Многополярность в действии: Япония и её особая роль в Центральной Азии
10.01.2026 13:00:00
Многополярное состояние системы международных отношений из умозрительной теоретической категории превращается в основное содержание межгосударственных отношений на современном этапе. Следствием этих изменений становятся не только трансформация роли великих держав или пересмотр сложившихся правил на международной арене, мы наблюдаем ревизию системы международных институциональных связей во всех сферах жизнедеятельности человека, сопровождающуюся характерным процессом сегментации международной архитектуры межгосударственных связей на региональные зоны кооперации и конкуренции.
Пространство Центральной Азии (ЦА) характеризуется как обладающее большим числом активных государств, обладающих ресурсами и возможностями для реализации собственных региональных систем сотрудничества. В Ценрально-Азиатском регионе (ЦАР) формируются стратегические и тактические условия, которые расширяют люфты для международных инициатив не только крупных, но и средних государств. Множественность участников, действующих на пространстве Центральной Азии, ярко отражает всю сложность кооперационных и конфликтных взаимоотношений, происходящих в современной мировой политике.
В этом контексте исследовательский интерес представляет изучение особенностей региональных подходов различных внерегиональных государств по формированию инклюзивной системы межгосударственных связей с центральноазиатскими странами. Исследовательский интерес привлекает внешняя политика Японии в Центральной Азии. Социологические опросы, проведенные по заказу МИД Японии в 2014, 2018 и 2021 гг., фиксируют тенденцию: Токио — единственный внерегиональный актор, отношения с которым, по мнению населения стран региона, в будущем должны улучшиться, и это мнение стабильно. Результаты трех замеров при ответе на два вопроса о важности отношений в настоящем и в будущем распределились следующим образом (%): Россия — 75 против 72 (2014), 64 против 51 (2018), 74 против 59 (2021); Китай — 35–33, 20–17, 42–32; Япония — 23–24, 7–9, 17–18; Турция — 23–18, 9–9, 26–20. Принимая все методологические ограничения, можно зафиксировать, что с Японией население стран Центральной Азии хочет расширять взаимодействие в будущем, а вот отношения с РФ, КНР, Турцией воспринимаются как вызов. Наша статья посвящена изучению межгосударственных отношений между Японией и станами Центральной Азии с целью оценки содержания и особенностей японо-центральноазиатских взаимодействий. <...>
Институциональные формы международной власти Японии в экономической сфере
Потенциал торговой власти Токио в регионе по объективным причинам ограничен. Географическая удаленность, высокая стоимость японского оборудования, сильная конкуренция и требовательные стандарты японского рынка незначительно компенсируются высоким экономическим потенциалом Страны восходящего солнца. Статистика Конференции ООН по торговле и развитию показывает, что торговая сила в абсолютных значениях по импорту и по экспорту в отношениях между Японией и центральноазиатскими странами значительно уступает показателям других внерегиональных игроков.
Однако если мы обратим внимание на другой количественный показатель внешнеторговых отношений — сальдо торгового баланса, то позиции Токио не так отстают, как при общем рассмотрении. Данные показывают, что экономики центрально-азиатских государств приумножают национальное богатство в торговых отношениях со Страной восходящего солнца. Здесь нужно сделать оговорку, что основная часть регионального профицита формируется в японо-казахстанских торговых отношениях за счет импорта продукции низкого передела нефтяной и горнодобывающей отрасли, но первоочередной интерес к продукции первичного сектора — это общее свойство для всех внешних партнеров стран региона.
Помимо интереса к природным ресурсам, что свойственно для крупного бизнеса, Японское агентство по международному сотрудничеству (JIСA) в 2011 г. инициировало пилотный проект «Одно село — один продукт» (ОСОП) в Иссык-Кульской области Кыргызстана. Кыргызский опыт японская сторона распространяет и на другие страны региона: с 2014 г. проект стартовал в Таджикистане, с 2021 г. — в пилотном режиме в Жамбылской, Западно-Казахстанской, Костанайской и Мангыстауской областях Казахстана, с 2022 г. — о желании подключиться к этому проекту объявили узбекские власти.
Социальная практика проекта ОСОП показывает, что при реализации торговой власти Японии стимулируется импорт продукции микро-, малого и среднего бизнеса из аграрной, пищевой и промысловой отраслей (мед, овощи и фрукты, хлопок и ткани, лекарственные растения). Таким образом, японцы частично компенсируют низкие количественные показатели торговой власти в регионе с помощью развития более качественных социально-экономических связей, замыкая на своей экономике сельские общины и небольшие трудовые коллективы стран ЦАР. С помощью ОСОП типичный экстенсивно-диффузно-деловой характер влияния торговой власти дополняется интенсивно-коммунальным воздействием. Социальный охват проекта можно оценить по опыту реализации ОСОП в Кыргызстане: в Иссык-Кульской области в 2011 г. приняло участие 550 человек из 64 общин; в 2016-м — около 2000 из 178; в 2017-м — 2200 из 220, а в 2020 г. проект вышел на цифру почти 3000 человек.
Потенциал силы капитала можно оценить, обратившись к наиболее показательному маркеру — прямые иностранные инвестиции (ПИИ). В нашей работе для количественного анализа потенциала силы капитала в межгосударственных отношениях между Японией и странами ЦАР используется статистическая информация Международного валютного фонда по экономике Казахстана. Мы обращаем внимание только на тенденции: Токио является заметным игроком в центральноазиатской экономике, а масштабы японских капиталовложений соотносятся с другими внерегиональными субъектами.
Сила капитала Японии сопоставима с показателями других государств, активно действующих в регионе. В тоже время Токио, как и в торговой сфере, усиливает влияние власти капитала дополнительными практиками. В частности, по инициативе японской стороны в 1992 г. страны ЦАР обрели статус развивающихся и получили доступ к финансированию в рамках программы Официальная помощь развитию (ОПР). ОПР входит в проектный портфель Японского агентства международного сотрудничества (Japan International Cooperation Agency, JICA), являясь сложившейся практикой в международной политике Страны восходящего солнца, которая выполняет важную функцию в применении японских финансовых и валютно-кредитных возможностей во взаимоотношениях с развивающимися странами.
Результативность ОПР — это 162 национальных проекта на территории ЦА и безвозмездные гранты на общую сумму более 720 млн долл. за последние 20 лет. Основным выгодоприобретателем стал Таджикистан — 46%, далее Кыргызстан — 33%, Узбекистан — 18%, Казахстан — 2,5%, Туркменистан — 0,5%. ОПР, помимо безвозмездной грантовой помощи, с 2002 по 2020 г. предоставил кредиты на сумму 3,5 млрд долл., из которых 91% получил Ташкент. ОПР добавляет силе капитала Японии нехарактерное диффузно-коммунальное влияние, привнося социальную ответственность и благотворительность в сугубо коммерческие взаимоотношения: финансирование маржинальных проектов первичного и вторичного секторов дополняется вложениями в низкодоходные или благотворительные социальные проекты, что безусловно повышает качество социальных взаимодействий.
Сила труда в отношениях между Японией и странами ЦАР является наименее развитой институциональной формой. Данные ООН показывают, что за последние 20 лет в отношениях между Японией и странами ЦАР не сформировалось значимых миграционных потоков. Несмотря на достаточно консервативную политику в отношении иностранной рабочей силы из Центральной Азии, японская сторона имеет развитый опыт реализации власти труда в международных отношениях. В 1991 г. был создан специальный межведомственный фонд «Японская организация международного сотрудничества в области подготовки кадров» (JITCO), который реализует Программу обучения технических стажеров (TITP). Главная цель программы — это помощь в развитии человеческого капитала развивающихся стран через обучения передовым технологиям и управленческим практикам на японских предприятиях.
C 2017 г. для адресной работы со всеми участниками (иностранные рабочие, принимающая организация, отправляющая организация) на всех стадиях участия в TITP была дополнительно создана Организация обучения технических стажеров (OTIT). С одной стороны, такая институциональная система позволяет японскому бизнесу с помощь иностранных стажеров закрывать нехватку рабочей силы в трудоемких отраслях: сельское хозяйство, строительство, рыболовство, общественное питание, машиностроение и металлургия и др. С другой — это предоставляет иностранным рабочим, желающим трудоустроиться в японской экономике, понятные правовые процедуры и помощь.
Страны Центральной Азии относительно недавно начали участвовать в TITP и пока не входят в число основных стран-доноров. Первым, кто включился в работу Программы обучения технических стажеров, стал Узбекистан, наиболее избыточная по трудовым ресурсам страна региона. В 2017 г. в Ташкенте по инициативе Агентства по вопросам внешней трудовой миграции при Министерстве занятости и трудовых отношений Узбекистана был открыт был открыт Центр по предвыездной адаптации и обучению технических стажеров. В 2019 г. между Японией и Узбекистаном подписан меморандум «О сотрудничестве по соответствующей реализации системы, касательно иностранных трудовых ресурсов, со статусом пребывания «работник со специальными навыками».
Данное соглашение позволило Узбекистану войти в число 10 стран, из которых высококвалифицированные работники могут получать специальную японскую рабочую визу по программе tokutei ginou (специальные навыки), позволяющейя работать в Японии в 14 областях, в частности в авиации, судостроении, машиностроении, производстве электронной техники, строительстве, ремонте машин, гостиничномй и ресторанном сервисе, уходе за больными, сельском хозяйстве. В 2022 г. Программу обучения технических стажеров опробовали в Кыргызстане через подписание трехстороннего соглашения между Центром трудоустройства граждан за рубежом при Министерстве труда, социального обеспечения и миграции Кыргызской Республики, «KOBE International Trade Promotion Association» и Институтом Японоведения при Кыргызском государственном университете им. И.Арабаева. Соглашение регулирует вопросы сотрудничества по обучению и дальнейшему трудоустройству 300 кыргызских граждан на японские фабрики по программе «технических стажеров».
Сила труда в отношениях между Японией и странами Центральной Азии в самом начале формирования, развитая, но «стареющая» японская экономика является перспективным направлением для трудовых мигрантов из стран региона. Токио взял курс на постепенное расширение сотрудничества в трудовой сфере с государствами ЦАР, что становится дополнительным экономическим стимулом для развития межгосударственных отношений на основе расширения экономически мотивированных и масштабных социальных связей между государствами.
В тоже время помимо традиционных форматов работы с иностранной рабочей силой Япония демонстрирует альтернативные подходы в реализации власти труда через проект JICA «Техническая сотрудничество» (ТС). ТС — это многоуровневая система помощи в развитии человеческого капитала стран Центральной Азии, которая позволяет наладить межличностные отношения между японскими и центрально-азиатскими квалифицированными специалистами через содействие в освоении конкретных японских технологий, организационное и управленческое содействие. За время реализации ТС (по 2020 г. включительно) в Центральной Азии Казахстан посетило 339 специалистов из Японии, Кыргызстан — 1167, Таджикистан — 392, Туркменистан — 56, Узбекистан — 1113.
Таким образом, программа ТС способствует расширению взаимозависимости между Японией и странами Центральной Азии в сфере повышения профессиональной подготовки и переподготовки, что можно отнести к трудовым отношениям, которые основываются на немногочисленных межличностных профессиональных контактах, но с более качественным вовлечением и персональным отбором высококвалифицированных специалистов. Токио изменяет типичную для силы труда интенсивно-диффузно-коммунальную природу, формируя дополнительное интенсивно-диффузно-деловое влияние в экономических взаимодействиях со странами региона.
Тем не менее Токио пытается поддерживать видовое разнообразие институциональных форм международной власти в экономике, участвуя в развитии транспортной инфраструктуры региона через международные институты, где японская сторона является влиятельным стейкхолдером. С 1997 г. в рамках Азиатского банка развития (АБР) была запущена программа Центральноазиатского регионального экономического сотрудничества (ЦАРЭС). Цель программы — создание широтных и меридианных транспортных коридоров через Центрально-Азиатский регион: от морских портов Пакистана до южной части Казахстана, от границ Китая через Закавказье в Европу. За период с 2001 по 2020 г. АБР выделил более 30 млрд долл. на 137 проектов в области автомобильных и железных дорог, авиации.
В рамках ЦАРЭС осуществляется совместная выработка стратегического развития транспорта, связи и человеческого потенциала в регионе, что вовлекает значительное количество лиц, принимающих решение в целенаправленную социальную коммуникацию: в 2006–2010 гг. был предложен первый комплексный план действий; в 2011 г. на Министерской конференции была запущена Стратегия ЦАРЭС-2020, а с октября 2017 г. на 16-й Министерской конференции — Стратегия ЦАРЭС-2030.
Формально деятельность АБР в регионе напрямую не связана с внешней политикой Японии, но, учитывая роль японских международных чиновников как в развитии отношений этого института со странами региона, так и в процессе принятия решений в структуре АБР, АБР можно рассматривать как один из инструментов внешней политики Японии. Непосредственное японское участие в развитии транспортной инфраструктуры региона фиксируется во многих центральноазиатских аэропортах в виде благодарственной надписи в адрес JICA на автоматических дверях японской компании NABCO.
Токио одним из первых начал системно работать по формированию логистической связанности в регионе, что позволяет проецировать силу инфраструктуры Японии в центральноазиатском пространстве. Однако говорить о полноценном использовании инфраструктурной силы для замыкания отношений со странами ЦАР на японской экономике не приходится. Объективные географические ограничения не позволяют японской стороне выстраивать характерные для силы инфраструктуры социальные практики: строительство автомобильных и железных дорог, речных и морских сообщений, трубопроводов между странами. Активность в рамках ЦАРЭС показывает, что сила инфраструктуры скорее компенсируется другими институциональными формами: силой капитала (финансирование логистических проектов) и политическим влиянием в международных институтах.
Специальная социальная практика в реалиализации экономической власти Японии
Выше мы подробно показали особую роль JICA в реализации социальной практики во всех институциональных формах международной власти Японии в экономической сфере. ОСОП, ОПР, ТС — все эти проекты JICA, как и JITCO для трудовой власти, способствуют интерстициальному эффекту, или смычке деятельности государственных и частных субъектов, обеспечивая наложение и переплетение социальных контактов в экономике и политике при реализации международной власти Японии, что формирует условия для более качественного управления межгосударственными отношениями. Однако система японо-центральноазиатских отношений в экономической сфере имеет более сложную логику.
Говоря о силе торговли и капитала, необходимо отметить деятельность специализированного института, который отвечает за реализацию этих институциональных форм, — Японской организации внешней торговли (JETRO). JETRO — государственная организация, занимающаяся развитием торговых и инвестиционных связей между Японией и остальным миром. Организация имеет 49 региональных представительств на территории Японии (1156 сотрудников) и 76 зарубежных офисов (703 сотрудника) в 55 странах мира. На постсоветском пространстве JETRO представлена только в РФ и в Центральной Азии (с 2000 г. офис в Ташкенте).
Фактически JETRO целенаправленно создает и поддерживает социальные взаимодействия между участниками внешнеторговой и инвестиционной деятельности в межгосударственных отношениях для представителей как делового, так и государственного секторов. В частности: налаживание контактов между странами в производственно-технической сфере; сбор и накопление информации об экономиках и промышленности; консалтинговые услуги для бизнеса по индивидуальным заявкам; предоставление торгово-экономической информации о Японии; содействие выставочной деятельности — все то, что можно классифицировать как интенсивно-диффузно-коммунальное влияние.
Активность JETRO в создании социальных контактов в японо-узбекистанских деловых отношениях можно оценить по работе ташкентского офиса. В рамках Меморандума между JETRO и Министерством инвестиций и торговли Узбекистана с апреля по декабрь 2021 г. был организован проект «Караван вебинаров по региональной экономике Узбекистана», где японским предпринимателям (более 100) на семи онлайн-встречах подробно рассказали об экономическом потенциале регионов и свободных экономических зон.
Деятельность JETRO имеет ряд особенных практик. Первая — выполнение функции секретариата Ассоциации японских предпринимателей в Узбекистане, что характеризует JETRO как связующее звено между государством и бизнесом, а также общественного агента, обладающего более качественным мобилизационными свойствами по отношению к японскому бизнесу. Вторая — организация для представителей государственного управления мероприятий по повышению квалификации, включая стажировку в Высшей школе Института развивающихся экономик Японии (IDEAS-JETRO). В данном случае можно говорить о том, что JETRO участвует в формировании связей на высшем социальном уровне. К примеру, 31 января 2023 г. заместителем министра занятости и сокращения бедности Республики Узбекистан стал Э.М.Мухитдинов, который в 2007 г. окончил IDEAS-JETRO.
Узбекистаном деятельность JETRO не ограничивается: в конце 2022 г. был подписан меморандум о сотрудничестве с Национальным инвестиционным агентством при Президенте Кыргызской Республики с целью реализации проектов по расширению деловых отношений и обмена информацией о бизнесе и промышленности. Соглашение подписано председателем JETRO Н.Сасаки и директором по политическим и экономическим исследованиям администрации президента А.Исановым в присутствии премьера А.Жапарова и бывшего посла Японии в Кыргызстане С.Маэда.
Завершая анализ специфики экономических взаимоотношений Японии со странами Центральной Азии, важно обратить внимание на деятельность Японской ассоциации по торговле с Россией и новыми независимыми организациями (РОТОБО). В эту организацию входит более 200 членов: торговые фирмы, промышленные предприятия, банки, отраслевые ассоциации, логистические и пассажирские компании, органы местного самоуправления.
РОТОБО осуществляет модерирование правительственных, деловых и общественных коммуникаций через создание двухсторонних сетевых организаций по улучшению инвестиционной среды в межгосударственных отношениях между Японией и странами ЦАР. Такое сетевое взаимодействие осуществляется по формуле «Сеть по улучшению инвестиционной среды» (Network for Investment Environment Improvement, NIEI): «Japan — Uzbekistan NIEI» (основана в 2008 г.), «Japan — Kyrgyzstan NIEI» (2009), «Japan — Kazakhstan NIEI» (2011), «Japan — Turkmenistan NIEI» (2013), «Japan — Tajikistan NIEI» (2021).
В этих сетевых организациях РОТОБО возглавляет секретариат от японской стороны и совместно с руководителем секретариата от страны ЦА выступает в качестве единого центра управления, который консолидирует информацию и деятельность деловых, правительственных и общественных структур, обеспечивает нахождение точек взаимного интереса и определяет экономическую повестку межгосударственных отношений.
Система социальных контактов во главе с РОТОБО имеет три контура взаимодействия: первый — согласование общей позиции между японскими государственными и частными акторами в рамках специализированных государственных структур типа JICA, JETRO, JITCO; второй — согласование общих действий между японскими и центрально-азиатскими правительственными и деловыми акторами в рамках Экономических комитетов; третий — согласование общих действий между всеми участниками японо-центральноазиатских отношений в рамках NIEI.
Соответственно, социальная практика в рамках РОТОБО также работает на стыке экономических и политических связей, способствуя расширению интерстициального эффекта, который позволяет японской стороне мультиплицировать влияние различных институциональных форм и выстраивать особенные комплексы социального влияния в межгосударственных отношениях.
Выводы
Исследование институциональных форм международной власти Токио в экономических отношениях со странами Центрально-Азиатского региона показывает, что японской стороне удается оперировать основными институциональными формами власти, вырабатывая собственную логику межгосударственных отношений, замкнутых на японской стороне. Международная власть Японии в экономической сфере поддерживает самодостаточный комплекс социального влияния, который имеет собственный дизайн из накладывающихся друг на друга институциональных форм. При этом прослеживается асимметрия влияния, где наиболее влиятельными формами являются сила торговли и капитала, предпринимаются попытки усилить силу труда и инфраструктуры, но их слабый потенциал влияния лишь частично компенсируется нетипичными практиками.
В ходе исследования мы определили ряд факторов, характеризующих особенность японского присутствия в регионе.
Во-первых, несмотря на объективные ограничения, стремление реализовывать полный перечень институциональных форм экономической власти, который усиливается специальными социальными практиками в рамках JICA, JETRO, JITCO, что позволяет обеспечивать взаимодополнение и взаимоусиление различных типов влияния в социальных отношениях (от диффузных до авторитетных, от экстенсивных до интенсивных, от деловых до коммунальных). В результате разнообразие институциональных форм и социальных практик в отношениях между Японией и странами Центральной Азии повышает плотность социальных взаимодействий и усиливает взаимозависимость между Токио и странами Центральной Азии.
Во-вторых, Токио реализует особую социальную практику в межгосударственных отношениях со странами региона — «Network for Investment Environment Improvement», где на принципах сетевой организации японский корпоративный сектор в лице ROTOBO координирует экономико-политическое взаимодействие между правительственными, деловыми и общественными сообществами.
Социальные контакты в рамках сети NIEI обеспечивают интенсивность межгосударственного взаимодействия на индивидуальном и групповом уровнях, встраиваясь во все поры экономических отношений, что способствует большей слаженности действий и концентрации ресурсов для реализации согласованной повестки между Японией и странами ЦАР. Использование Японией в международных делах таких сетевых структур стимулирует интерстициальный эффект, что формирует потенциал для качественных эмердженальных изменений в японо-центральноазиатских отношениях в будущем.
Текущий комплекс экономического влияния международной власти Японии в Центральной Азии при всех своих новаторских подходах имеет ряд сдерживающих факторов: средние значения силы торговли и инвестиций, ограниченное использование силы труда, географические барьеры для реализации силы инфраструктуры — все это не позволяет Токио претендовать на первенство.
Однако асимметрия в пользу частного сектора при реализации экономического влияния международной власти Японии со странами ЦАР способствует снижению антагонистичности как для японского участия в региональных делах, так и для взаимодействия стран региона с Японией, особенно в условиях усиления процессов многополярности и конкуренции между крупными державами. На случай дальнейшей эскалации мировой обстановки японская сторона сформировала особый дизайн институциональных форм и социальных практик для реализации своей международной власти в Центральной Азии, который способствует расширению влияния в регионе, давая возможность Японии стать одним из основных бенефициаров многовекторной политики стран Центральной Азии.
Денис Борисов, журнал «Вестник Санкт-Петербургского университета. Международные отношения»
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai
Пространство Центральной Азии (ЦА) характеризуется как обладающее большим числом активных государств, обладающих ресурсами и возможностями для реализации собственных региональных систем сотрудничества. В Ценрально-Азиатском регионе (ЦАР) формируются стратегические и тактические условия, которые расширяют люфты для международных инициатив не только крупных, но и средних государств. Множественность участников, действующих на пространстве Центральной Азии, ярко отражает всю сложность кооперационных и конфликтных взаимоотношений, происходящих в современной мировой политике.
В этом контексте исследовательский интерес представляет изучение особенностей региональных подходов различных внерегиональных государств по формированию инклюзивной системы межгосударственных связей с центральноазиатскими странами. Исследовательский интерес привлекает внешняя политика Японии в Центральной Азии. Социологические опросы, проведенные по заказу МИД Японии в 2014, 2018 и 2021 гг., фиксируют тенденцию: Токио — единственный внерегиональный актор, отношения с которым, по мнению населения стран региона, в будущем должны улучшиться, и это мнение стабильно. Результаты трех замеров при ответе на два вопроса о важности отношений в настоящем и в будущем распределились следующим образом (%): Россия — 75 против 72 (2014), 64 против 51 (2018), 74 против 59 (2021); Китай — 35–33, 20–17, 42–32; Япония — 23–24, 7–9, 17–18; Турция — 23–18, 9–9, 26–20. Принимая все методологические ограничения, можно зафиксировать, что с Японией население стран Центральной Азии хочет расширять взаимодействие в будущем, а вот отношения с РФ, КНР, Турцией воспринимаются как вызов. Наша статья посвящена изучению межгосударственных отношений между Японией и станами Центральной Азии с целью оценки содержания и особенностей японо-центральноазиатских взаимодействий. <...>
Институциональные формы международной власти Японии в экономической сфере
Потенциал торговой власти Токио в регионе по объективным причинам ограничен. Географическая удаленность, высокая стоимость японского оборудования, сильная конкуренция и требовательные стандарты японского рынка незначительно компенсируются высоким экономическим потенциалом Страны восходящего солнца. Статистика Конференции ООН по торговле и развитию показывает, что торговая сила в абсолютных значениях по импорту и по экспорту в отношениях между Японией и центральноазиатскими странами значительно уступает показателям других внерегиональных игроков.
Однако если мы обратим внимание на другой количественный показатель внешнеторговых отношений — сальдо торгового баланса, то позиции Токио не так отстают, как при общем рассмотрении. Данные показывают, что экономики центрально-азиатских государств приумножают национальное богатство в торговых отношениях со Страной восходящего солнца. Здесь нужно сделать оговорку, что основная часть регионального профицита формируется в японо-казахстанских торговых отношениях за счет импорта продукции низкого передела нефтяной и горнодобывающей отрасли, но первоочередной интерес к продукции первичного сектора — это общее свойство для всех внешних партнеров стран региона.
Помимо интереса к природным ресурсам, что свойственно для крупного бизнеса, Японское агентство по международному сотрудничеству (JIСA) в 2011 г. инициировало пилотный проект «Одно село — один продукт» (ОСОП) в Иссык-Кульской области Кыргызстана. Кыргызский опыт японская сторона распространяет и на другие страны региона: с 2014 г. проект стартовал в Таджикистане, с 2021 г. — в пилотном режиме в Жамбылской, Западно-Казахстанской, Костанайской и Мангыстауской областях Казахстана, с 2022 г. — о желании подключиться к этому проекту объявили узбекские власти.
Главные особенности проекта — это управленческая, финансовая и технологическая помощь Японии для организации производства высокомаржинальной продукции на базе местных природных и трудовых ресурсов с последующей поставкой на японский рынок.
Социальная практика проекта ОСОП показывает, что при реализации торговой власти Японии стимулируется импорт продукции микро-, малого и среднего бизнеса из аграрной, пищевой и промысловой отраслей (мед, овощи и фрукты, хлопок и ткани, лекарственные растения). Таким образом, японцы частично компенсируют низкие количественные показатели торговой власти в регионе с помощью развития более качественных социально-экономических связей, замыкая на своей экономике сельские общины и небольшие трудовые коллективы стран ЦАР. С помощью ОСОП типичный экстенсивно-диффузно-деловой характер влияния торговой власти дополняется интенсивно-коммунальным воздействием. Социальный охват проекта можно оценить по опыту реализации ОСОП в Кыргызстане: в Иссык-Кульской области в 2011 г. приняло участие 550 человек из 64 общин; в 2016-м — около 2000 из 178; в 2017-м — 2200 из 220, а в 2020 г. проект вышел на цифру почти 3000 человек.
Потенциал силы капитала можно оценить, обратившись к наиболее показательному маркеру — прямые иностранные инвестиции (ПИИ). В нашей работе для количественного анализа потенциала силы капитала в межгосударственных отношениях между Японией и странами ЦАР используется статистическая информация Международного валютного фонда по экономике Казахстана. Мы обращаем внимание только на тенденции: Токио является заметным игроком в центральноазиатской экономике, а масштабы японских капиталовложений соотносятся с другими внерегиональными субъектами.
Сила капитала Японии сопоставима с показателями других государств, активно действующих в регионе. В тоже время Токио, как и в торговой сфере, усиливает влияние власти капитала дополнительными практиками. В частности, по инициативе японской стороны в 1992 г. страны ЦАР обрели статус развивающихся и получили доступ к финансированию в рамках программы Официальная помощь развитию (ОПР). ОПР входит в проектный портфель Японского агентства международного сотрудничества (Japan International Cooperation Agency, JICA), являясь сложившейся практикой в международной политике Страны восходящего солнца, которая выполняет важную функцию в применении японских финансовых и валютно-кредитных возможностей во взаимоотношениях с развивающимися странами.
Результативность ОПР — это 162 национальных проекта на территории ЦА и безвозмездные гранты на общую сумму более 720 млн долл. за последние 20 лет. Основным выгодоприобретателем стал Таджикистан — 46%, далее Кыргызстан — 33%, Узбекистан — 18%, Казахстан — 2,5%, Туркменистан — 0,5%. ОПР, помимо безвозмездной грантовой помощи, с 2002 по 2020 г. предоставил кредиты на сумму 3,5 млрд долл., из которых 91% получил Ташкент. ОПР добавляет силе капитала Японии нехарактерное диффузно-коммунальное влияние, привнося социальную ответственность и благотворительность в сугубо коммерческие взаимоотношения: финансирование маржинальных проектов первичного и вторичного секторов дополняется вложениями в низкодоходные или благотворительные социальные проекты, что безусловно повышает качество социальных взаимодействий.
Сила труда в отношениях между Японией и странами ЦАР является наименее развитой институциональной формой. Данные ООН показывают, что за последние 20 лет в отношениях между Японией и странами ЦАР не сформировалось значимых миграционных потоков. Несмотря на достаточно консервативную политику в отношении иностранной рабочей силы из Центральной Азии, японская сторона имеет развитый опыт реализации власти труда в международных отношениях. В 1991 г. был создан специальный межведомственный фонд «Японская организация международного сотрудничества в области подготовки кадров» (JITCO), который реализует Программу обучения технических стажеров (TITP). Главная цель программы — это помощь в развитии человеческого капитала развивающихся стран через обучения передовым технологиям и управленческим практикам на японских предприятиях.
JITCO, имея 11 региональных представительств по всей Японии, обеспечивает взаимодействие между бизнесом (формируют заказ на рабочую силу), правительством (обеспечивает нормативно-правовое регулирование и надзор) и зарубежными партнерами (предоставляют трудовых мигрантов и поручительство за них).
C 2017 г. для адресной работы со всеми участниками (иностранные рабочие, принимающая организация, отправляющая организация) на всех стадиях участия в TITP была дополнительно создана Организация обучения технических стажеров (OTIT). С одной стороны, такая институциональная система позволяет японскому бизнесу с помощь иностранных стажеров закрывать нехватку рабочей силы в трудоемких отраслях: сельское хозяйство, строительство, рыболовство, общественное питание, машиностроение и металлургия и др. С другой — это предоставляет иностранным рабочим, желающим трудоустроиться в японской экономике, понятные правовые процедуры и помощь.
Страны Центральной Азии относительно недавно начали участвовать в TITP и пока не входят в число основных стран-доноров. Первым, кто включился в работу Программы обучения технических стажеров, стал Узбекистан, наиболее избыточная по трудовым ресурсам страна региона. В 2017 г. в Ташкенте по инициативе Агентства по вопросам внешней трудовой миграции при Министерстве занятости и трудовых отношений Узбекистана был открыт был открыт Центр по предвыездной адаптации и обучению технических стажеров. В 2019 г. между Японией и Узбекистаном подписан меморандум «О сотрудничестве по соответствующей реализации системы, касательно иностранных трудовых ресурсов, со статусом пребывания «работник со специальными навыками».
Данное соглашение позволило Узбекистану войти в число 10 стран, из которых высококвалифицированные работники могут получать специальную японскую рабочую визу по программе tokutei ginou (специальные навыки), позволяющейя работать в Японии в 14 областях, в частности в авиации, судостроении, машиностроении, производстве электронной техники, строительстве, ремонте машин, гостиничномй и ресторанном сервисе, уходе за больными, сельском хозяйстве. В 2022 г. Программу обучения технических стажеров опробовали в Кыргызстане через подписание трехстороннего соглашения между Центром трудоустройства граждан за рубежом при Министерстве труда, социального обеспечения и миграции Кыргызской Республики, «KOBE International Trade Promotion Association» и Институтом Японоведения при Кыргызском государственном университете им. И.Арабаева. Соглашение регулирует вопросы сотрудничества по обучению и дальнейшему трудоустройству 300 кыргызских граждан на японские фабрики по программе «технических стажеров».
Сила труда в отношениях между Японией и странами Центральной Азии в самом начале формирования, развитая, но «стареющая» японская экономика является перспективным направлением для трудовых мигрантов из стран региона. Токио взял курс на постепенное расширение сотрудничества в трудовой сфере с государствами ЦАР, что становится дополнительным экономическим стимулом для развития межгосударственных отношений на основе расширения экономически мотивированных и масштабных социальных связей между государствами.
В тоже время помимо традиционных форматов работы с иностранной рабочей силой Япония демонстрирует альтернативные подходы в реализации власти труда через проект JICA «Техническая сотрудничество» (ТС). ТС — это многоуровневая система помощи в развитии человеческого капитала стран Центральной Азии, которая позволяет наладить межличностные отношения между японскими и центрально-азиатскими квалифицированными специалистами через содействие в освоении конкретных японских технологий, организационное и управленческое содействие. За время реализации ТС (по 2020 г. включительно) в Центральной Азии Казахстан посетило 339 специалистов из Японии, Кыргызстан — 1167, Таджикистан — 392, Туркменистан — 56, Узбекистан — 1113.
Таким образом, программа ТС способствует расширению взаимозависимости между Японией и странами Центральной Азии в сфере повышения профессиональной подготовки и переподготовки, что можно отнести к трудовым отношениям, которые основываются на немногочисленных межличностных профессиональных контактах, но с более качественным вовлечением и персональным отбором высококвалифицированных специалистов. Токио изменяет типичную для силы труда интенсивно-диффузно-коммунальную природу, формируя дополнительное интенсивно-диффузно-деловое влияние в экономических взаимодействиях со странами региона.
Географическая удаленность Японии, как и морская изолированность стран Центральной Азии, сильно ограничивает японский потенциал инфраструктурной силы.
Тем не менее Токио пытается поддерживать видовое разнообразие институциональных форм международной власти в экономике, участвуя в развитии транспортной инфраструктуры региона через международные институты, где японская сторона является влиятельным стейкхолдером. С 1997 г. в рамках Азиатского банка развития (АБР) была запущена программа Центральноазиатского регионального экономического сотрудничества (ЦАРЭС). Цель программы — создание широтных и меридианных транспортных коридоров через Центрально-Азиатский регион: от морских портов Пакистана до южной части Казахстана, от границ Китая через Закавказье в Европу. За период с 2001 по 2020 г. АБР выделил более 30 млрд долл. на 137 проектов в области автомобильных и железных дорог, авиации.
В рамках ЦАРЭС осуществляется совместная выработка стратегического развития транспорта, связи и человеческого потенциала в регионе, что вовлекает значительное количество лиц, принимающих решение в целенаправленную социальную коммуникацию: в 2006–2010 гг. был предложен первый комплексный план действий; в 2011 г. на Министерской конференции была запущена Стратегия ЦАРЭС-2020, а с октября 2017 г. на 16-й Министерской конференции — Стратегия ЦАРЭС-2030.
Формально деятельность АБР в регионе напрямую не связана с внешней политикой Японии, но, учитывая роль японских международных чиновников как в развитии отношений этого института со странами региона, так и в процессе принятия решений в структуре АБР, АБР можно рассматривать как один из инструментов внешней политики Японии. Непосредственное японское участие в развитии транспортной инфраструктуры региона фиксируется во многих центральноазиатских аэропортах в виде благодарственной надписи в адрес JICA на автоматических дверях японской компании NABCO.
Токио одним из первых начал системно работать по формированию логистической связанности в регионе, что позволяет проецировать силу инфраструктуры Японии в центральноазиатском пространстве. Однако говорить о полноценном использовании инфраструктурной силы для замыкания отношений со странами ЦАР на японской экономике не приходится. Объективные географические ограничения не позволяют японской стороне выстраивать характерные для силы инфраструктуры социальные практики: строительство автомобильных и железных дорог, речных и морских сообщений, трубопроводов между странами. Активность в рамках ЦАРЭС показывает, что сила инфраструктуры скорее компенсируется другими институциональными формами: силой капитала (финансирование логистических проектов) и политическим влиянием в международных институтах.
Специальная социальная практика в реалиализации экономической власти Японии
Выше мы подробно показали особую роль JICA в реализации социальной практики во всех институциональных формах международной власти Японии в экономической сфере. ОСОП, ОПР, ТС — все эти проекты JICA, как и JITCO для трудовой власти, способствуют интерстициальному эффекту, или смычке деятельности государственных и частных субъектов, обеспечивая наложение и переплетение социальных контактов в экономике и политике при реализации международной власти Японии, что формирует условия для более качественного управления межгосударственными отношениями. Однако система японо-центральноазиатских отношений в экономической сфере имеет более сложную логику.
Говоря о силе торговли и капитала, необходимо отметить деятельность специализированного института, который отвечает за реализацию этих институциональных форм, — Японской организации внешней торговли (JETRO). JETRO — государственная организация, занимающаяся развитием торговых и инвестиционных связей между Японией и остальным миром. Организация имеет 49 региональных представительств на территории Японии (1156 сотрудников) и 76 зарубежных офисов (703 сотрудника) в 55 странах мира. На постсоветском пространстве JETRO представлена только в РФ и в Центральной Азии (с 2000 г. офис в Ташкенте).
Фактически JETRO целенаправленно создает и поддерживает социальные взаимодействия между участниками внешнеторговой и инвестиционной деятельности в межгосударственных отношениях для представителей как делового, так и государственного секторов. В частности: налаживание контактов между странами в производственно-технической сфере; сбор и накопление информации об экономиках и промышленности; консалтинговые услуги для бизнеса по индивидуальным заявкам; предоставление торгово-экономической информации о Японии; содействие выставочной деятельности — все то, что можно классифицировать как интенсивно-диффузно-коммунальное влияние.
Активность JETRO в создании социальных контактов в японо-узбекистанских деловых отношениях можно оценить по работе ташкентского офиса. В рамках Меморандума между JETRO и Министерством инвестиций и торговли Узбекистана с апреля по декабрь 2021 г. был организован проект «Караван вебинаров по региональной экономике Узбекистана», где японским предпринимателям (более 100) на семи онлайн-встречах подробно рассказали об экономическом потенциале регионов и свободных экономических зон.
Деятельность JETRO имеет ряд особенных практик. Первая — выполнение функции секретариата Ассоциации японских предпринимателей в Узбекистане, что характеризует JETRO как связующее звено между государством и бизнесом, а также общественного агента, обладающего более качественным мобилизационными свойствами по отношению к японскому бизнесу. Вторая — организация для представителей государственного управления мероприятий по повышению квалификации, включая стажировку в Высшей школе Института развивающихся экономик Японии (IDEAS-JETRO). В данном случае можно говорить о том, что JETRO участвует в формировании связей на высшем социальном уровне. К примеру, 31 января 2023 г. заместителем министра занятости и сокращения бедности Республики Узбекистан стал Э.М.Мухитдинов, который в 2007 г. окончил IDEAS-JETRO.
Узбекистаном деятельность JETRO не ограничивается: в конце 2022 г. был подписан меморандум о сотрудничестве с Национальным инвестиционным агентством при Президенте Кыргызской Республики с целью реализации проектов по расширению деловых отношений и обмена информацией о бизнесе и промышленности. Соглашение подписано председателем JETRO Н.Сасаки и директором по политическим и экономическим исследованиям администрации президента А.Исановым в присутствии премьера А.Жапарова и бывшего посла Японии в Кыргызстане С.Маэда.
Завершая анализ специфики экономических взаимоотношений Японии со странами Центральной Азии, важно обратить внимание на деятельность Японской ассоциации по торговле с Россией и новыми независимыми организациями (РОТОБО). В эту организацию входит более 200 членов: торговые фирмы, промышленные предприятия, банки, отраслевые ассоциации, логистические и пассажирские компании, органы местного самоуправления.
РОТОБО осуществляет модерирование правительственных, деловых и общественных коммуникаций через создание двухсторонних сетевых организаций по улучшению инвестиционной среды в межгосударственных отношениях между Японией и странами ЦАР. Такое сетевое взаимодействие осуществляется по формуле «Сеть по улучшению инвестиционной среды» (Network for Investment Environment Improvement, NIEI): «Japan — Uzbekistan NIEI» (основана в 2008 г.), «Japan — Kyrgyzstan NIEI» (2009), «Japan — Kazakhstan NIEI» (2011), «Japan — Turkmenistan NIEI» (2013), «Japan — Tajikistan NIEI» (2021).
В этих сетевых организациях РОТОБО возглавляет секретариат от японской стороны и совместно с руководителем секретариата от страны ЦА выступает в качестве единого центра управления, который консолидирует информацию и деятельность деловых, правительственных и общественных структур, обеспечивает нахождение точек взаимного интереса и определяет экономическую повестку межгосударственных отношений.
Система социальных контактов во главе с РОТОБО имеет три контура взаимодействия: первый — согласование общей позиции между японскими государственными и частными акторами в рамках специализированных государственных структур типа JICA, JETRO, JITCO; второй — согласование общих действий между японскими и центрально-азиатскими правительственными и деловыми акторами в рамках Экономических комитетов; третий — согласование общих действий между всеми участниками японо-центральноазиатских отношений в рамках NIEI.
Деятельность РОТОБО показывает, что при всей вовлеченности государственных институтов в развитие взаимоотношений со странами региона, именно частный сектор находится в центре японо-центральноазиатских отношений.
Соответственно, социальная практика в рамках РОТОБО также работает на стыке экономических и политических связей, способствуя расширению интерстициального эффекта, который позволяет японской стороне мультиплицировать влияние различных институциональных форм и выстраивать особенные комплексы социального влияния в межгосударственных отношениях.
Выводы
Исследование институциональных форм международной власти Токио в экономических отношениях со странами Центрально-Азиатского региона показывает, что японской стороне удается оперировать основными институциональными формами власти, вырабатывая собственную логику межгосударственных отношений, замкнутых на японской стороне. Международная власть Японии в экономической сфере поддерживает самодостаточный комплекс социального влияния, который имеет собственный дизайн из накладывающихся друг на друга институциональных форм. При этом прослеживается асимметрия влияния, где наиболее влиятельными формами являются сила торговли и капитала, предпринимаются попытки усилить силу труда и инфраструктуры, но их слабый потенциал влияния лишь частично компенсируется нетипичными практиками.
В ходе исследования мы определили ряд факторов, характеризующих особенность японского присутствия в регионе.
Во-первых, несмотря на объективные ограничения, стремление реализовывать полный перечень институциональных форм экономической власти, который усиливается специальными социальными практиками в рамках JICA, JETRO, JITCO, что позволяет обеспечивать взаимодополнение и взаимоусиление различных типов влияния в социальных отношениях (от диффузных до авторитетных, от экстенсивных до интенсивных, от деловых до коммунальных). В результате разнообразие институциональных форм и социальных практик в отношениях между Японией и странами Центральной Азии повышает плотность социальных взаимодействий и усиливает взаимозависимость между Токио и странами Центральной Азии.
Во-вторых, Токио реализует особую социальную практику в межгосударственных отношениях со странами региона — «Network for Investment Environment Improvement», где на принципах сетевой организации японский корпоративный сектор в лице ROTOBO координирует экономико-политическое взаимодействие между правительственными, деловыми и общественными сообществами.
Социальные контакты в рамках сети NIEI обеспечивают интенсивность межгосударственного взаимодействия на индивидуальном и групповом уровнях, встраиваясь во все поры экономических отношений, что способствует большей слаженности действий и концентрации ресурсов для реализации согласованной повестки между Японией и странами ЦАР. Использование Японией в международных делах таких сетевых структур стимулирует интерстициальный эффект, что формирует потенциал для качественных эмердженальных изменений в японо-центральноазиатских отношениях в будущем.
Текущий комплекс экономического влияния международной власти Японии в Центральной Азии при всех своих новаторских подходах имеет ряд сдерживающих факторов: средние значения силы торговли и инвестиций, ограниченное использование силы труда, географические барьеры для реализации силы инфраструктуры — все это не позволяет Токио претендовать на первенство.
Однако асимметрия в пользу частного сектора при реализации экономического влияния международной власти Японии со странами ЦАР способствует снижению антагонистичности как для японского участия в региональных делах, так и для взаимодействия стран региона с Японией, особенно в условиях усиления процессов многополярности и конкуренции между крупными державами. На случай дальнейшей эскалации мировой обстановки японская сторона сформировала особый дизайн институциональных форм и социальных практик для реализации своей международной власти в Центральной Азии, который способствует расширению влияния в регионе, давая возможность Японии стать одним из основных бенефициаров многовекторной политики стран Центральной Азии.
Денис Борисов, журнал «Вестник Санкт-Петербургского университета. Международные отношения»
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai
Другие Актуальное
Рашид Алимов: «В Житань-парке знают и бережно охраняют каждое дерево независимо от того, кто его посадил – революционер или император»
21.01.2026 15:43:08
Ракеш Бхадаурия объясняет долгосрочную ставку Индии на «связность на основе правил» – модель евразийской интеграции, призванную изменить региональный баланс сил.
21.01.2026 11:43:23
Родион Чемонин побывал на премьере обновлённой легенды – комедии «№ 13» в Театре Олега Табакова – и проследил её эволюцию от громкого хита 2001 года до сегодняшней, политически окрашенной версии.
20.01.2026 17:58:18