Совет мира
Парламентёр мира
31.07.2026 15:00:00
Издание «Евразия сегодня» продолжает историко-публицистическую рубрику, посвящённую людям, чья деятельность была отмечена высшими международными наградами в области борьбы за мир. Героями наших публикаций становятся лауреаты Нобелевской премии мира и, что не менее важно, обладатели её своеобразной альтернативы времён холодной войны – Международной Сталинской премии «За укрепление мира между народами» (с 1956 года – Ленинской премии). Долгое время эти две награды существовали в параллельных, почти не пересекающихся вселенных, символизируя не только разное понимание пацифизма, но и глубокий идеологический раскол планеты на два лагеря. Спустя десятилетия, мы можем взглянуть на судьбы лауреатов без пропагандистской риторики прошлого, увидев в них живых людей, стоявших перед сложнейшим выбором эпохи. Наш новый герой – швейцарский юрист, политик и неутомимый организатор пацифистского движения Шарль Альбер Гоба, который в 1902 году разделил Нобелевскую премию мира с Эли Дюкомменом.
«Право должно заменить силу в отношениях между народами» – этот тезис Шарль Альбер Гоба отстаивал всю сознательную жизнь, и для него он был не просто красивым лозунгом, а практическим руководством к действию. Он искренне верил, что война – это анахронизм, юридическая ошибка, которую можно исправить с помощью арбитража и переговоров. Именно эта убеждённость привела его из адвокатского кабинета в большую политику, а затем и в пантеон нобелевских лауреатов.
Родился Шарль Альбер Гоба 21 мая 1843 года в швейцарском Трамлане, в семье протестантского пастора. Детство его прошло в атмосфере благочестия и книжной культуры. Окончив гимназию, он учился в университетах Базеля, Гейдельберга, Берна и Парижа, а в 1867 году с отличием получил в Гейдельберге степень доктора права. Вскоре после этого молодой юрист открыл собственную адвокатскую контору в Делемоне (кантон Берн), и за пятнадцать лет его фирма стала ведущей и самой успешной юридической практикой в округе.
Уроженец франкоязычного округа Юра, построивший блестящую карьеру в преимущественно немецкоязычном Берне, Гоба в совершенстве владел обоими языками. Это органичное двуязычие и глубокое понимание менталитета разных регионов сделали его идеальным посредником – и внутри многоликой Швейцарии, и на международной арене, между германским и романским мирами.
Однако сухая юриспруденция его не поглотила: он живо интересовался педагогикой и историей, писал статьи, а со временем посвятил себя реформированию образования. Политическая карьера Гоба развивалась стремительно. В 1882 году его избрали в Большой совет кантона Берн и в том же году назначили начальником управления народного образования – эту должность он занимал тридцать лет. Параллельно, с 1884 по 1890 год, он заседал в Совете штатов Швейцарии, а с 1890-го до самой смерти – в Национальном совете. Административный талант и умение договариваться с оппонентами были столь очевидны, что Гоба всё чаще привлекали к решению международных вопросов. Именно тогда, в конце 1880-х, он обратился к пацифизму – и уже не оставлял этого поприща.
Всемирную известность ему принесла работа в Межпарламентском союзе (МПС) – уникальной организации, объединившей депутатов разных стран для продвижения идей арбитража и разоружения. В 1892 году Гоба председательствовал на четвёртой конференции союза в Берне, где было учреждено постоянное Межпарламентское бюро, и стал его директором. На протяжении следующих 17-ти лет он безвозмездно руководил бюро, превратив его в реальный инструмент дипломатии: готовил повестки ежегодных конференций, редактировал протоколы и собственное ежемесячное издание, побуждал парламентариев из разных стран вносить предложения по оздоровлению международных отношений. Одновременно Гоба деятельно сотрудничал с Международным бюро мира, основанным в Берне в 1891 году, и был правой рукой его первого секретаря – Эли Дюкоммена.
В своей Нобелевской лекции Гоба изложил амбициозную программу превращения хрупкого мира в стройную правовую систему. Он настаивал: «Государства обязаны, прежде чем начать военные действия, призвать одну или несколько дружественных держав к посредничеству в споре». Процедура предложения «добрых услуг», по его убеждению, должна была стать не факультативной любезностью, а организованной системой, охватывающей все возможные конфликты. Особую признательность он выражал президенту Теодору Рузвельту, который, вопреки сопротивлению, предложил свои «добрые услуги» России и Японии в разгар Русско-японской войны (1904–1905 гг.), когда обе империи не хотели первыми просить о мире, опасаясь потерять лицо, – и добился заключения мира, став первым главой государства, применившим правила Гаагской конвенции о сохранении мира. Гоба верил, что «утопия сегодняшнего дня может стать реальностью завтрашнего», и видел в нарождавшейся солидарности наций щит против «современных варваров», угрожающих цивилизации. Именно эти идеи он воплощал в ежедневной работе – будь то подготовка резолюций или личные беседы с парламентариями.
Последние годы жизни Гоба были омрачены предчувствием катастрофы. После смерти Дюкоммена в 1906 году он возглавил Международное бюро мира и выполнял эти обязанности до конца своих дней. Он продолжал работать над проектами мирных конференций, однако нараставшая напряжённость в Европе, гонка вооружений и череда Балканских кризисов делали его усилия всё более тщетными. Он скончался 16 марта 1914 года в Берне, прямо во время мирной конференции: поднялся, собираясь выступить, но упал и примерно через час умер. Смерть настигла его на рабочем месте.
Шарль Альбер Гоба не оставил после себя ни громких речей, ни эффектных мемуаров. Его наследие – методичная, кропотливая работа по выстраиванию системы, в которой право постепенно теснит войну. Сегодня Межпарламентский союз, который он когда-то возглавлял, объединяет более 170 государств и по-прежнему остаётся площадкой для диалога. И хотя мир так и не избавился от войн, идея, пронесённая Гоба через всю жизнь, – что судьбы народов должны решать парламентарии, а не военачальники, – продолжает жить. В этом смысле скромный швейцарский юрист оказался дальновиднее многих своих великих современников.
Юлия Рождественская
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Wikipedia
«Право должно заменить силу в отношениях между народами» – этот тезис Шарль Альбер Гоба отстаивал всю сознательную жизнь, и для него он был не просто красивым лозунгом, а практическим руководством к действию. Он искренне верил, что война – это анахронизм, юридическая ошибка, которую можно исправить с помощью арбитража и переговоров. Именно эта убеждённость привела его из адвокатского кабинета в большую политику, а затем и в пантеон нобелевских лауреатов.
Родился Шарль Альбер Гоба 21 мая 1843 года в швейцарском Трамлане, в семье протестантского пастора. Детство его прошло в атмосфере благочестия и книжной культуры. Окончив гимназию, он учился в университетах Базеля, Гейдельберга, Берна и Парижа, а в 1867 году с отличием получил в Гейдельберге степень доктора права. Вскоре после этого молодой юрист открыл собственную адвокатскую контору в Делемоне (кантон Берн), и за пятнадцать лет его фирма стала ведущей и самой успешной юридической практикой в округе.
Уроженец франкоязычного округа Юра, построивший блестящую карьеру в преимущественно немецкоязычном Берне, Гоба в совершенстве владел обоими языками. Это органичное двуязычие и глубокое понимание менталитета разных регионов сделали его идеальным посредником – и внутри многоликой Швейцарии, и на международной арене, между германским и романским мирами.
Однако сухая юриспруденция его не поглотила: он живо интересовался педагогикой и историей, писал статьи, а со временем посвятил себя реформированию образования. Политическая карьера Гоба развивалась стремительно. В 1882 году его избрали в Большой совет кантона Берн и в том же году назначили начальником управления народного образования – эту должность он занимал тридцать лет. Параллельно, с 1884 по 1890 год, он заседал в Совете штатов Швейцарии, а с 1890-го до самой смерти – в Национальном совете. Административный талант и умение договариваться с оппонентами были столь очевидны, что Гоба всё чаще привлекали к решению международных вопросов. Именно тогда, в конце 1880-х, он обратился к пацифизму – и уже не оставлял этого поприща.
Всемирную известность ему принесла работа в Межпарламентском союзе (МПС) – уникальной организации, объединившей депутатов разных стран для продвижения идей арбитража и разоружения. В 1892 году Гоба председательствовал на четвёртой конференции союза в Берне, где было учреждено постоянное Межпарламентское бюро, и стал его директором. На протяжении следующих 17-ти лет он безвозмездно руководил бюро, превратив его в реальный инструмент дипломатии: готовил повестки ежегодных конференций, редактировал протоколы и собственное ежемесячное издание, побуждал парламентариев из разных стран вносить предложения по оздоровлению международных отношений. Одновременно Гоба деятельно сотрудничал с Международным бюро мира, основанным в Берне в 1891 году, и был правой рукой его первого секретаря – Эли Дюкоммена.
Когда в 1902 году Нобелевский комитет принимал решение о его награждении, формулировка звучала так: «за исключительно практичное управление Межпарламентским союзом».
В своей Нобелевской лекции Гоба изложил амбициозную программу превращения хрупкого мира в стройную правовую систему. Он настаивал: «Государства обязаны, прежде чем начать военные действия, призвать одну или несколько дружественных держав к посредничеству в споре». Процедура предложения «добрых услуг», по его убеждению, должна была стать не факультативной любезностью, а организованной системой, охватывающей все возможные конфликты. Особую признательность он выражал президенту Теодору Рузвельту, который, вопреки сопротивлению, предложил свои «добрые услуги» России и Японии в разгар Русско-японской войны (1904–1905 гг.), когда обе империи не хотели первыми просить о мире, опасаясь потерять лицо, – и добился заключения мира, став первым главой государства, применившим правила Гаагской конвенции о сохранении мира. Гоба верил, что «утопия сегодняшнего дня может стать реальностью завтрашнего», и видел в нарождавшейся солидарности наций щит против «современных варваров», угрожающих цивилизации. Именно эти идеи он воплощал в ежедневной работе – будь то подготовка резолюций или личные беседы с парламентариями.
Последние годы жизни Гоба были омрачены предчувствием катастрофы. После смерти Дюкоммена в 1906 году он возглавил Международное бюро мира и выполнял эти обязанности до конца своих дней. Он продолжал работать над проектами мирных конференций, однако нараставшая напряжённость в Европе, гонка вооружений и череда Балканских кризисов делали его усилия всё более тщетными. Он скончался 16 марта 1914 года в Берне, прямо во время мирной конференции: поднялся, собираясь выступить, но упал и примерно через час умер. Смерть настигла его на рабочем месте.
Шарль Альбер Гоба не оставил после себя ни громких речей, ни эффектных мемуаров. Его наследие – методичная, кропотливая работа по выстраиванию системы, в которой право постепенно теснит войну. Сегодня Межпарламентский союз, который он когда-то возглавлял, объединяет более 170 государств и по-прежнему остаётся площадкой для диалога. И хотя мир так и не избавился от войн, идея, пронесённая Гоба через всю жизнь, – что судьбы народов должны решать парламентарии, а не военачальники, – продолжает жить. В этом смысле скромный швейцарский юрист оказался дальновиднее многих своих великих современников.
Юлия Рождественская
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Wikipedia
Другие Актуальное
Молись и танцуй
Родион Чемонин: «Спор о Кьеркегоре и Аристотеле на фоне сушки трусов»
29.07.2026 10:36:43