Ливанская Республика

Территория современного ливанского Триполи была заселена людьми задолго до финикийской эпохи — следы человеческого присутствия здесь находят ещё со времён среднего палеолита, а раскопки в цитадели Сен-Жиль обнаружили следы поселения, относящиеся к позднему бронзовому веку. Однако древний город целиком скрыт под современной застройкой, и археологам удавалось проводить здесь лишь редкие и ограниченные спасательные раскопки. Об этом пишет Жозетт Элайи при участии Алена Жерара Элайи в статье для журнала "Rivista di Studi Fenici".

---

Истории Триполи посвящено немало общих работ — от античности до наших дней, — но финикийскому периоду в них уделено очень мало внимания. Единственные две специальные статьи об этом городе в персидскую эпоху принадлежат авторам данной статьи и были опубликованы 35 лет назад. Настоящая работа — попытка обновить эти данные, включить новые находки и распространить исследование на всю финикийскую эпоху существования города, который, по мнению авторов, незаслуженно обойдён вниманием учёных, хотя был довольно значительным и самобытным.


Временные рамки финикийского периода

Финикийский период в истории Триполи, как и других финикийских городов, охватывает время примерно с 1200 по 333 год до н. э. Потрясения около 1200 года до н. э., связанные с нашествием «народов моря» и внутренними кризисами государств позднего бронзового века, вызвали масштабные миграции населения. Именно тогда сложилась Финикия как самостоятельное культурное и политическое явление — регион, замкнутый на прибрежную зону Восточного Средиземноморья, обрёл собственную идентичность, сочетавшую преемственность с прежней эпохой и способность к обновлению.

Конец финикийского периода датируется 333 годом до н. э. — годом прихода Александра Македонского и завоевания им Финикии. Хотя многие черты сохранились и позже, эллинистическая эпоха обозначила явный разрыв с прежним временем: изменились институты власти, а степень эллинизации сильно варьировалась от города к городу.


Как называли город финикийцы

Вопрос о финикийском имени Триполи остаётся дискуссионным. Существуют три гипотезы: название «Триполис» могло быть греческим переводом местного топонима Вахлия или Махаллата; либо оно отражало настоящее имя города; либо это была греческая передача (interpretatio graeca) неизвестного финикийского названия. Начиная с персидского периода город в разных языках фигурирует под множеством форм — в финикийских, арамейских, греческих, латинских, арабских и старофранцузских источниках.

До появления финикийского имени Атри у города было, по всей видимости, два более ранних названия: Вахлия, упомянутая во II тысячелетии в амарнских рукописях, и Махаллата, встречающаяся в ассирийских надписях I тысячелетия. Одни исследователи связывают Вахлию с Улассой, другие — убедительнее — отождествляют её именно с Триполи. Махаллата упоминается в отчёте о походе ассирийского царя Ашшурнацирапала II в Ливан около 870 года до н. э., среди городов, плативших ему значительную дань, — наряду с Тиром, Сидоном, Библом, Майсой, Кайсой, Амурру и Арвадом.


Имя «Атри» прямо упоминается и в ассирийском источнике — надписи на троне царя Салманасара III, датируемой его восемнадцатым походом (841 год до н. э.), где перечисляются завоёванные им земли «от Верхнего до Нижнего моря»: Хатти, Лухути, Атри, Ливан, Куэ, Табал и Мелид. Судя по географическому порядку перечисления, Атри, скорее всего, находился между юго-западом области Хамат и горой Ливан — что вполне согласуется с местоположением Триполи. Таким образом, греки, по мнению авторов, превратили название «Атри» в «Триполис», поскольку город некогда состоял из трёх поселений.


Где стоял древний город

Финикийский портовый город располагался на оконечности широкого полуострова, ныне занятого частью современного квартала Аль-Мина. В 1980 году там был найден фрагмент аттической чернолаковой чаши (400–325 гг. до н. э.) — древнейшее известное свидетельство заселения этого участка ближе к концу персидского периода или чуть позже.

Античные источники неоднократно упоминают мощные укрепления города — с трёх сторон его защищало море, с четвёртой — суша, где находились городские ворота. Восточная стена, описанная путешественниками ещё в XIX веке, частично была раскопана Анри Саламе-Саркисом в 1975 году.

Согласно распространённому, но, по мнению авторов, ошибочному представлению, тремя городами Триполи были Аль-Мина, Абу-Самра и Аль-Кубба. Найти точное расположение двух «сухопутных» городов среди множества плотно заселённых пунктов региона крайне сложно. Археологические данные показывают, что, помимо портового поселения, в персидскую эпоху были обитаемы холм Абу-Самра и территория к юго-востоку от Аль-Мины, раскопанная Саламе-Саркисом в начале 1970-х годов. Холм Абу-Самра, занимавший стратегическую позицию у входа в долину Кадиша, был заселён ещё в позднем бронзовом веке и позднее — в персидский, римский, византийский и фатимидский периоды, однако следов укреплений там не сохранилось: их, по-видимому, основательно снесли при крестоносцах. Расстояние от холма до портового города (более 3 км) заставляет усомниться в том, что это был один из «трёх городов», если исходить из указанных древними авторами расстояний между ними.


Порт Аль-Мина

Современный Триполи раскинулся у плодородной равнины, которую пересекает река Абу-Али (в верховьях называемая Кадиша) — она делит город на два района: Аль-Кубба на правом берегу и Абу-Самра на левом. Третий, портовый район — Аль-Мина — занимает скалистый полуостров, обращённый на запад, продолженный цепью островов, островков и рифов протяжённостью около 7 км. Самый крупный из них, остров Пальм (Кроликов), несёт следы древнего заселения. Исследования выявили несколько древних уровней моря: анализ островов и побережья свидетельствует о заметных изменениях береговой линии со временем, а также о периодических землетрясениях, упоминаемых письменными источниками, в том числе в VI веке до н. э.


Аэрофотосъёмка выявила остатки древнего защитного мола, уходящего в море к северо-востоку — предположительно, он опирался на риф у островка Эль-Бакар и тянулся на 330 м в длину и 25 м в ширину. Историческая ценность порта подтверждается и письменными источниками: в 333 году до н. э., после битвы при Иссе, Диодор Сицилийский сообщает, что персидский флот стоял именно в Триполи, откуда полководец Аминта отплыл с частью наёмников на Кипр и в Египет, сжигая оставшиеся корабли, чтобы избежать погони; Арриан добавляет, что перед отплытием были подожжены и портовые «арсеналы» — верфи. Правда, существует альтернативная гипотеза (М. Астур), что речь могла идти о другом городе с тем же именем — «Триполисе финикийцев», упоминаемом Псевдо-Скилаком в районе горы Аманус, ближе к театру военных действий у Исса; однако прямых археологических подтверждений существования этого второго Триполиса нет. Диодор также упоминает, что в конце IV века Антигон устроил корабельные верфи в Триполи, Библе и Сидоне.

Античные тексты (в частности, приписываемый псевдо-Аристотелю трактат о ветрах) подробно описывают особенности порта Триполи для навигации — восточный ветер, дующий с равнины у подножия гор Ливан и Бапирон, затруднял вход в гавань и делал её более опасной; упоминается и некий «Посейдонейон» — возможно, храм или святилище Посейдона, либо название месяца. Римский перипл [жанр античных мореходных описаний, от греч. περίπλους — «плавание вокруг», которые римляне унаследовали и развили на основе греческой традиции; это были практические руководства для моряков-купцов, содержавшие маршруты, расстояния, описания портов и товаров — прим. ред.] «Stadiasmus Maris Magni» (III век н. э.) отмечает, что путь от Арвада до Триполи составлял 150 стадиев, в городе была пресная вода, но вход в гавань считался трудным из-за подводных скал, так что кораблям требовался местный лоцман.


История финикийского города

Период после нашествия «народов моря» в целом плохо документирован для всей Финикии, Триполи — не исключение. Известно, что это было время независимости и процветания, когда финикийские корабли постепенно взяли под контроль морские пути и создавали удобные стоянки вдоль побережья — вполне возможно, что моряки портового города Триполи участвовали в этом освоении морей. Некоторые надписанные наконечники стрел из этого региона (в частности, принадлежавшие «царю Закербаалу») говорят о столкновениях, происходивших в те века в окрестностях Амурру или Библа.

Затем город постепенно попал под власть Ассирии. Первые ассирийские набеги ещё не были настоящим завоеванием — это были быстрые вторжения без последствий. Царь Тиглатпаласар I в 1114 году до н. э. дошёл до Средиземного моря и получил дань от Библа, Сидона и Арвада, но Триполи в этом списке не упомянут — вероятно, город тогда ещё не имел большого значения и, возможно, даже не управлялся собственным царём: он не фигурирует ни в амарнской переписке, ни в письмах угаритских царей. При Ашшурнацирапале II (с 883 года до н. э.) разовая дань сменилась более регулярными вассальными отношениями. Около 870 года до н. э., как уже упоминалось, дань этому царю платили Тир, Сидон, Библ, Махаллата, Майса, Кайса, Амурру и Арвад — и если Махаллата действительно тождественна Триполи, то именно с этого момента город оказался в зависимости от Ассирии. Уже при следующем царе, Салманасаре III, в 841 году до н. э. город фигурирует под новым именем — Атри. Причины столь быстрой смены названия за менее чем 30 лет остаются неясными.

По-настоящему прочное ассирийское господство над северной Финикией установил Тиглатпаласар III, основатель Ассирийской империи: в 738 году до н. э. он покорил в районе Триполи города Габалу (Джебель), Ушну, Сиянну восточнее Джебеля, Симиру, Арку и Кашпуну — сам Триполи в этом перечне не упомянут, вероятно, оставаясь второстепенным поселением. Тем не менее, город полностью подчинился Ассирии: Тиглатпаласар разместил в прибрежных городах региона шестерых ассирийских чиновников, отвечавших за военные, политические, налоговые и таможенные вопросы.


Именно в персидский период история города становится значительно яснее благодаря источникам. Тогда выясняется, что Триполи был во многом уникальным городом — как по финикийским, так и по более широким ближневосточным меркам, — что подтверждают и свидетельства греческих авторов, и особая структура его устройства. Впрочем, вся эта информация исходит исключительно из нефиникийских источников, поэтому её стоит воспринимать с определённой осторожностью. Согласно этим данным, Триполи состоял из трёх городов, политически зависимых соответственно от Арвада, Сидона и Тира, и, возможно, периодически становился местом собраний своеобразного федерального совета всех союзных финикийских городов, представленных царями и делегациями поменьше — по структуре это напоминало греческие военные союзы (симмахии).

Наиболее ранним и надёжным источником считается перипл Псевдо-Скилака, датируемый временем правления Филиппа II Македонского (359–335 гг. до н. э.) — это навигационный документ, содержащий ценные сведения о портах и стоянках вдоль побережья. Более поздние авторы рубежа нашей эры — Диодор, Помпоний Мела, Страбон и Плиний Старший — также упоминают трёхчастную структуру Триполи и его отдельные укрепления, хотя и опираются на разные, не всегда независимые источники. Наиболее подробен Диодор, вероятно, опиравшийся на труд эллинистического историка Клитарха и собственные наблюдения: он описывает Триполи как значительный город, «чьё имя соответствует его природе», состоящий из трёх поселений, отстоящих друг от друга на стадию, — города арадцев, города сидонцев и города тирийцев; там, по его словам, финикийцы иногда собирали общий совет (синедрион) для решения важнейших вопросов, и город, судя по всему, сыграл заметную роль во время восстания Сидона в 350 году до н. э.

Подтверждение трёхчастной структуры города находят и у более поздних арабских историков — Аль-Баладури и Ибн аль-Асира, — которые описывают взятие Триполи военачальником Суфьяном ибн Мугибом аль-Азди по приказу Муавии I в 641 году. Согласно этим рассказам, жители Триполи, измотанные долгой осадой трёх укреплённых городов, укрылись в портовом городе и бежали морем при помощи византийского императора. Отсутствие в этих текстах какого-либо упоминания о том, что три города некогда были основаны Арвадом, Сидоном и Тиром, говорит о том, что рассказ опирается исключительно на реалии VII века, без памяти о более древней истории. Значит, к тому времени Триполи всё ещё сохранял свою древнюю тройственную структуру. Однако впоследствии два «сухопутных» города так и не были восстановлены — по всей видимости, они постепенно пришли в упадок и были окончательно разрушены многочисленными набегами на гавань и землетрясениями 1063, 1157 и 1200 годов. Что касается укреплений портового города, их неоднократно перестраивали и усиливали, в частности при омейядском халифе Абд аль-Малике ибн Марване.

Точные границы территории Триполи в персидский период неизвестны — ни один город прямо не назван как принадлежащий ему, но новая роль в конфедерации финикийских городов, вероятно, позволила ему расшириться: возможно, его владения простирались от равнины Аккар до границ библской земли в районе Чекки (античный Теупросопон), охватывая поселения Шейх-Зенад, Ортосия, Арка, Энфе и Чекка — впрочем, точные контуры этой территории остаются гипотетическими.


Повседневная жизнь города

Хотя данных о финикийском Триполи из-за отсутствия раскопок крайне мало, некоторые находки всё же приоткрывают завесу над жизнью города. Известная серебряная монета персидского периода, опубликованная нумизматом П. Настером, изображает на лицевой стороне галеру, окружённую точечным орнаментом, с восьмилучевой звездой и, вероятно, луком в поле изображения; на оборотной — шагающего льва над надписью и знаком, который прежде ошибочно принимали за вавилонский символ «марру», а на деле, по всей видимости, это курильница (thymiaterion) — распространённый мотив финикийской глиптики, известный, в частности, по вазе из Сидона с изображением погребения и воскрешения Мелькарта; исследователи расходятся, идёт ли речь об алтаре для благовоний или об алтаре огня, связанном с тирским культом Мелькарта.

Изображение галеры перекликается с монетными типами Арвада, Библа и Сидона того же периода: судно смотрит вправо, как на арвадских монетах, весла показаны с той же тщательностью, а корма характерно изогнута вправо, без рулевого весла, как на более поздних монетах Триполи римской эпохи Элагабала. Восьмилучевая звезда позднее появляется и на других триполитанских монетах — с изображениями Диоскуров и храма Зевса Агиоса. В целом типология триполийской монеты вполне вписывается в общефиникийскую иконографию персидского периода — с символами военной мощи (галера, лук, лев) и религиозными мотивами (звезда, курильница). Согласно данным Саламе-Саркиса, при раскопках в Аль-Мине была найдена ещё одна серебряная монета того же периода — с изображением лучника на лицевой стороне и льва на реверсе в углублённом квадрате, однако подробности о ней не приводятся.


Помимо монет, о жизни города свидетельствуют квадратные свинцовые гири, найденные в Триполи (сейчас частично хранятся в Лувре) — одна с изображением знака Танит и цифрой 36 на финикийском языке, две другие с иным типом изображения и другим весовым обозначением; эта система мер, по-видимому, использовалась в регионе вплоть до III века. Также в окрестностях Триполи был найден финикийский антропоидный саркофаг, аналогичный сидонским образцам V–IV веков до н. э., с изображением причёски из кудрей и длинных локонов — по стилистике его относят примерно к началу V века.


Заключение

Триполи обладал всеми предпосылками для процветания, даже уступая по значимости таким городам, как Сидон, Тир, Арвад и Библ. Средневековый немецкий паломник Брокар Монтальванский, посетивший город в XIII веке, назвал его настоящим раем — из-за бесчисленных виноградников, оливковых рощ, инжирных садов и плантаций сахарного тростника, каких он больше нигде не встречал. Регион располагал кедровыми и кипарисовыми лесами в горах, богатыми рыбными промыслами и добычей пурпурного моллюска мурекса для текстильного производства, а также удобной, защищённой от господствующих ветров гаванью. Помимо этого, город лежал на удобном сухопутном пути через Хомсский проход и неподалёку от Кипра — удобной промежуточной остановки на средиземноморских маршрутах. Всем этим потенциалом Триполи в полной мере воспользовался уже после окончания финикийской эпохи, особенно с IV века до н. э., превратившись в крупный портовый центр.

Авторы статьи призывают к целенаправленной археологической программе исследования финикийского периода Триполи — по аналогии с тем, как это было сделано в Сидоне и Тире, других городах, погребённых под современной застройкой, но всё же изученных точечными раскопками. Первая подобная разведка уже была проведена в 2019 году международной группой археологов в районе Триполи и на равнине Курра. Есть надежда, что финикийская эпоха со временем займёт достойное место в историческом наследии этого древнего города.

---

Перевод Максима Крылова
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai