям (по работе философа Антонио Мачадо). С «Ивановым детством» всё сложнее, и здесь стоило бы снабдить зрителя хоть каким-то справочным материалом. Аудитории неизвестно, что стало основой для постановки: рассказ Владимира Богомолова «Иван» или сценарий фильма Андрея Тарковского. Разница большая, однако центральным персонажем всё же остаётся мальчик (его играет чилийская актриса), «сын полка», не желающий отправляться в тыл. Если у Тарковского–Кончаловского или Богомолова подвиг Ивана неясен, о его страшной гибели мы узнаём из документов немецкой полиции. В версии Университета Сантьяго смерть не только буквальна: героя убивают на наших глазах, а ближе к поклонам Иван и вовсе появляется с орденом на груди. Также из самостоятельного чилийского прочтения – появление матери, зачитывающей детские письма, и девушки с фонарём, произносящей авторский текст.

В этой версии «Иванова детства» больше действия – или, если быть точнее, больше реплик – отдано диалогам Холина и Гальцева, которые подолгу беседуют и рассуждают о природе войны и её последствиях. Мы привыкли к экранизации рассказа Богомолова режиссёром Андреем Тарковским, и для нас «Иваново детство» – созерцательная трагедия, но ведь литературный источник полон разговоров. Поэтому нам кажется, что чилийский «Иван» излишне экспрессивен и эмоционален. Эту интонационную яркость слегка притушёвывают две девушки – фоли-артистки, которые прямо на сцене с помощью своих голосов и подручных средств передают пение птиц, шорох травы и журчание воды. Им помогает и живой аккомпанемент: аккордеон с гитарой.

Итоги Международного фестиваля студенческих спектаклей «Твой шанс | ГИТИС-фест» ещё не подведены, но уже понятно, что Москва в очередной раз стала точкой силы и местом притяжения для интернациональных театральных сообществ. Знание языков или подсказки в виде субтитров здесь необязательны. И неважно, будут ли это сцены из индуистской мифологии (как в случае «Уттара Рамчаритам» в исполнении труппы из Национальной школы драмы из Нью-Дели, Индия) или пластические интерпретации пьес советских драматургов («О любви: четыре истории», Русский драматический театр имени Н. А. Бестужева из Улан-Удэ, Россия). Компетентность в текстах оригиналов или их переводах вторична, а вот эмоции, пластика и таланты лучше всего передают смысл произведений.

---

Родион Чемонин
Фото: Александр Малахов, пресс-служба ГИТИСа