ШОС

В последние годы в официальных документах Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) последовательно закрепляется положение о Центральной Азии как ядре организации. Начиная с Душанбинского саммита двадцатилетия ШОС данная формулировка приобретает устойчивый характер, а в Астанинской декларации ШОС 2024 года получает концептуальное развитие через тезис о взаимодополняемости стратегических целей развития ШОС и государств Центральной Азии. В Тяньцзиньской декларации ШОС 2025 года этот подход дополняется подтверждением поддержки усилий стран Центральной Азии по обеспечению мира, безопасности и стабильности в регионе, а также утверждением о потенциале ШОС как основе формирования архитектуры равной и неделимой безопасности в Евразии, пишет в статье для журнала «Международная жизнь» доктор политических наук, Чрезвычайный и Полномочный Посол Таджикистана в КНР (2005-2015 гг.), экс генеральный секретарь ШОС (2016-2018 гг.), профессор Академии государственного управления при Президенте Республики Таджикистан Рашид Алимов.

---

Закрепление Центральной Азии в качестве ядра ШОС отражает не столько символический или декларативный жест, сколько результат глубинных изменений, произошедших как в самой организации, так и в регионе за последнее десятилетие. Центральная Азия перестает рассматриваться исключительно как географическое пространство сопряжения интересов крупных держав и всё в большей степени выступает в качестве самостоятельного субъекта регионального развития, источника значимых глобальных и региональных инициатив и интеграционного импульса в рамках ШОС.

Для государств Центральной Азии концепт «ядра» имеет принципиальное значение. Он фиксирует качественно новый уровень региональной субъектности, институциональной зрелости и политической консолидации, достигнутых в последние годы. Усиление внутрирегионального диалога, формирование устойчивых механизмов сотрудничества, рост экономической взаимосвязанности, а также возрастающая координация внешнеполитических подходов способствовали превращению Центральной Азии из пространства конкурирующих интересов в пространство совместного развития и ответственности за региональную стабильность.


Несмотря на закрепление в программных документах формулы «Центральная Азия – ядро ШОС» и ее упоминание в экспертных и политических дискуссиях, до настоящего времени в академическом и аналитическом сообществах отсутствует развернутое научное обоснование данного термина. Настоящая статья представляет собой попытку восполнить такой пробел и предложить авторское видение происхождения, смысла и объективной необходимости появления концепта «Центральная Азия – ядро ШОС», анализируя его значение для региона и организации, а также стратегические импликации для евразийской архитектуры безопасности и сотрудничества. Эти процессы создают основу для понимания того, почему Центральная Азия постепенно стала центральным элементом стратегической архитектуры ШОС.


Генезис роли Центральной Азии и формирование региональной опоры ШОС

Шанхайская организация сотрудничества изначально формировалась в тесной связке с проблематикой Центральной Азии, что предопределило особую роль региона в ее генезисе. Предшествующий формат – «Шанхайская пятерка», – объединивший Китай, Россию, Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан, был ориентирован на укрепление доверия, демилитаризацию приграничных пространств и обеспечение стабильности вдоль границ, проходящих преимущественно через центральноазиатское пространство. Уже на этом этапе государства Центральной Азии выступали не периферийными участниками, а носителями ключевых региональных вызовов и интересов, вокруг которых выстраивалась архитектура многостороннего взаимодействия.

Особое значение в этом контексте имела Душанбинская декларация «Шанхайской пятерки» от 5 июля 2000 года, в которой была зафиксирована необходимость создания новой региональной структуры, способной комплексно реагировать на угрозы и вызовы, характерные прежде всего для Центральной Азии. Еще до институционального оформления ШОС был обозначен переход от узкого формата мер доверия к более широкой модели регионального сотрудничества, ориентированной на долгосрочную стабилизацию центральноазиатского пространства.

Создание ШОС в 2001 году стало ответом на совокупность факторов, определявших стратегическую ситуацию в регионе на рубеже ХХ-ХХI веков, включая сохраняющуюся уязвимость новых независимых государств Центральной Азии, трансграничные угрозы и «афганский фактор». В этих условиях ШОС выступила как институциональная рамка, в которой Китай и Россия играли роль своеобразных «двух опор» региональной стабильности, создавая для стран Центральной Азии условия внешней безопасности, необходимые для укрепления их суверенитета и государственности. В ретроспективе данный формат можно рассматривать как ранний прообраз будущих моделей взаимодействия C5+, предполагающих диалог внешних акторов с Центральной Азией как целостным региональным субъектом.

 
Лишь к концу 2010-х годов в регионе начали складываться предпосылки для качественного перелома. Запуск в 2018 году формата Консультативных встреч глав государств Центральной Азии стал важным институциональным шагом, изменившим атмосферу регионального взаимодействия. Начали усиливаться центростремительные тенденции, возобновился предметный диалог по вопросам прохождения государственных границ, активизировались региональный туризм, транспортная связность и экономическое сотрудничество. Центральная Азия стала восприниматься не как совокупность конкурирующих национальных пространств, а как формирующееся сообщество взаимосвязанных государств, объединенных общей историей, общими интересами устойчивости и развития.

Именно на этом этапе Центральная Азия постепенно начала превращаться из «пространства проблем» в «пространство коллективной ответственности» как для самих государств региона, так и для ШОС в целом. Это создало объективные основания для перехода от фактической роли региона в деятельности организации к ее политическому и концептуальному закреплению. Признание Центральной Азии ядром ШОС отражает не только институциональное взросление самой организации, но и глубинную трансформацию региона, достигшего уровня, при котором он способен выступать устойчивой опорой многостороннего евразийского сотрудничества.


Новая роль Центральной Азии в международных отношениях: от регионального диалога к фактору евразийского развития

К концу 2010-х годов Центральная Азия вступила в этап качественно нового развития, характеризующийся не только ростом внутренней координации, но и формированием собственной региональной повестки, востребованной на международной арене. Ключевым институциональным механизмом этих изменений стал формат Консультативных встреч глав государств Центральной Азии, первоначально воспринимавшийся многими экспертами как вспомогательная и во многом символическая площадка.

Практика показала обратное. Формат Консультативных встреч продемонстрировал высокую эффективность как пространство прямого, открытого и доверительного диалога лидеров региона, в рамках которого отсутствовали закрытые или «неудобные» темы. Если на первом этапе встречи носили характер консультаций, то по мере укрепления политического доверия они эволюционировали в механизм принятия согласованных решений, оказывавших порой больший практический эффект, чем решения, принимаемые в рамках более формализованных международных организаций. Тем самым Консультативные встречи стали не только площадкой диалога, но и генератором новых идей и своеобразным локомотивом региональных преобразований.

За семь лет с момента первой Консультативной встречи в Центральной Азии сложились четко очерченные контуры динамичного регионального экономического пространства. Существенно активизировалась транспортная и логистическая связность, были созданы благоприятные условия для транзитных перевозок, начала формироваться сеть совместных производств и кооперационных цепочек. Экономическое сотрудничество трансформировалось из декларативного в практико-ориентированное, проектно-направленное взаимодействие. Резко возросли показатели внутрирегионального экономического обмена и совокупного валового продукта. Объем накопленных взаимных прямых иностранных инвестиций (ПИИ) внутри региона Центральной Азии к 2025 году достиг рекордных значений, превысив 48 млрд долларов, при среднегодовом темпе прироста 24,4 % за последние пять лет.

Особо показательной стала динамика в сфере туризма. То, что еще недавно напоминало ограниченные и разрозненные туристические визиты-ручейки, за короткий период превратилось в полноводную реку, текущую по многим руслам, объединяющую внутренние и международные потоки путешественников, способствуя культурной интеграции и экономическому оживлению региона. В 2024 году страны региона приняли около 30 млн туристов, что на 11 % превышает показатели 2023 года. Рост туристического потока сохранился и в 2025 году. Уникальность культурному и природному направлениям сотрудничества придала большая страновая и совместная работа «региональной пятерки» по включению исторических объектов в Список Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО. По состоянию на 2025 год таких объектов уже 26, при этом часть из них связана с Великим шелковым путем и уникальными природными экосистемами.

 
В результате у Центральной Азии появилось собственное, узнаваемое «лицо» в системе международных отношений. Внешние акторы стали воспринимать регион не как совокупность отдельных государств с конкурирующими интересами, а как целостного и предсказуемого партнера. Символичным в этом отношении стал 2025 год, когда состоялись саммиты формата C5+ с участием Китая, России, Европейского союза, США и Японии, что подтвердило устойчивый спрос на взаимодействие с Центральной Азией именно в региональном измерении.
 
Дополнительным подтверждением зрелости формата Консультативных встреч стало принятое в 2025 году решение о расширении его состава за счет Азербайджана. Этот шаг стал свидетельством того, что Консультативные встречи доказали свою эффективность, практическую направленность и способность адаптироваться к расширяющемуся региональному контексту, не утрачивая при этом внутренней логики и функциональности.

Именно в этой новой реальности следует рассматривать зафиксированный в Астанинской декларации ШОС 2024 года тезис о взаимодополняемости стратегических целей ШОС и стран Центральной Азии, а также его отражение в Стратегии развития ШОС до 2035 года. По сути, речь идет о признании того, что долгосрочная устойчивость и эффективность организации напрямую зависят от успешного и поступательного развития Центральной Азии. Сильный, взаимосвязанный и динамично развивающийся регион становится опорой ШОС, а укрепление ШОС, в свою очередь, увеличивает потенциал Центральной Азии как одного из ключевых пространств сотрудничества и стабильности в Евразии.


Ядро ШОС: содержание концепта и его многомерный характер

Понятие «ядро» в контексте Шанхайской организации сотрудничества требует отдельного концептуального осмысления, поскольку его использование в официальных документах и политическом дискурсе существенно отличается от традиционных интерпретаций в теории международных организаций. В ШОС «ядро» не следует понимать как центр принятия решений, источник доминирования или иерархического контроля. Напротив, это функциональное, пространственное и ценностное основание организации, обеспечивающее ее целостность, устойчивость и способность к долгосрочному развитию.

С политической точки зрения признание Центральной Азии ядром ШОС означает институциональное закрепление особой роли региона как пространства согласования интересов государств-членов. Центральная Азия выступает здесь не как объект внешнего регулирования, а как активный субъект формирования региональной повестки, в рамках которой вырабатываются согласованные решения по вопросам безопасности, развития и сотрудничества. Положение Тяньцзиньской декларации о поддержке усилий стран Центральной Азии отражает принципиально важный сдвиг: безопасность региона рассматривается прежде всего как результат внутренних и коллективных усилий самих центральноазиатских государств при содействии партнеров, а не как функция внешнего управления.

В институциональном измерении «ядро» обозначает пространство наибольшей плотности взаимодействия и практической реализации целей организации. В Центральной Азии сосредоточена значительная часть механизмов ШОС и ее программных инициатив, в частности Универсальный центр по противодействию вызовам и угрозам безопасности в Ташкенте, Центр по противодействию транснациональной организованной преступности в Бишкеке, а также Антинаркотический центр в Душанбе. Такой фокусированный подход превращает регион в опорную зону, обеспечивающую связность и стабильность всей структуры организации. Ядро выполняет стабилизирующую функцию, позволяя ШОС сохранять стратегическую направленность даже в условиях расширения географического охвата и усложнения повестки.

Экономическое измерение концепта «ядра» связано с ролью Центральной Азии как сквозного пространства интеграции. Регион соединяет ключевые транспортные, энергетические и логистические маршруты, обеспечивая сопряжение национальных и многосторонних экономических инициатив государств-членов. Признание Центральной Азии ядром придает ее развитию статус общеорганизационного приоритета, создавая стимулы для реализации совместных инфраструктурных проектов, расширения торговли, промышленной кооперации и продвижения повестки устойчивого развития.


Сравнительный анализ показывает, что использование категории «ядра» в ШОС принципиально отличается от аналогичных подходов в других региональных объединениях. В Европейском союзе, например, понятие «ядра» традиционно ассоциируется с идеей «многоскоростной интеграции» и фактическим лидерством ограниченного круга государств. В военно-политических альянсах ядро, как правило, совпадает с центром стратегического планирования и принятия решений. В ШОС ядро, напротив, не концентрирует «власть», а распределяет ответственность, не усиливает иерархию, а обеспечивает связность и устойчивость организации.

Таким образом, концепт «Центральная Азия – ядро ШОС» следует рассматривать как аналитическую категорию, фиксирующую зрелость как самой организации, так и региона. Он отражает переход от исторически обусловленной роли Центральной Азии к ее осознанному и политически оформленному признанию в виде опорного пространства сотрудничества, безопасности и развития. В этом качестве Центральная Азия становится не только географическим центром, но и смысловой осью ШОС, вокруг которой формируется стратегическая реальность организации и обеспечивается ее долгосрочное развитие.

В то же время признание Центральной Азии ядром ШОС не следует рассматривать как завершенное, раз и навсегда зафиксированное состояние. Внутрирегиональная консолидация остается динамичным процессом, сохраняющим элементы асимметричности в уровнях экономического развития, институциональной зрелости и внешнеполитических приоритетах отдельных государств. Это означает, что функциональная устойчивость «ядра» требует постоянного воспроизводства через практику сотрудничества, углубление доверия и адаптацию к меняющимся внутренним и внешним условиям.


Сильное ядро – устойчивая организация: выводы для ШОС и Евразии

Последние годы стали периодом качественного сближения траекторий развития Шанхайской организации сотрудничества и Центральной Азии. ШОС последовательно выходит за рамки первоначально доминировавшей повестки реагирования на угрозы, формируя долгосрочное видение сотрудничества, ориентированное на устойчивость, развитие и предотвращение кризисов. Одновременно Центральная Азия демонстрирует зрелость как регион, способный не только обеспечивать собственную стабильность, но и вносить системообразующий вклад в укрепление всей организации.

Формирование и укрепление центральноазиатского ядра ШОС происходит не в вакууме, а в условиях сложной и подчас турбулентной внешней среды. Регион продолжает испытывать воздействие геополитической фрагментации, трансформации глобальных и региональных цепочек взаимодействия, а также сохраняющейся неопределенности вокруг развития ситуации в Афганистане, которая остается одним из ключевых факторов региональной безопасности. В этих условиях устойчивость Центральной Азии как ядра ШОС приобретает особую значимость, выступая не только результатом внутренней консолидации, но и ответом на внешние вызовы, требующие координированных и неконфронтационных решений.

 
Экономическое измерение данного процесса имеет принципиальное значение. Формирование единого регионального экономического пространства, рост взаимной торговли, реализация совместных инфраструктурных и промышленных проектов, развитие транзитного и туристического потенциалов усиливают внутреннюю устойчивость региона. Экономически более сильная и взаимосвязанная Центральная Азия становится надежной опорой ШОС, придавая ее инициативам практическую наполняемость и долгосрочную жизнеспособность. Не менее важен и ценностный аспект. Постепенно формируется особый центральноазиатский дух сотрудничества – дух добрососедства, уважения суверенитета, учета интересов друг друга и стремления к согласованным решениям. В сочетании с принципами «шанхайского духа» этот подход усиливает внутреннюю сплоченность ШОС, снижает риски конфронтационности и создает условия для укрепления доверия между всеми государствами-членами. В этом контексте тезис о Центральной Азии как ядре ШОС приобретает не метафорический, а прикладной и стратегический смысл. Сильное, экономически устойчивое, политически консолидированное и солидарное центральноазиатское ядро объективно делает ШОС более устойчивой, более связной и более способной отвечать на вызовы современного этапа международных отношений. Речь идет не о перераспределении влияния, а о формировании прочной внутренней опоры, без которой невозможна эффективность многосторонней структуры такого масштаба.

В более широком измерении опыт Центральной Азии в рамках ШОС приобретает значение модели неконфронтационной многосторонности, основанной на принципах равноправия, учета интересов, отказа от блокового мышления и приоритета диалога над соперничеством. Центральноазиатская практика согласования позиций и коллективной ответственности демонстрирует возможность формирования устойчивых региональных опор без доминирования и иерархии, что делает данный опыт востребованным в условиях нарастающей поляризации международных отношений.

Таким образом, формула «сильное ядро – устойчивая организация» отражает ключевую логику текущего этапа развития ШОС. Согласованное и успешное развитие Центральной Азии усиливает интеграционный и стабилизирующий потенциалы организации, превращая ее в один из опорных элементов формирующейся евразийской архитектуры безопасности и сотрудничества. Это означает, что устойчивость Евразии все в большей степени опирается на региональные центры консолидации, одним из которых сегодня объективно выступает Центральная Азия в рамках ШОС.

---

Иллюстрация: «Евразия сегодня», Midjourney