Султанат Оман
Эстетика обыденности
26.07.2026 18:00:00
Али аль-Ма‘мари – один из наиболее ярких оманских прозаиков современности, который начинал с рассказов, созданных на стыке модернизма и постмодернизма, и закончил романами в жанре реализма с чертами постмодернизма. Эволюцию художественного стиля в его творчестве, а также перемены во взглядах автора на окружающий мир и отношения арабов с другими народами рассматривает в своей статье для журнала «Арабистика Евразии» Глеб Волощенко, Санкт-Петербургский государственный университет.
История современной оманской литературы насчитывает немногим более полувека, поскольку процесс литературного обновления в этой стране начался лишь на рубеже 1960–70-х годов. До этого времени литература Омана, как и других арабских государств Персидского залива, основывалась на канонах средневековой арабской литературы.
Перемены в сложившейся литературной традиции этих стран в целом, как отмечает отечественный востоковед М. Н. Суворов, стали результатом «резкого роста общественного благосостояния, вызванного нефтяным бумом».
В случае Омана процесс обновления был также вызван реформами, которые провел султан Кабус ибн Са‘ид, пришедший к власти в 1970 году. При этом правителе в Омане сформировалась современная система образования, у самих оманцев появилась возможность получать высшее образование не только на родине, но и за рубежом.
Стремительное развитие национальной культуры привело к тому, что уже в 1990-х годах оманская литература, пройдя в своем развитии стадии романтизма и реализма, достигла стадии модернизма. Такая скорость развития литературы Омана во многом объясняется быстрым знакомством оманцев с новыми тенденциями искусства Запада и тех арабских стран, в которых процесс литературного обновления начался гораздо раньше (например, в Египте, Ливане и Сирии). Феномен подобного ускоренного развития литературы, в принципе характерный для стран Аравийского полуострова, приводит к тому, что в их национальных литературах почти одновременно появляются и сосуществуют разные жанры, которые в более «развитых» литературах возникали в строгой очередности.
Особенно подобное сосуществование и взаимопроникновение разных жанров характерно для реалистической, модернистской и постмодернистской литератур. Так, один и тот же аравийский писатель на разных этапах своего творчества может обращаться к этим жанрам. Оман в этом смысле не стал исключением, и, говоря о литературе этой страны, среди современных авторов, работающих на стыке реализма, модернизма и постмодернизма, стоит уделить особое внимание Али аль-Ма‘мари (1958–2013 гг.), чьи произведения снискали популярность на родине как у читателей, так и литературных критиков.
Али аль-Ма‘мари получил образование историка в Александрии в конце 1970-х годов, также учился в США. Некоторое время работал в университете султана Кабуса, позже – в Каирском университете. Как писатель аль-Ма‘мари дебютировал в 1992 году, выпустив сборник рассказов «Дни грома… Жизнь в месяц Раджаб» («أيام الرعود – عش رجبا»).
Впоследствии из-под его пера вышли еще три сборника рассказов. На рубеже 1990–2000-х годов аль-Ма‘мари, как и многие другие оманские авторы в те годы, обратился к написанию романов. Так он создал четыре романа: «Пространства последнего желания» («فضاءات الرغبة الأخيرة») (1999 г.), «Холм размышлений» (« رابية الخطار») (2003 г.), «Шепот мостов» («همس الجسور») (2007 г.) и «Орикс» (« بن سولع») (2011 г.).
Если первые два романа долгое время оставались незамеченными читателями и арабскими литературными критиками, то последние две книги обрели огромный успех, принеся своему автору славу в Омане и определенную известность за его пределами. Так, Союз арабских писателей включил в список ста лучших арабских романов «Шепот мостов», который был переведен на английский язык в 2021 году. Кроме того, роман «Орикс» получил национальную награду «Лучший оманский роман» за 2011 год, отрывки из него вошли в американские хрестоматии по изучению арабского языка.
Творчество аль-Ма‘мари также не раз становилось предметом исследования арабских критиков, однако, несмотря на это, до сих пор не получило должного освещения в иностранном литературоведении. Единственное исключение составляет монография польской исследовательницы Барбары Михалак-Пикульски, посвященная оманской поэзии и прозе 1970–2000-х годов, в которой один параграф уделен новеллистике этого писателя.
Новеллистика Али аль-Ма‘мари
Рассказам аль-Ма‘мари, появившимся в начале 1990-х годов, когда оманские литераторы стали обращаться к модернизму, свойственно свободное, почти хаотичное построение текста. Как отмечает Б. Михалак-Пикульска, деконструкция художественного текста, отказ от привычной логики и замена сюжета потоком сознания в принципе являются общими формальными приемами, которые привнесли в свою национальную литературу оманские модернисты. Для понимания абстрактных рассказов аль-Ма‘мари, как полагает польская исследовательница, читатели должны воспользоваться своей интуицией и жизненным опытом, чтобы на подсознательном уровне уловить настроение и мысли автора.
В качестве примера можно привести рассказ «По обе стороны стекла» («خارج زجاج... داخل زجاج») из сборника «Пестрая осенняя лодка» («سفينة الخريف الخلاسية») (1995 г.). Это произведение представляет собой поток сознания рассказчика, рассуждающего на самые разные темы, при этом текст оформлен в длинные и почти бессвязные предложения, трудные для логического восприятия.
Другой яркий пример ранней прозы аль-Ма‘мари – рассказ «Преступная иллюзия» («حالة الوهم الجنائية»). Произведение не имеет конкретного сюжета, это просто хаотичный ряд эпизодов из жизни одного человека, ни о личности, ни о роде деятельности которого, тем не менее, нельзя составить четкого представления. Читатель может понять лишь то, что персонаж живет в непростую историческую эпоху.
Таким образом, автор, проявляющий творческую свободу и разрушающий самый текст, предоставляет и читателю свободу в прочтении произведения. Можно сказать, что фрагментарность и абстрактность рассказов аль-Ма‘мари ведет к невозможности однозначно выявить авторскую мысль и, как следствие, множественности интерпретаций текста, что уже привносит элемент постмодернистской эстетики.
В то же время при знакомстве с ранним творчеством аль-Ма‘мари можно обнаружить не только эксперименты с формой текста, призванные скорее удивить читателя, но вполне конкретные мысли, волновавшие писателя. В некоторых рассказах автор обращается к теме глобализации, месте арабов в современном мире и отношении Запада к ним.
Например, в рассказе «Об одной пальме» (« عن تلكالنخلة») из сборника «Пестрая осенняя лодка» главный герой, собственно пальма, пытающаяся попасть в Европу и встречающая на своем пути множество препятствий, является олицетворением арабов, в которых Запад видит лишь угрозу своему миру.
В рассказе «Свитки о моем городе» («أسفار مدينتي») из сборника «Свитки оков иллюзии» («أسفار دملج الوهم») (1997) явственно слышится критика урбанизации, также пришедшей в Оман во второй половине XX века. В этом тексте, представляющем собой все тот же поток сознания, описан жуткий город, поглощающий человеческие жизни, но ничего не дающий людям взамен.
Интерес автора к феноменам глобализации, ускоренного обмена информацией, конфликта цивилизаций, с которыми Оман столкнулся на рубеже 1980–90-х годов, можно объяснить все увеличивающейся вовлеченностью этой страны в мировой исторический процесс. На фоне грандиозных преобразований, происшедших всего за одно поколение, естественным кажется и интерес к экзистенциальным вопросам, переоценке сложившейся системы ценностей и поиску ценностей абсолютных.
Рассматривая малую прозу аль-Ма‘мари именно с этой точки зрения, можно интерпретировать хаотическую структуру его рассказов и кажущееся отсутствие в них всякого смысла как проявление растерянности автора (и оманцев вообще) перед новым историческим этапом, через который суждено пройти Оману. Можно сказать, что сумбур глобализации, происходящая в одночасье ломка традиций, складывавшихся веками, смешение культур и растущее количество потребляемой информации находят отражение во фрагментарности и «мерцании смыслов» в сознании еще не подготовленного к этим переменам писателя.
Таким образом, обрывочность и абстрактность повествования, разрушение формы текста, сведенного к потоку сознания, на фоне крушения привычной картины мира делают рассказы аль-Ма‘мари типичными модернистскими произведениями. Однако писатель идет дальше: игры с формой и содержанием в некоторых работах приводят его, вольно или невольно, к отрицанию изначального смысла как такового, так что читатель, предлагающий собственное прочтение этих абстракций, сам принимает участие в «довершении» произведения. Такой подход к творчеству говорит о том, что в своих рассказах аль-Ма‘мари, один из первых оманских модернистов, также обращается к идеям постмодернизма.
Ранние романы Али аль-Ма‘мари
Говоря о романах аль-Ма‘мари, стоит отметить, что его первые два романа, «Пространства последнего желания» и «Холм размышлений», во многом продолжают постмодернистские тенденции писателя, в то время как последние два, «Шепот мостов» и «Орикс», являются скорее реалистическими. Поэтому будет логично рассматривать эти книги попарно.
«Пространства последнего желания» и «Холм размышлений» представляют собой своеобразную философско-автобиографическую дилогию. Их объединяют не только некоторые действующие лица и упоминание в «Холме мечтателей» событий, происходивших в первом романе писателя, но и общая тема, а именно столкновение арабов с остальным миром, с которым им теперь нужно научиться взаимодействовать. Таким образом, аль-Ма‘мари продолжает развивать в своих произведениях тему глобализации: его герои, хотя еще теряющиеся в новых условиях, перестали быть просто объектами инородного воздействия, они пытаются присоединиться к глобальному диалогу цивилизаций. Так, роман «Пространства последнего желания» полон надежд на то, что арабы смогут стать полноправными участниками мирового исторического процесса, из которого они были фактически вырваны на протяжении многих столетий. Однако уже в следующем романе оптимизм по поводу возможностей глобализации сменяется пессимизмом, поскольку автор, лучше понявший суть современных международных отношений, осознал, что страны третьего мира, в том числе арабские, до сих пор воспринимаются западными державами исключительно как сфера их влияния.
Роман «Холм размышлений» повествует (также от первого лица) о дальнейшей жизни этого героя, именуемого теперь Бадр. Он возвращается с острова Самуй и публикует свой первый роман, переживая экзистенциальный кризис, т. к. столь ожидаемого им объединения Запада и Востока не случилось. О себе он говорит:
«…они превратили меня в безумного странника, раненого бродягу, скитающегося по жизненному пути в поисках того, что в наше время можно обрести после утраты…».
Герой разрабатывает проект по созданию утопической коммуны «Холм размышлений», в которой бы жили люди разных национальностей и вероисповеданий, объединенные любовью к свободе и уважением к чужому своеобразию. Для этого Бадр, после долгих мытарств, отправляется в США, где он надеется воплотить свою мечту. Однако все планы героя рушатся: почти одновременно происходит террористический акт 11 сентября 2001 года, и сгорает коммуна «Холм размышлений». В финале Бадр, несмотря на крах своих надежд, пытается найти новую мечту.
При прочтении обоих романов обращает на себя внимание их автобиографичность. Так, «Пространства последнего желания» были написаны после продолжительного пребывания автора на острове Самуй. В свою очередь в основу романа «Холм размышлений», очевидно, положены воспоминания аль-Ма‘мари о жизни и учебе в США, а также его личные впечатления от событий 11 сентября 2001 года. Таким образом, два первых романа писателя соединяют подлинные события из его жизни с творческой фантазией, плодом авторского воображения, стирая, по замечанию Б. Михалак-Пикульски, грань между реальностью и вымыслом.
В частности, упоминается, что герой «Холма размышлений» родился примерно в один год с самим автором и также учился в Александрии. Кроме того, в романе упоминается путешествие Бадра на остров Самуй, после которого он опубликовал книгу, в которой «поведал о своих вздохах о дожде и морских волнах» (т. е. роман «Пространства последнего желания»), за что якобы получил наказание в Омане. В «Холме размышлений» аль-Ма‘мари также пишет, что о его дебютном романе была написана статья, автором которой стала «замечательная женщина с приятными манерами, которая очень часто связывалась со мной [т. е. рассказчиком], порой становясь назойливой». Учитывая, что на момент 2003 года, когда был опубликован «Холм размышлений», единственной женщиной, которая писала об аль-Ма‘мари, была Б. Михалак-Пикульска, то можно сделать вывод, что встречу именно с ней изобразил писатель. Таким образом, Али и Бадр – альтер-эго самого автора, который не только наделяет их чертами собственной биографии, но также озвучивает через них собственные взгляды.
Резюмируя, стоит отметить, что первые два романа аль-Ма‘мари можно охарактеризовать как образцы постмодернистского взгляда на окружающий мир. В видении писателя действительные события и собственные фантазии переплетаются и становятся нерасторжимым целым; различие между объективной реальностью и их субъективным восприятием становится неважным, так как все становится единым текстом. В этих произведениях автор уже не деконструирует мир, как то было в его рассказах, он додумывает этот мир и пересоздает его на основе имеющихся фактов. Поездки на Самуй и в США становятся философскими странствиями, в которых писатель превращается в гуру и обновителя мира. Фантазии героя буквально обретают плоть и кровь: Бадру, который под вдохновением от замысла коммуны «Холм размышлений» намеревается написать новый роман, под видом случайного знакомого является сам главный герой этого еще не завершенного произведения, и Бадр рассказывает ему не только обстоятельства написания романа, но и сам сюжет, перенося читателей уже в текст романа в романе. В мире этих произведений аль-Ма‘мари историю создают не только объективные события, но и субъективное толкование этих событий.
Первые романы аль-Ма‘мари также объединяет схожая структура, так как оба представляют собой набор эпизодов, хаотично расположенных в хронологическом и пространственном отношении. Повествование нелинейно и порой переходит в поток сознания рассказчика. Мысль героя может легко переноситься от настоящего к описанию будущих событий, из одного географического пространства в другое или (как в «Холме размышлений») из романной реальности в текст романа в романе. Таким образом, писатель продолжает придерживаться техники деконструкции традиционного текста и сюжета, которую он применял при создании своих рассказов. Можно также предположить, что использование этой техники может отражать все то же смятение автора в новых реалиях, при которых Оману приходится тесно взаимодействовать с ранее незнакомыми культурами и решать вопросы, которые не могли возникнуть перед средневековым оманским обществом, каким оно было до конца 1960-х годов.
Если говорить о содержании этих произведений, то, как уже отмечалось ранее, они повествуют о попытках арабов, олицетворяемых главными героями, пойти на непосредственный контакт с другими народами. И если в рассказах аль-Ма‘мари преимущественно описывались субъективные переживания и дискомфорт при столкновении с неведомым Другим, то в первых двух романах писатель уже изображает само Другое, то есть носителей иных культур. И выясняется, что с этим Другим можно не только мирно сосуществовать, но даже дружить, как это показано в «Пространствах последнего желания». Герой еще не до конца может достичь взаимопонимания с окружающими его иностранцами, но это не мешает обеим сторонам испытывать взаимную симпатию. В романе «Холм размышлений» акцент несколько смещается: главный герой все также активно общается и дружит с Другими (американцами, евреями, хиппи, лесбиянками и т. д.), не испытывая ни смущения, ни каких-либо затруднений.
Эти люди привлекают Бадра своим своеобразием, в свою очередь он также интересен им как носитель культуры, незнакомой им. Однако герой понимает, что если простые люди способны на мирное сосуществование и свободный обмен своими знаниями и опытом, то на это не способны государства. Именно в государственной системе (как западных держав, проводящих империалистическую политику, так и арабских стран, погрязших в ретроградстве) аль-Ма‘мари видит угрозу миру и взаимопониманию между народами. В «Холме размышления» впервые начинает звучать критика писателем любого государства как союза эгоистичных людей, которые во имя собственных амбиций готовы преследовать любое инакомыслие и своеобразие. Именно из-за них, как дает понять автор, происходят войны и трагедии вроде 11 сентября. Позднее эта критика государства и империализма станет доминирующей в романах аль-Ма‘мари.
Поздние романы Али аль-Ма‘мари
Следующие работы аль-Ма‘мари, «Шепот мостов» и «Орикс», демонстрируют явную перемену в творческом методе писателя. Это истории с полноценным сюжетом, с определенной интригой и без абстрактных рассуждений автора. Кроме того, важно отметить, что именно последние романы привлекли внимание арабских читателей и критиков к предыдущим работам аль-Ма‘мари.
Впрочем, стоит отметить, что аль-Ма‘мари и теперь не оставляет попыток внедрить в свой очередной роман элементы автобиографии. Например, в «Шепоте мостов» присутствует рассказчик, в котором без труда узнается сам писатель. О себе рассказчик сообщает следующее: «сегодня здесь, завтра там, как только представится случай». Сам аль-Ма‘мари, по воспоминаниям его брата, поэта Талиба аль-Ма‘мари, также был вечным странником, нигде подолгу не задерживавшимся. В свою очередь оманский писатель Махмуд ар-Рахби в своих воспоминаниях об аль-Ма‘мари сообщает, что на написание этого романа аль-Ма‘мари вдохновил собственный опыт жизни в Турции.
Кроме того, в уста рассказчика писатель вкладывает критические, высказываемые с левых позиций отзывы об империалистической политике Запада и современной государственной системе вообще. Однако есть также важная деталь, отличающая рассказчика из «Шепота мостов» от рассказчиков из предыдущих романов писателя. Теперь этот образ не является центральным: хотя все события романа представлены через его видение, он скорее играет роль наблюдателя, сюжет же вращается вокруг других персонажей.
«Шепот мостов» начинается со встречи рассказчика в Стамбуле с пожилой кубинкой по имени Химена. Когда-то она решила посвятить свою жизнь борьбе за независимость арабов и приняла участие в вооруженном конфликте в Дофаре в 1960–70-х годах на стороне повстанцев, выступивших за автономию региона от султана Омана. Во время войны Химена принимает арабское имя Амина и теряет своего малолетнего сына, который попадает в чужую семью, теряя связь с родителями и прошлым. Однако даже спустя годы Амина надеется, что ее сын жив, и пытается найти его. Случайно рассказчик узнает в одном из своих знакомых, молодом бизнесмене Абу Хальфане, сына Амины, но не успевает никому об этом сообщить: по роковому стечению обстоятельств мать и сын умирают в один день вдалеке друг друга.
«Орикс» повествует о молодом оманце Саридане по прозвищу Орикс, который учится в Лондонском университете в конце 1970-х годов, изучая историю установления колониального режима в странах Персидского залива. При этом герою постоянно приходится взаимодействовать с секретными разведывательными службами Великобритании, которые имеют определенные планы на подающего надежды исследователя. В ходе своих изысканий Саридан понимает, что даже после обретения формальной независимости арабские страны остаются в сфере влияния западных держав во многом из-за интриг и властолюбия собственных правителей. Параллельно описываются любовные приключения Саридана, создающие для него множество проблем.
«Шепот мостов» и «Орикс» отличаются от предыдущих произведений аль-Ма‘мари своим реализмом. Повествование в этих романах линейно, они обладают четким сюжетом, а субъективная рефлексия уступает место описанию объективной реальности и поступков персонажей. В этих романах окружающий рассказчика мир становится вещественным и многогранным, он обретает самостоятельное существование за пределами восприятия главного героя, который теперь становится лишь одним из многих акторов. В свою очередь и персонажи, появляющиеся в «Шепоте мостов» и «Ориксе», также изображены реалистически: они являются продуктами конкретных исторических и социальных условий. Например, Абу Хальфан из «Шепота мостов» – наглый делец, внешне патриот Омана, в душе преклоняющийся перед всем иностранным, – портрет оманца, чьи детство и юность пришлись на 1970–1980-е годы, когда страна активно перенимала опыт Запада, резко порывая с традиционным укладом жизни.
В свою очередь персонажи «Орикса» – представители предыдущего поколения, в контексте истории Омана – практически другой страны, что и сказывается на их поведении. Так, Саридан, выходец из небольшого бедуинского племени в Омане, рос в «закрытом обществе, погрязшем в невежестве, отсталости и болезнях», то есть до реформ султана Кабуса, что и сформировало его робкий и неуверенный характер. Друг Саридана, ‘Убейд, – сын рабов-вольноотпущенников, что с одной стороны формирует в нем комплекс неполноценности и вынуждает искать сильных покровителей (из-за чего он, в частности, идет служить в армию), а с другой стороны вызывает в нем холопское желание вырваться из-под опеки хозяев и повеселиться в далеком Лондоне. Возлюбленная же Саридана, оманка Майса’, всю жизнь прожившая в прогрессивном и культурно развитом Ливане, феминистка и независимо мыслящая девушка, более активная и решительная, чем главный герой.
Реалистическая форма этих произведений отражает их содержание и авторский замысел. Теперь вместо субъективности и смятения, выраженного в рассказах аль-Ма‘мари, вместо постмодернистской многоголосицы и фрагментарности его первых романов читатель видит ясную картину мира, четкое понимание происходящего. Арабы (в частности оманцы) смогли войти в семью народов и стать наравне с другими ее членами. По мнению писателя, они уже могут понять этот мир, найти свое место в нем и осознать самостоятельность как собственную, так и каждого народа.
Реальность многообразна и не подчиняется восприятию субъекта, который должен осознать ее независимость по отношении к нему – именно об этом пишет аль-Ма‘мари, вводя в сюжеты своих последних романов образы курдов, уйгуров, революционеров и политических оппозиционеров. Эти персонажи, изображенные с явной симпатией, отстаивают свою самобытность от государств и правительств, которые стремятся подчинить это разнообразие единой форме. Свободолюбие аль-Ма‘мари, начавшего с постулирования свободы писателя в своих первых произведениях, доходит до утверждения принципиальной независимости каждой личности от любых идеологических установок и догм. Слова одного из персонажей «Орикса» можно назвать главной идеей, к которой пришел автор в финале своего творческого пути:
Говоря о форме последних романов аль-Ма‘мари, стоит отметить, что здесь реалистическое изображение действительности граничит с натурализмом, поскольку автор порой излишне подробно описывает повседневную жизнь и поступки своих героев. Внешне повествование сводится к постоянному перемещению героев из одного места в другое, описанию их телефонных разговоров и личных бесед на темы, не имеющих отношения к основной сюжетной линии, визитов гостей, походов в кафе и бары, принятия пищи, душа и т. д. Можно выдвинуть несколько объяснений такого внимания писателя к бытовым мелочам.
Во-первых, обращает на себя внимание то, что столь подробное натуралистическое описание быта героев как бы поглощает собой основной сюжет, заслоняет и делает как будто незначительной главную интригу произведения, вроде поисков Хименой своего сына или попытки Саридана разузнать истину о тайных сговорах аравийских шейхов с западными империалистами. Можно заметить также, что бытовая рутина отвлекает читателя (и, возможно, цензуру) от резких выпадов аль-Ма‘мари против султанов Омана и правительств других арабских стран. Таким образом, описание повседневности служит ширмой для более успешного и безопасного продвижения своих левых взглядов среди широкой аудитории.
Во-вторых, стоит сказать, что описание повседневной жизни персонажей может выполнять конкретную художественную задачу. В двух последних романах аль-Ма‘мари реальная жизнь простых людей, полная больших и маленьких забот, тревог, радостей и мечтаний, как бы противопоставляется деятельности государственных мужей, правителей и чиновников, которых писатель изображает оторванными от реальности и погруженными в мир фантомов. Так, в «Шепоте мостов» рассказчик в разговоре с Абу Хальфаном говорит, что тот не имеет представления о реальном положении дел в стране и мире, поскольку правительственные служащие:
«изобрели для вас, господин Абу Хальфан, и вам подобным специальные очки и наушники и хотят, чтобы вы видели и слышали то, что они позволяют вам слышать и видеть».
Мысль об оторванности правителей и государственных чиновников от жизни реальных людей получает особое развитие в «Ориксе». Так, султан Омана Са‘ид ибн Теймур (1910–1972 гг.) представлен здесь обскурантом и садистом, мечтающим вырвать свой народ из общемирового хода истории:
«Когда господин Са‘ид ибн Теймур отдыхал <…>, то начинал изобретать различные способы пыток, которым он мог подвергнуть свой народ, сковав его цепями и замками, связав его веревками и заперев Оман на щеколду и ключ, отгородив от мира».
В том же романе изображен британский колониальный администратор сэр Перси Кокс (1864–1937 гг.), на которого аль-Ма‘мари возлагает ответственность за установление британского влияния в Аравии и за произвольно проложенные границы между аравийскими племенами, которые он, якобы, чертил в пьяном угаре:
Аль-Ма‘мари изображает адептов империализма и государственной власти одержимыми, существующими и действующими в иной плоскости, в мире идеалистических концепций и упрощенного видения объективной реальности. Империализм и государство пытаются осуществить эти концепции, силой навязав их целым народам и отдельным людям, искореняя любое своеобразие. Реальная жизнь, в свою очередь, изменчива и многогранна, а интересы и желания конкретных людей не сводимы к определенным категориям. Таким образом, аль-Ма‘мари, скрупулезно описывая настоящую жизнь, формулирует то, что можно назвать «эстетикой обыденности», отражающую объективное видение мира. В свою очередь, это превознесение автором подлинной жизни, полной разнообразия, становится художественным воплощением его левых взглядов.
В-третьих, можно рассматривать натуралистическое изображение быта героев в «Шепоте мостов» и «Ориксе» как продолжение писателем постмодернистских экспериментов по деконструкции текста, свойственных его предыдущим произведениям. В таком случае аль-Ма‘мари все также намеренно разрушает традиционное повествование, не просто изображая реальность, но реконструируя и воспроизводя ее, превращая художественное произведение в протоколирование действий героев, самоценных и потому делающих неважной основные сюжетные линии.
Если в «Шепоте мостов» лишь своеобразный способ деконструкции текста напоминает о постмодернистских тенденциях в творчестве аль-Ма‘мари, то в «Ориксе» под реалистическим повествованием обнаруживается куда больше постмодернистских приемов. К этим приемам можно отнести элементы пастиша: так, в ряде глав повествование перетекает в текст газетной статьи или лекцию, которую слушает главный герой. Возможно, эти фрагменты были выписаны самим автором из исторических источников, с которыми он работал в библиотеке Лондонского университета при подготовке романа, о чем сообщает М. ар-Рахби.
Другим ярким элементом постмодернизма в «Ориксе» можно назвать пародию. Так, британские военные и чиновники, продвигающие неоколониальную политику своей страны, изображены в романе откровенно карикатурными. Уже упомянутый П. Кокс представлен в виде «британского еврея-извращенца»; один из информаторов Саридана, отставной военный, описан как «очень невысокий субъект с походкой тюленя или утки, выбравшейся на берег»; в конце романа появляется некий высокопоставленный англичанингомосексуал, похищающий молодых оманцев. Как считает оманский исследователь и литератор Хиляль аль-Хаджри, эти сниженные образы британцев выполняют вполне конкретную задачу высмеять империалистов. Однако можно предположить, что утрированно негативное изображение иностранцев может быть насмешкой уже над арабскими литературными штампами об испорченных иностранцах.
Рядом с этими откровенными пародиями в романе представлены образы, очерченные скорее тонкой иронией. Это британский ученый профессор Кэмпбелл, под чьим руководством Саридан проводит свои изыскания, и американский исследователь мистер Джеффри, который привез героя из Омана и помог ему поступить в Лондонский университет. И если первый ученый показан нейтрально, то американец в глазах Саридана является своего рода ангелом-хранителем: он умен, отзывчив, именно он дал герою «путевку в жизнь».
Известно, что оба персонажа являются членами таинственного «Агентства саранчи», которое под предлогом исследования новых видов саранчи засылало своих сотрудников в Аравийскую пустыню, где они вели разведку нефти и заключали договоры с местными шейхами. И один этот факт рушит идиллический образ по-отечески добрых, мудрых ученых, в которых Саридан души не чает. Кэмпбелл и Джеффри лишь используют наивного оманца, намереваясь превратить его в крупного исследователя и, быть может, научного или политического функционера, которым империалисты будут управлять как марионеткой. Здесь можно усмотреть насмешку автора над молодым поколением арабов, дающих Западу обмануть себя.
При поверхностном знакомстве с текстом романа эта сюжетная линия производит именно такое впечатление. Саридан одновременно заводит отношения с тремя иностранками (хотя испытывает романтические чувства к своей однокурснице Майса’). В свою очередь эти женщины не отличаются твердой моралью: первая склонна к мимолетным сексуальным связям, вторая изменяет мужу, третья – эскортница. Автор подробно и ярко описывает эротические сцены с их участием, особенно акцентируя внимание на подчиненном положении иностранок по отношению к герою-арабу. В то же время с Майса’ у главного героя устанавливаются возвышенные, почти платонические отношения, лишь подчеркивая, что Восток «морально превосходит» Запад.
Однако именно это неожиданное в контексте творчества аль-Ма‘мари и очень откровенное описание любовных связей главного героя позволяет усматривать в этой сюжетной линии пародию. Очевидно, что автор, никогда не обращавшийся к эротике, высмеивает литературные фантазии некоторых арабских писателей, таким образом выражающих свой патриотизм. Несерьезность этой темы в «Ориксе» становится явной на примере Саридана, который изначально заявлен скромным и робким, но оказывается способным за пару дней завести интимные отношения сразу с несколькими женщинами.
Наконец, в своих романах аль-Ма‘мари изображал иностранцев (именно простых людей) в положительном свете, а критика и недовольство писателя доставались лишь политикам, как западным, так и арабским. По этой причине мотив любовных приключений араба на Западе в этом романе стоит рассматривать именно как пародийный прием, еще один постмодернистский элемент в творчестве аль-Ма‘мари.
Очевидно, что художественный стиль Али аль-Ма‘мари претерпел большую эволюцию. Причем для этого автора, как и для многих современных оманских писателей, характерна одновременная работа с разными жанрами и даже смешение этих жанров в тексте одного произведения. Аль-Ма‘мари начинал свой творческий путь в начале 1990-х годов в рамках смешанной модернистской и постмодернистской эстетики, тяготея к экзистенциальным темам и творческому эксперименту. При этом его произведения, обрывочные и лишенные явного смысла, отражали растерянность оманцев, столкнувшихся с процессом глобализации и вынужденных активно взаимодействовать с другими народами.
По мере роста осведомленности автора меняется его видение мира: от постмодернистской многоголосицы и неумения отличить реальность от вымысла к реалистической объективности и способности к самоопределению. От страха перед большим миром аль-Ма‘мари приходит к четкому осознанию своего места в нем и осознанию своей независимости, что находит отражение в критике автором империализма и государства как идеалистических концепций, унифицирующих всякое разнообразие. Стремление выразить объективную реальность приводит автора к созданию «эстетики обыденности», скрупулезного описания повседневности, которую писатель противопоставляет фантомам большой политики. При этом реализм последних романов аль-Ма‘мари («Шепота мостов» и «Орикса») переплетается с элементами постмодернизма. В основном это пародийное переосмысление штампов арабской литературы.
Стоит отметить, что именно эти произведения из-за цельного повествования, не осложненного авторскими экспериментами и субъективными абстрактными рассуждениями, а также явного заигрывания с популярными литературными штампами стали доступнее для прочтения и понимания, нежели предыдущие работы аль-Ма‘мари. Эти художественные особенности и могли быть причиной, по которой эти два романа сделали их создателя известным в Омане и привлекли к нему внимание критиков.
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai
История современной оманской литературы насчитывает немногим более полувека, поскольку процесс литературного обновления в этой стране начался лишь на рубеже 1960–70-х годов. До этого времени литература Омана, как и других арабских государств Персидского залива, основывалась на канонах средневековой арабской литературы.
Перемены в сложившейся литературной традиции этих стран в целом, как отмечает отечественный востоковед М. Н. Суворов, стали результатом «резкого роста общественного благосостояния, вызванного нефтяным бумом».
В случае Омана процесс обновления был также вызван реформами, которые провел султан Кабус ибн Са‘ид, пришедший к власти в 1970 году. При этом правителе в Омане сформировалась современная система образования, у самих оманцев появилась возможность получать высшее образование не только на родине, но и за рубежом.
Стремительное развитие национальной культуры привело к тому, что уже в 1990-х годах оманская литература, пройдя в своем развитии стадии романтизма и реализма, достигла стадии модернизма. Такая скорость развития литературы Омана во многом объясняется быстрым знакомством оманцев с новыми тенденциями искусства Запада и тех арабских стран, в которых процесс литературного обновления начался гораздо раньше (например, в Египте, Ливане и Сирии). Феномен подобного ускоренного развития литературы, в принципе характерный для стран Аравийского полуострова, приводит к тому, что в их национальных литературах почти одновременно появляются и сосуществуют разные жанры, которые в более «развитых» литературах возникали в строгой очередности.
Особенно подобное сосуществование и взаимопроникновение разных жанров характерно для реалистической, модернистской и постмодернистской литератур. Так, один и тот же аравийский писатель на разных этапах своего творчества может обращаться к этим жанрам. Оман в этом смысле не стал исключением, и, говоря о литературе этой страны, среди современных авторов, работающих на стыке реализма, модернизма и постмодернизма, стоит уделить особое внимание Али аль-Ма‘мари (1958–2013 гг.), чьи произведения снискали популярность на родине как у читателей, так и литературных критиков.
Али аль-Ма‘мари получил образование историка в Александрии в конце 1970-х годов, также учился в США. Некоторое время работал в университете султана Кабуса, позже – в Каирском университете. Как писатель аль-Ма‘мари дебютировал в 1992 году, выпустив сборник рассказов «Дни грома… Жизнь в месяц Раджаб» («أيام الرعود – عش رجبا»).
Впоследствии из-под его пера вышли еще три сборника рассказов. На рубеже 1990–2000-х годов аль-Ма‘мари, как и многие другие оманские авторы в те годы, обратился к написанию романов. Так он создал четыре романа: «Пространства последнего желания» («فضاءات الرغبة الأخيرة») (1999 г.), «Холм размышлений» (« رابية الخطار») (2003 г.), «Шепот мостов» («همس الجسور») (2007 г.) и «Орикс» (« بن سولع») (2011 г.).
Если первые два романа долгое время оставались незамеченными читателями и арабскими литературными критиками, то последние две книги обрели огромный успех, принеся своему автору славу в Омане и определенную известность за его пределами. Так, Союз арабских писателей включил в список ста лучших арабских романов «Шепот мостов», который был переведен на английский язык в 2021 году. Кроме того, роман «Орикс» получил национальную награду «Лучший оманский роман» за 2011 год, отрывки из него вошли в американские хрестоматии по изучению арабского языка.
Творчество аль-Ма‘мари также не раз становилось предметом исследования арабских критиков, однако, несмотря на это, до сих пор не получило должного освещения в иностранном литературоведении. Единственное исключение составляет монография польской исследовательницы Барбары Михалак-Пикульски, посвященная оманской поэзии и прозе 1970–2000-х годов, в которой один параграф уделен новеллистике этого писателя.
Новеллистика Али аль-Ма‘мари
Рассказам аль-Ма‘мари, появившимся в начале 1990-х годов, когда оманские литераторы стали обращаться к модернизму, свойственно свободное, почти хаотичное построение текста. Как отмечает Б. Михалак-Пикульска, деконструкция художественного текста, отказ от привычной логики и замена сюжета потоком сознания в принципе являются общими формальными приемами, которые привнесли в свою национальную литературу оманские модернисты. Для понимания абстрактных рассказов аль-Ма‘мари, как полагает польская исследовательница, читатели должны воспользоваться своей интуицией и жизненным опытом, чтобы на подсознательном уровне уловить настроение и мысли автора.
В качестве примера можно привести рассказ «По обе стороны стекла» («خارج زجاج... داخل زجاج») из сборника «Пестрая осенняя лодка» («سفينة الخريف الخلاسية») (1995 г.). Это произведение представляет собой поток сознания рассказчика, рассуждающего на самые разные темы, при этом текст оформлен в длинные и почти бессвязные предложения, трудные для логического восприятия.
Другой яркий пример ранней прозы аль-Ма‘мари – рассказ «Преступная иллюзия» («حالة الوهم الجنائية»). Произведение не имеет конкретного сюжета, это просто хаотичный ряд эпизодов из жизни одного человека, ни о личности, ни о роде деятельности которого, тем не менее, нельзя составить четкого представления. Читатель может понять лишь то, что персонаж живет в непростую историческую эпоху.
Таким образом, автор, проявляющий творческую свободу и разрушающий самый текст, предоставляет и читателю свободу в прочтении произведения. Можно сказать, что фрагментарность и абстрактность рассказов аль-Ма‘мари ведет к невозможности однозначно выявить авторскую мысль и, как следствие, множественности интерпретаций текста, что уже привносит элемент постмодернистской эстетики.
Для рассказов аль-Ма‘мари характерны и экзистенциальные поиски, что также укладывается в общую для оманских модернистов тенденцию. Так, герой рассказа «Душа» («الروح») из сборника «Сюрприз от дорогих людей» («مفاجئة الأحبة») (1993 г.) ведет пространный диалог об окружающем мире и жизни с собственной душой, проводя ее «через многочисленные тоннели и кафе к кладбищу».
В то же время при знакомстве с ранним творчеством аль-Ма‘мари можно обнаружить не только эксперименты с формой текста, призванные скорее удивить читателя, но вполне конкретные мысли, волновавшие писателя. В некоторых рассказах автор обращается к теме глобализации, месте арабов в современном мире и отношении Запада к ним.
Например, в рассказе «Об одной пальме» (« عن تلكالنخلة») из сборника «Пестрая осенняя лодка» главный герой, собственно пальма, пытающаяся попасть в Европу и встречающая на своем пути множество препятствий, является олицетворением арабов, в которых Запад видит лишь угрозу своему миру.
В рассказе «Свитки о моем городе» («أسفار مدينتي») из сборника «Свитки оков иллюзии» («أسفار دملج الوهم») (1997) явственно слышится критика урбанизации, также пришедшей в Оман во второй половине XX века. В этом тексте, представляющем собой все тот же поток сознания, описан жуткий город, поглощающий человеческие жизни, но ничего не дающий людям взамен.
Интерес автора к феноменам глобализации, ускоренного обмена информацией, конфликта цивилизаций, с которыми Оман столкнулся на рубеже 1980–90-х годов, можно объяснить все увеличивающейся вовлеченностью этой страны в мировой исторический процесс. На фоне грандиозных преобразований, происшедших всего за одно поколение, естественным кажется и интерес к экзистенциальным вопросам, переоценке сложившейся системы ценностей и поиску ценностей абсолютных.
Рассматривая малую прозу аль-Ма‘мари именно с этой точки зрения, можно интерпретировать хаотическую структуру его рассказов и кажущееся отсутствие в них всякого смысла как проявление растерянности автора (и оманцев вообще) перед новым историческим этапом, через который суждено пройти Оману. Можно сказать, что сумбур глобализации, происходящая в одночасье ломка традиций, складывавшихся веками, смешение культур и растущее количество потребляемой информации находят отражение во фрагментарности и «мерцании смыслов» в сознании еще не подготовленного к этим переменам писателя.
Таким образом, обрывочность и абстрактность повествования, разрушение формы текста, сведенного к потоку сознания, на фоне крушения привычной картины мира делают рассказы аль-Ма‘мари типичными модернистскими произведениями. Однако писатель идет дальше: игры с формой и содержанием в некоторых работах приводят его, вольно или невольно, к отрицанию изначального смысла как такового, так что читатель, предлагающий собственное прочтение этих абстракций, сам принимает участие в «довершении» произведения. Такой подход к творчеству говорит о том, что в своих рассказах аль-Ма‘мари, один из первых оманских модернистов, также обращается к идеям постмодернизма.
Ранние романы Али аль-Ма‘мари
Говоря о романах аль-Ма‘мари, стоит отметить, что его первые два романа, «Пространства последнего желания» и «Холм размышлений», во многом продолжают постмодернистские тенденции писателя, в то время как последние два, «Шепот мостов» и «Орикс», являются скорее реалистическими. Поэтому будет логично рассматривать эти книги попарно.
«Пространства последнего желания» и «Холм размышлений» представляют собой своеобразную философско-автобиографическую дилогию. Их объединяют не только некоторые действующие лица и упоминание в «Холме мечтателей» событий, происходивших в первом романе писателя, но и общая тема, а именно столкновение арабов с остальным миром, с которым им теперь нужно научиться взаимодействовать. Таким образом, аль-Ма‘мари продолжает развивать в своих произведениях тему глобализации: его герои, хотя еще теряющиеся в новых условиях, перестали быть просто объектами инородного воздействия, они пытаются присоединиться к глобальному диалогу цивилизаций. Так, роман «Пространства последнего желания» полон надежд на то, что арабы смогут стать полноправными участниками мирового исторического процесса, из которого они были фактически вырваны на протяжении многих столетий. Однако уже в следующем романе оптимизм по поводу возможностей глобализации сменяется пессимизмом, поскольку автор, лучше понявший суть современных международных отношений, осознал, что страны третьего мира, в том числе арабские, до сих пор воспринимаются западными державами исключительно как сфера их влияния.
Роман «Пространства последнего желания» от первого лица рассказывает об отпуске главного героя, оманца по имени Али аз-Заман, «он же Али Баба, он же Али аль-Ма‘мари», на тайском острове Самуй. В основном автор описывает времяпрепровождение героя в местных барах и его беседы с другими отдыхающими. Али знакомится с людьми из разных стран, разных культур и вероисповеданий, и со всеми он не только находит общий язык, но и завязывает дружбу. Персонажи ведут пространные разговоры о международной политике и экономике. Перед героем, словно в калейдоскопе, проносится все многообразие мира, человеческих взглядов и мнений, и все это сильно отличается от того однообразия, к которому он привык в Омане. Тем не менее, в конце романа Али признает, что его утомляет эта разноголосица, в которой герою еще трудно разобраться.
Роман «Холм размышлений» повествует (также от первого лица) о дальнейшей жизни этого героя, именуемого теперь Бадр. Он возвращается с острова Самуй и публикует свой первый роман, переживая экзистенциальный кризис, т. к. столь ожидаемого им объединения Запада и Востока не случилось. О себе он говорит:
«…они превратили меня в безумного странника, раненого бродягу, скитающегося по жизненному пути в поисках того, что в наше время можно обрести после утраты…».
Герой разрабатывает проект по созданию утопической коммуны «Холм размышлений», в которой бы жили люди разных национальностей и вероисповеданий, объединенные любовью к свободе и уважением к чужому своеобразию. Для этого Бадр, после долгих мытарств, отправляется в США, где он надеется воплотить свою мечту. Однако все планы героя рушатся: почти одновременно происходит террористический акт 11 сентября 2001 года, и сгорает коммуна «Холм размышлений». В финале Бадр, несмотря на крах своих надежд, пытается найти новую мечту.
При прочтении обоих романов обращает на себя внимание их автобиографичность. Так, «Пространства последнего желания» были написаны после продолжительного пребывания автора на острове Самуй. В свою очередь в основу романа «Холм размышлений», очевидно, положены воспоминания аль-Ма‘мари о жизни и учебе в США, а также его личные впечатления от событий 11 сентября 2001 года. Таким образом, два первых романа писателя соединяют подлинные события из его жизни с творческой фантазией, плодом авторского воображения, стирая, по замечанию Б. Михалак-Пикульски, грань между реальностью и вымыслом.
В частности, упоминается, что герой «Холма размышлений» родился примерно в один год с самим автором и также учился в Александрии. Кроме того, в романе упоминается путешествие Бадра на остров Самуй, после которого он опубликовал книгу, в которой «поведал о своих вздохах о дожде и морских волнах» (т. е. роман «Пространства последнего желания»), за что якобы получил наказание в Омане. В «Холме размышлений» аль-Ма‘мари также пишет, что о его дебютном романе была написана статья, автором которой стала «замечательная женщина с приятными манерами, которая очень часто связывалась со мной [т. е. рассказчиком], порой становясь назойливой». Учитывая, что на момент 2003 года, когда был опубликован «Холм размышлений», единственной женщиной, которая писала об аль-Ма‘мари, была Б. Михалак-Пикульска, то можно сделать вывод, что встречу именно с ней изобразил писатель. Таким образом, Али и Бадр – альтер-эго самого автора, который не только наделяет их чертами собственной биографии, но также озвучивает через них собственные взгляды.
Резюмируя, стоит отметить, что первые два романа аль-Ма‘мари можно охарактеризовать как образцы постмодернистского взгляда на окружающий мир. В видении писателя действительные события и собственные фантазии переплетаются и становятся нерасторжимым целым; различие между объективной реальностью и их субъективным восприятием становится неважным, так как все становится единым текстом. В этих произведениях автор уже не деконструирует мир, как то было в его рассказах, он додумывает этот мир и пересоздает его на основе имеющихся фактов. Поездки на Самуй и в США становятся философскими странствиями, в которых писатель превращается в гуру и обновителя мира. Фантазии героя буквально обретают плоть и кровь: Бадру, который под вдохновением от замысла коммуны «Холм размышлений» намеревается написать новый роман, под видом случайного знакомого является сам главный герой этого еще не завершенного произведения, и Бадр рассказывает ему не только обстоятельства написания романа, но и сам сюжет, перенося читателей уже в текст романа в романе. В мире этих произведений аль-Ма‘мари историю создают не только объективные события, но и субъективное толкование этих событий.
О том, что «Пространства последнего желания» и «Холм размышлений» можно отнести к постмодернистской литературе, говорит и мотив переосмысления традиционных жанров и образов. Так, первый роман писателя, в котором от первого лица описывается путешествие героя в далекую страну, в которой он сталкивается с представителями другой культуры и получает новые знания, может отсылать читателей к традиции арабской географической литературы (рихла). Однако главный герой при этом отправляется всего лишь на тропический остров как турист, а в конце признает, что новые знания еще даются ему с трудом. В романе же «Холм размышлений» образ Бадра, который также прозван Аййуб Абу Сабир Абу-ль-Курух (то есть «терпеливый Аййуб, покрытый язвами»), представляет собой переосмысление «коранического персонажа Аййуба, он же ветхозаветный Иов». Как и легендарный персонаж, Бадр (из-за перенесенной в детстве болезни действительно покрытый язвами) ведет порядочную жизнь и пытается сделать жизнь окружающих лучше, однако сам же оказывается отвергнутым миром. Даже несмотря на то, что герой теряет друзей, ферму и разочаровывается в жизни, он все же сохраняет веру в лучшее.
Первые романы аль-Ма‘мари также объединяет схожая структура, так как оба представляют собой набор эпизодов, хаотично расположенных в хронологическом и пространственном отношении. Повествование нелинейно и порой переходит в поток сознания рассказчика. Мысль героя может легко переноситься от настоящего к описанию будущих событий, из одного географического пространства в другое или (как в «Холме размышлений») из романной реальности в текст романа в романе. Таким образом, писатель продолжает придерживаться техники деконструкции традиционного текста и сюжета, которую он применял при создании своих рассказов. Можно также предположить, что использование этой техники может отражать все то же смятение автора в новых реалиях, при которых Оману приходится тесно взаимодействовать с ранее незнакомыми культурами и решать вопросы, которые не могли возникнуть перед средневековым оманским обществом, каким оно было до конца 1960-х годов.
Если говорить о содержании этих произведений, то, как уже отмечалось ранее, они повествуют о попытках арабов, олицетворяемых главными героями, пойти на непосредственный контакт с другими народами. И если в рассказах аль-Ма‘мари преимущественно описывались субъективные переживания и дискомфорт при столкновении с неведомым Другим, то в первых двух романах писатель уже изображает само Другое, то есть носителей иных культур. И выясняется, что с этим Другим можно не только мирно сосуществовать, но даже дружить, как это показано в «Пространствах последнего желания». Герой еще не до конца может достичь взаимопонимания с окружающими его иностранцами, но это не мешает обеим сторонам испытывать взаимную симпатию. В романе «Холм размышлений» акцент несколько смещается: главный герой все также активно общается и дружит с Другими (американцами, евреями, хиппи, лесбиянками и т. д.), не испытывая ни смущения, ни каких-либо затруднений.
Эти люди привлекают Бадра своим своеобразием, в свою очередь он также интересен им как носитель культуры, незнакомой им. Однако герой понимает, что если простые люди способны на мирное сосуществование и свободный обмен своими знаниями и опытом, то на это не способны государства. Именно в государственной системе (как западных держав, проводящих империалистическую политику, так и арабских стран, погрязших в ретроградстве) аль-Ма‘мари видит угрозу миру и взаимопониманию между народами. В «Холме размышления» впервые начинает звучать критика писателем любого государства как союза эгоистичных людей, которые во имя собственных амбиций готовы преследовать любое инакомыслие и своеобразие. Именно из-за них, как дает понять автор, происходят войны и трагедии вроде 11 сентября. Позднее эта критика государства и империализма станет доминирующей в романах аль-Ма‘мари.
Поздние романы Али аль-Ма‘мари
Следующие работы аль-Ма‘мари, «Шепот мостов» и «Орикс», демонстрируют явную перемену в творческом методе писателя. Это истории с полноценным сюжетом, с определенной интригой и без абстрактных рассуждений автора. Кроме того, важно отметить, что именно последние романы привлекли внимание арабских читателей и критиков к предыдущим работам аль-Ма‘мари.
Впрочем, стоит отметить, что аль-Ма‘мари и теперь не оставляет попыток внедрить в свой очередной роман элементы автобиографии. Например, в «Шепоте мостов» присутствует рассказчик, в котором без труда узнается сам писатель. О себе рассказчик сообщает следующее: «сегодня здесь, завтра там, как только представится случай». Сам аль-Ма‘мари, по воспоминаниям его брата, поэта Талиба аль-Ма‘мари, также был вечным странником, нигде подолгу не задерживавшимся. В свою очередь оманский писатель Махмуд ар-Рахби в своих воспоминаниях об аль-Ма‘мари сообщает, что на написание этого романа аль-Ма‘мари вдохновил собственный опыт жизни в Турции.
Кроме того, в уста рассказчика писатель вкладывает критические, высказываемые с левых позиций отзывы об империалистической политике Запада и современной государственной системе вообще. Однако есть также важная деталь, отличающая рассказчика из «Шепота мостов» от рассказчиков из предыдущих романов писателя. Теперь этот образ не является центральным: хотя все события романа представлены через его видение, он скорее играет роль наблюдателя, сюжет же вращается вокруг других персонажей.
Можно предположить, что аль-Ма‘мари дистанцируется от имитации автобиографического повествования, чтобы в новых произведениях представить объективную реальность, не пропущенную через субъективный взгляд рассказчика. Свое завершение это разделение автора и его лирического героя обретет в последнем романе писателя «Орикс», главный герой которого уже не отождествляется полностью с самим автором, хотя и является рупором идей последнего. «Орикс» в принципе выделяется среди всех романов аль-Ма‘мари тем, что сюжет в нем полностью вымышленный и уже не создает атмосферы слияния реальности и фантазии, какая была в первых романах автора.
«Шепот мостов» начинается со встречи рассказчика в Стамбуле с пожилой кубинкой по имени Химена. Когда-то она решила посвятить свою жизнь борьбе за независимость арабов и приняла участие в вооруженном конфликте в Дофаре в 1960–70-х годах на стороне повстанцев, выступивших за автономию региона от султана Омана. Во время войны Химена принимает арабское имя Амина и теряет своего малолетнего сына, который попадает в чужую семью, теряя связь с родителями и прошлым. Однако даже спустя годы Амина надеется, что ее сын жив, и пытается найти его. Случайно рассказчик узнает в одном из своих знакомых, молодом бизнесмене Абу Хальфане, сына Амины, но не успевает никому об этом сообщить: по роковому стечению обстоятельств мать и сын умирают в один день вдалеке друг друга.
«Орикс» повествует о молодом оманце Саридане по прозвищу Орикс, который учится в Лондонском университете в конце 1970-х годов, изучая историю установления колониального режима в странах Персидского залива. При этом герою постоянно приходится взаимодействовать с секретными разведывательными службами Великобритании, которые имеют определенные планы на подающего надежды исследователя. В ходе своих изысканий Саридан понимает, что даже после обретения формальной независимости арабские страны остаются в сфере влияния западных держав во многом из-за интриг и властолюбия собственных правителей. Параллельно описываются любовные приключения Саридана, создающие для него множество проблем.
«Шепот мостов» и «Орикс» отличаются от предыдущих произведений аль-Ма‘мари своим реализмом. Повествование в этих романах линейно, они обладают четким сюжетом, а субъективная рефлексия уступает место описанию объективной реальности и поступков персонажей. В этих романах окружающий рассказчика мир становится вещественным и многогранным, он обретает самостоятельное существование за пределами восприятия главного героя, который теперь становится лишь одним из многих акторов. В свою очередь и персонажи, появляющиеся в «Шепоте мостов» и «Ориксе», также изображены реалистически: они являются продуктами конкретных исторических и социальных условий. Например, Абу Хальфан из «Шепота мостов» – наглый делец, внешне патриот Омана, в душе преклоняющийся перед всем иностранным, – портрет оманца, чьи детство и юность пришлись на 1970–1980-е годы, когда страна активно перенимала опыт Запада, резко порывая с традиционным укладом жизни.
В свою очередь персонажи «Орикса» – представители предыдущего поколения, в контексте истории Омана – практически другой страны, что и сказывается на их поведении. Так, Саридан, выходец из небольшого бедуинского племени в Омане, рос в «закрытом обществе, погрязшем в невежестве, отсталости и болезнях», то есть до реформ султана Кабуса, что и сформировало его робкий и неуверенный характер. Друг Саридана, ‘Убейд, – сын рабов-вольноотпущенников, что с одной стороны формирует в нем комплекс неполноценности и вынуждает искать сильных покровителей (из-за чего он, в частности, идет служить в армию), а с другой стороны вызывает в нем холопское желание вырваться из-под опеки хозяев и повеселиться в далеком Лондоне. Возлюбленная же Саридана, оманка Майса’, всю жизнь прожившая в прогрессивном и культурно развитом Ливане, феминистка и независимо мыслящая девушка, более активная и решительная, чем главный герой.
Реалистическая форма этих произведений отражает их содержание и авторский замысел. Теперь вместо субъективности и смятения, выраженного в рассказах аль-Ма‘мари, вместо постмодернистской многоголосицы и фрагментарности его первых романов читатель видит ясную картину мира, четкое понимание происходящего. Арабы (в частности оманцы) смогли войти в семью народов и стать наравне с другими ее членами. По мнению писателя, они уже могут понять этот мир, найти свое место в нем и осознать самостоятельность как собственную, так и каждого народа.
Реальность многообразна и не подчиняется восприятию субъекта, который должен осознать ее независимость по отношении к нему – именно об этом пишет аль-Ма‘мари, вводя в сюжеты своих последних романов образы курдов, уйгуров, революционеров и политических оппозиционеров. Эти персонажи, изображенные с явной симпатией, отстаивают свою самобытность от государств и правительств, которые стремятся подчинить это разнообразие единой форме. Свободолюбие аль-Ма‘мари, начавшего с постулирования свободы писателя в своих первых произведениях, доходит до утверждения принципиальной независимости каждой личности от любых идеологических установок и догм. Слова одного из персонажей «Орикса» можно назвать главной идеей, к которой пришел автор в финале своего творческого пути:
«В сущности, я <…> против того, чтобы какой бы то ни было режим, где бы он ни был установлен: хоть в Иране, хоть здесь в Лондоне, – ограничивал меня в моих мыслях и уж тем более ограничивал самую мою личность».
Говоря о форме последних романов аль-Ма‘мари, стоит отметить, что здесь реалистическое изображение действительности граничит с натурализмом, поскольку автор порой излишне подробно описывает повседневную жизнь и поступки своих героев. Внешне повествование сводится к постоянному перемещению героев из одного места в другое, описанию их телефонных разговоров и личных бесед на темы, не имеющих отношения к основной сюжетной линии, визитов гостей, походов в кафе и бары, принятия пищи, душа и т. д. Можно выдвинуть несколько объяснений такого внимания писателя к бытовым мелочам.
Во-первых, обращает на себя внимание то, что столь подробное натуралистическое описание быта героев как бы поглощает собой основной сюжет, заслоняет и делает как будто незначительной главную интригу произведения, вроде поисков Хименой своего сына или попытки Саридана разузнать истину о тайных сговорах аравийских шейхов с западными империалистами. Можно заметить также, что бытовая рутина отвлекает читателя (и, возможно, цензуру) от резких выпадов аль-Ма‘мари против султанов Омана и правительств других арабских стран. Таким образом, описание повседневности служит ширмой для более успешного и безопасного продвижения своих левых взглядов среди широкой аудитории.
Во-вторых, стоит сказать, что описание повседневной жизни персонажей может выполнять конкретную художественную задачу. В двух последних романах аль-Ма‘мари реальная жизнь простых людей, полная больших и маленьких забот, тревог, радостей и мечтаний, как бы противопоставляется деятельности государственных мужей, правителей и чиновников, которых писатель изображает оторванными от реальности и погруженными в мир фантомов. Так, в «Шепоте мостов» рассказчик в разговоре с Абу Хальфаном говорит, что тот не имеет представления о реальном положении дел в стране и мире, поскольку правительственные служащие:
«изобрели для вас, господин Абу Хальфан, и вам подобным специальные очки и наушники и хотят, чтобы вы видели и слышали то, что они позволяют вам слышать и видеть».
Мысль об оторванности правителей и государственных чиновников от жизни реальных людей получает особое развитие в «Ориксе». Так, султан Омана Са‘ид ибн Теймур (1910–1972 гг.) представлен здесь обскурантом и садистом, мечтающим вырвать свой народ из общемирового хода истории:
«Когда господин Са‘ид ибн Теймур отдыхал <…>, то начинал изобретать различные способы пыток, которым он мог подвергнуть свой народ, сковав его цепями и замками, связав его веревками и заперев Оман на щеколду и ключ, отгородив от мира».
В том же романе изображен британский колониальный администратор сэр Перси Кокс (1864–1937 гг.), на которого аль-Ма‘мари возлагает ответственность за установление британского влияния в Аравии и за произвольно проложенные границы между аравийскими племенами, которые он, якобы, чертил в пьяном угаре:
«Казалось, словно и впрямь до чертиков пьяный человек сидел между песчаным холмом и лужицей воды и, не владея собственной рукой, водил палкой и чертил на песчаном холме и поверхности лужицы воды воображаемые линии <…>, игнорируя особенности демографии и географии…».
Аль-Ма‘мари изображает адептов империализма и государственной власти одержимыми, существующими и действующими в иной плоскости, в мире идеалистических концепций и упрощенного видения объективной реальности. Империализм и государство пытаются осуществить эти концепции, силой навязав их целым народам и отдельным людям, искореняя любое своеобразие. Реальная жизнь, в свою очередь, изменчива и многогранна, а интересы и желания конкретных людей не сводимы к определенным категориям. Таким образом, аль-Ма‘мари, скрупулезно описывая настоящую жизнь, формулирует то, что можно назвать «эстетикой обыденности», отражающую объективное видение мира. В свою очередь, это превознесение автором подлинной жизни, полной разнообразия, становится художественным воплощением его левых взглядов.
В-третьих, можно рассматривать натуралистическое изображение быта героев в «Шепоте мостов» и «Ориксе» как продолжение писателем постмодернистских экспериментов по деконструкции текста, свойственных его предыдущим произведениям. В таком случае аль-Ма‘мари все также намеренно разрушает традиционное повествование, не просто изображая реальность, но реконструируя и воспроизводя ее, превращая художественное произведение в протоколирование действий героев, самоценных и потому делающих неважной основные сюжетные линии.
Если в «Шепоте мостов» лишь своеобразный способ деконструкции текста напоминает о постмодернистских тенденциях в творчестве аль-Ма‘мари, то в «Ориксе» под реалистическим повествованием обнаруживается куда больше постмодернистских приемов. К этим приемам можно отнести элементы пастиша: так, в ряде глав повествование перетекает в текст газетной статьи или лекцию, которую слушает главный герой. Возможно, эти фрагменты были выписаны самим автором из исторических источников, с которыми он работал в библиотеке Лондонского университета при подготовке романа, о чем сообщает М. ар-Рахби.
Другим ярким элементом постмодернизма в «Ориксе» можно назвать пародию. Так, британские военные и чиновники, продвигающие неоколониальную политику своей страны, изображены в романе откровенно карикатурными. Уже упомянутый П. Кокс представлен в виде «британского еврея-извращенца»; один из информаторов Саридана, отставной военный, описан как «очень невысокий субъект с походкой тюленя или утки, выбравшейся на берег»; в конце романа появляется некий высокопоставленный англичанингомосексуал, похищающий молодых оманцев. Как считает оманский исследователь и литератор Хиляль аль-Хаджри, эти сниженные образы британцев выполняют вполне конкретную задачу высмеять империалистов. Однако можно предположить, что утрированно негативное изображение иностранцев может быть насмешкой уже над арабскими литературными штампами об испорченных иностранцах.
Рядом с этими откровенными пародиями в романе представлены образы, очерченные скорее тонкой иронией. Это британский ученый профессор Кэмпбелл, под чьим руководством Саридан проводит свои изыскания, и американский исследователь мистер Джеффри, который привез героя из Омана и помог ему поступить в Лондонский университет. И если первый ученый показан нейтрально, то американец в глазах Саридана является своего рода ангелом-хранителем: он умен, отзывчив, именно он дал герою «путевку в жизнь».
Известно, что оба персонажа являются членами таинственного «Агентства саранчи», которое под предлогом исследования новых видов саранчи засылало своих сотрудников в Аравийскую пустыню, где они вели разведку нефти и заключали договоры с местными шейхами. И один этот факт рушит идиллический образ по-отечески добрых, мудрых ученых, в которых Саридан души не чает. Кэмпбелл и Джеффри лишь используют наивного оманца, намереваясь превратить его в крупного исследователя и, быть может, научного или политического функционера, которым империалисты будут управлять как марионеткой. Здесь можно усмотреть насмешку автора над молодым поколением арабов, дающих Западу обмануть себя.
В «Ориксе» также в пародийном ключе подан распространенный в арабской литературе мотив любовных приключений главного героя, молодого араба в другой стране, к которому аль-Ма‘мари обращается первый и единственный раз в своем творчестве. Как отмечает египетский литературовед Рашид аль-Инани, мотив взаимоотношений араба и иностранки в произведениях арабской литературы можно рассматривать как иллюстрацию «известного уравнения, в котором Восток равен духовности, а Запад равен материализму; следовательно, падший Запад нуждается в морально превосходящем его Востоке, чтобы избежать гибели».
При поверхностном знакомстве с текстом романа эта сюжетная линия производит именно такое впечатление. Саридан одновременно заводит отношения с тремя иностранками (хотя испытывает романтические чувства к своей однокурснице Майса’). В свою очередь эти женщины не отличаются твердой моралью: первая склонна к мимолетным сексуальным связям, вторая изменяет мужу, третья – эскортница. Автор подробно и ярко описывает эротические сцены с их участием, особенно акцентируя внимание на подчиненном положении иностранок по отношению к герою-арабу. В то же время с Майса’ у главного героя устанавливаются возвышенные, почти платонические отношения, лишь подчеркивая, что Восток «морально превосходит» Запад.
Однако именно это неожиданное в контексте творчества аль-Ма‘мари и очень откровенное описание любовных связей главного героя позволяет усматривать в этой сюжетной линии пародию. Очевидно, что автор, никогда не обращавшийся к эротике, высмеивает литературные фантазии некоторых арабских писателей, таким образом выражающих свой патриотизм. Несерьезность этой темы в «Ориксе» становится явной на примере Саридана, который изначально заявлен скромным и робким, но оказывается способным за пару дней завести интимные отношения сразу с несколькими женщинами.
Наконец, в своих романах аль-Ма‘мари изображал иностранцев (именно простых людей) в положительном свете, а критика и недовольство писателя доставались лишь политикам, как западным, так и арабским. По этой причине мотив любовных приключений араба на Западе в этом романе стоит рассматривать именно как пародийный прием, еще один постмодернистский элемент в творчестве аль-Ма‘мари.
Очевидно, что художественный стиль Али аль-Ма‘мари претерпел большую эволюцию. Причем для этого автора, как и для многих современных оманских писателей, характерна одновременная работа с разными жанрами и даже смешение этих жанров в тексте одного произведения. Аль-Ма‘мари начинал свой творческий путь в начале 1990-х годов в рамках смешанной модернистской и постмодернистской эстетики, тяготея к экзистенциальным темам и творческому эксперименту. При этом его произведения, обрывочные и лишенные явного смысла, отражали растерянность оманцев, столкнувшихся с процессом глобализации и вынужденных активно взаимодействовать с другими народами.
По мере роста осведомленности автора меняется его видение мира: от постмодернистской многоголосицы и неумения отличить реальность от вымысла к реалистической объективности и способности к самоопределению. От страха перед большим миром аль-Ма‘мари приходит к четкому осознанию своего места в нем и осознанию своей независимости, что находит отражение в критике автором империализма и государства как идеалистических концепций, унифицирующих всякое разнообразие. Стремление выразить объективную реальность приводит автора к созданию «эстетики обыденности», скрупулезного описания повседневности, которую писатель противопоставляет фантомам большой политики. При этом реализм последних романов аль-Ма‘мари («Шепота мостов» и «Орикса») переплетается с элементами постмодернизма. В основном это пародийное переосмысление штампов арабской литературы.
Стоит отметить, что именно эти произведения из-за цельного повествования, не осложненного авторскими экспериментами и субъективными абстрактными рассуждениями, а также явного заигрывания с популярными литературными штампами стали доступнее для прочтения и понимания, нежели предыдущие работы аль-Ма‘мари. Эти художественные особенности и могли быть причиной, по которой эти два романа сделали их создателя известным в Омане и привлекли к нему внимание критиков.
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai
Другие Актуальное