Малайзия

Когда-то правительства стран Юго-Восточной Азии вели решительную борьбу с подъёмом исламского радикализма и добились в этом успеха. Однако сегодня в двух крупнейших мусульманских государствах региона – Малайзии и Индонезии – происходит бескровная, но не менее значимая трансформация. Ислам утверждается здесь не через насилие, а мирными методами – через политику, законодательство, потребительскую культуру и социальное давление, сообщает The Economist.

---

С начала 2026 года в Индонезии вступил в силу новый уголовный кодекс, запрещающий секс вне брака и расширяющий трактовку богохульства и вероотступничества. Документ также легитимизирует «любое действующее обычное право», что открывает путь для применения местными властями норм шариата, зачастую дискриминирующих женщин и меньшинства. Несколькими месяцами ранее, в августе 2025-го, малайзийский штат Тренгану начал применять шариатскую норму, вводящую штраф до 3000 ринггитов ($770) и тюремное заключение до двух лет для мужчин-мусульман, пропустивших пятничную молитву. Для сравнения: даже в Иране или Саудовской Аравии подобная мера не предусмотрена.

Эти примеры ставят под сомнение устоявшийся тезис о том, что модернизация неизбежно ведёт к секуляризации [снижение роли религии – прим. ред.]. Вопреки тенденциям Восточной Азии и Европы, где экономический рост коррелирует со снижением религиозности, в Малайзии и Индонезии наблюдается обратный процесс. Либералы нередко полагают, что образование, доступ в интернет и либерализация ценностей автоматически подталкивают общество к светскому мировоззрению. Однако реальность мусульманского мира Юго-Восточной Азии свидетельствует об ином.


Пути двух стран к состоянию религиозности различны. Малайзия официально признаёт ислам государственной религией и наделяет штаты широкой юрисдикцией в религиозных вопросах. На национальном уровне координацией занимается Департамент исламского развития Малайзии (Jabatan Kemajuan Islam Malaysia, JAKIM). Степень его влияния красноречиво иллюстрирует бюджет: на 2026 год на «исламское развитие» выделены рекордные 2,6 млрд ринггитов ($642 млн), что в 50 раз превышает сумму, направленную на содержание всех немусульманских культовых сооружений страны (50 млн ринггитов).

В Индонезии ситуация иная. Здесь нет централизованного религиозного ведомства, а государственная идеология панчасила, запрещая атеизм, гарантирует свободу вероисповедания для шести официальных религий: ислама, протестантизма, католицизма, буддизма, индуизма и конфуцианства. Крупнейшие мусульманские организации, такие как Нахдатул Улама, насчитывающая, по собственным данным, более 100 млн последователей, управляют школами и университетами, продвигая идею совместимости ислама с демократией и местными традициями. Индонезийский ислам исторически впитал в себя индуистско-буддийские практики, анимистические верования и элементы разнообразных локальных культур.

Эта толерантность остаётся заметной: с 17 по 19 февраля миллионы индонезийцев одновременно отмечали начало Рамадана и китайского Нового года. Однако и здесь религиозность неуклонно растёт. Разница – в формах её проявления. В Малайзии ислам стал драйвером политической конкуренции. Правящая коалиция и оппозиция борются за голоса малайцев, составляющих 60 % электората и по конституции обязанных быть мусульманами (хотя бы номинально).


К 2023 году Исламская партия Малайзии (Parti Islam Se-Malaysia, PAS) взяла под контроль четыре штата и стала крупнейшей фракцией в федеральном парламенте, хотя и осталась в оппозиции. Формально в Малайзии существует двойная правовая система: гражданские суды и суды шариата, которые занимаются личными и религиозными делами мусульман. На практике, как отмечает Норшахрил Саат из Института исследований Юго-Восточной Азии в Сингапуре, религиозные власти всё чаще вторгаются в гражданскую сферу. Конфликты возникают там, где пересекаются интересы мусульман и немусульман, например в спорах об опеке над детьми или при смене вероисповедания.

Индонезия, переживая схожее религиозное возрождение, пока избегает пути государственной унификации. Доля женщин, носящих хиджаб, взлетела здесь с примерно 5 % в конце 1990-х до трёх четвертей сегодня. Однако это трансформация, вызванная добровольным выбором и общественным давлением, а не буквой закона. Благочестивые инфлюенсеры собирают многомиллионную аудиторию, часто транслируя консервативные трактовки ислама.

Ключевым катализатором изменений в обеих странах стали социальные сети. TikTok, Instagram* и YouTube превратились в арены для проповедей и общественного осуждения, поясняет Аванг Азман из Университета Малайи. Короткие религиозные видео («микродаква») и популярные проповедники активно тиражируют идеи. TikTok, например, помог PAS расширить электорат на прошлых выборах.

Любой бытовой случай, получивший вирусную огласку, может стать поводом для расследования или скандала, а для политиков-исламистов подобное возмущение служит идеологическим топливом. В Малайзии таких инцидентов будет только прибавляться, тогда как Индонезии для сохранения плюрализма требуется постоянная бдительность.

* Instagram принадлежит компании Meta, которая признана в РФ экстремистской. Её деятельность на территории страны запрещена.

---

Перевод Юлии Рождественской
Иллюстрация: «Евразия сегодня», nik radzi