Итальянская Республика

Феномен моды обладает значительным потенциалом в сохранении и трансляции исторической памяти. Это обусловлено несколькими факторами, основополагающим из которых является потенциал моды в качестве средства передачи культурных кодов. Мода активно заимствует элементы традиционной одежды, орнаменты, цвета и символы разных времен и народов. Таким образом, одежда становится своеобразным каналом, посредством которого исторические образы возвращаются в повседневность, укрепляя чувство связи поколений. Об этом пишет профессор, заведующий кафедрой итальянского языка факультета иностранных языков и регионоведения МГУ имени М.В. Ломоносова Дарья Шевлякова для журнала «Вестник Московского университета». 

---

Вторым важным фактором в трансляции исторической памяти является потенциал моды как средства массового искусства в создании коллективной идентичности. Фэшн-коллекции часто отражают национальные и региональные особенности, формируя чувство принадлежности к определенной культуре.

И, наконец, третьим важным фактором является способность модной индустрии как массового производства, ориентированного на неограниченный круг потребителей, к популяризации и интерпретации прошлого. Фэшн-индустрия предлагает переосмысление классических форм, превращая их в актуальные произведения искусства, пусть и тиражируемые в массовом производстве.

Принцип поливалентности и полифункциональности моды тесно связан с фактором концептуальной интеграции — контактом, взаимодействием или синтезом с другими видами искусства, такими как архитектура, живопись, литература. Такое сотрудничество ведет к возникновению гибридных знаков и усложняет их интерпретацию. Остальные семиотические системы чаще автономны и менее зависимы от внешних факторов. Данная характеристика моды как одной из семиотических систем прикладных искусств и позволила организаторам выставки «Art Adorned», о которой пойдет речь, осуществить достаточно смелый эксперимент по контекстуализации изделий итальянского модного дома «Dolce e Gabbana» в экспозицию картин итальянской живописи XIV–XVII вв.

Выставка «Art Adorned» («Украшенные искусством») проводилась в Лондоне в 2019 г. Организатор выставки, аукционный дом мирового арт-рынка «Christie’s», представил публике коллекцию вечерних платьев от итальянских модельеров Доменико Дольче и Стефано Габбана, вдохновленную великими мастерами европейской живописи. Организаторы выставки ставили перед собой задачу продемонстрировать влияние ренессансных и барочных мотивов на изделия модного дома «Dolce e Gabbana» с целью подчеркнуть влияние европейского искусства на современную культуру. Основополагающей темой мероприятия стало изучение параллелей между миром искусства и миром моды, акцентировавшее внимание на женских платьях, созданных брендом.


Центральной залой выставки «Art Adorned» (и по размеру, и по значимости представленных экспонатов) стала зала с картиной художницы итальянского барокко Артемизии Джентилески «Галатея» вкупе с вечерним платьем в соответствующем стилевом решении от «Дольче и Габбана». Внимание зрителя должны привлечь характерные барочные элементы, присутствующие в конструкции платья: платье имеет объемные юбки, собранные в многочисленные драпировки, подчеркивающие женственность и плавность линий. Вторым элементом, свойственным художественному стилю барокко, является использование богатой отделки, сконцентрированной в массивном золотом поясе с чеканкой и драгоценными камнями.

Платье с принтом «Амура и Психеи» Ж.Л. Давида было экспонировано в зале на фоне картины было экспонировано в зале на фоне картины А. Джентилески «Триумф Галатеи» (ок. 1620 г.). Несмотря на относительно небольшую известность данного произведения, оно интересно своей структурой и содержанием, репрезентирующим характерный стиль Джентилески. Галатея представлена как идеал гармонии и покоя, достигаемых после многочисленных испытаний и побед. Рядом с ней находятся морской конь и дельфин, символизирующие свободу и власть над стихиями. В картине есть активная динамика периферийных фигур, что добавляет движения и напряжения в общую картину.

Это резонирует с платьем: фигура Галатеи изображена по диагонали под тем же углом, что и встающий с ложа Амур. Несмотря на движение обоих главных персонажей, они кажутся статичными, в то время как вокруг них все в бурном водовороте. Только в случае «Триумфа Галатеи» преобладает динамика второстепенных персонажей, а в случае платья — естественная динамика складок, причудливо меняющих образ на юбке от способа драпировки и/ или при потенциальном движении обладательницы платья.

Однако, как только кураторы выставки установили вполне искусственную связь между образом на платье и картиной «Галатея», включается потенциал моды как активатора национального культурного кода. Белоснежные ножки Психеи (на платье), скрещенные определенным образом на фоне белой простыни и красного покрывала, в контексте расхожего живописного сюжета с Галатеей немедленно проявляют в сознании итальянца или европейца — носителей определенного культурного кода, вполне определенные ассоциации, и происходит декодирование того общего контекста европейской художественной культуры, на который и уповали кураторы выставки. В памяти любого образованного человека немедленно визуализируется образ самой известной Галатеи в истории живописи — фреска Рафаэля Санцио «Триумф Галатеи» (ок. 1512 г.) на римской вилле Фарнезина. Галатея Рафаэля изображена в алом плаще, подчеркивающим белизну ее ножек, выделяющихся на фоне динамичного круговорота окружающих ее волн, ветров, морских полубожеств. Однако процесс декодирования общего культурного кода итальянской живописной традиции на этом не останавливается: женские ножки, сложенные внахлест в горизонтальной плоскости (в позе лежа) на фоне белой простыни и красного полотна, являются знаком, отсылающим к общему живописному приему изображения, введенному Джорджоне в «Спящей Венере» (1508–1510 гг.), впоследствии канонизированному его учеником Тицианом Вечеллио в «Венере Урбинской» (1538 г.).


Образами для следующих двух платьев из коллекции «Alta Moda» послужили произведения итальянского Ренессанса. На одном из них изображена «Мадонна луговая» (1506 г.) художника Высокого Возрождения Рафаэля Санцио. Платье воспроизводит основные визуальные элементы картины Рафаэля — позы персонажей, цветовую палитру и композицию, что создает визуальную связь между платьем и картиной, делая платье знаком, который отсылает к оригиналу. Однако в силу кроя юбки теряется пирамидальная композиция, столь любимая Рафаэлем в изображении Мадонны с младенцем и Иоанном Крестителем. Корсет платья украшен богатой вышивкой пайетками и воспроизводит флористические мотивы барокко XVII века. Эклектику как художественный прием модельеров Д. Дольче и С. Габбана вполне одобряют искусствовед и критик моды А. Феретти: «Это два разных периода искусства в одном платье. Детали одежды настолько тщательно проработаны, что кажутся написанными тем же художником». Кураторы выставки негласно одобряют подобное эклектическое смешение двух совершенно разных художественных стилей, поэтому модный показ проходит в анфиладе залов, намеренно декорированных всё в том же барочно-флористическом стиле.

Третье платье, выбранное для анализа в статье, украшено образом с интерпретацией картины Джорджоне «Юдифь». Однако, несмотря на визуальное сходство, есть несколько ключевых отличий, которые отходят от основной идеи художника венецианской школы Джорджоне. В плане эмоциональной выразительности на картине Джорджоне Юдифь изображена с выражением решимости и силы, что подчеркивает её героический поступок. Губы Юдифи сложены в легкой и загадочной полуулыбке, что придает всему облику спокойствие и гармонию и подчеркивает особенности женской силы. Образ Юдифи у Джорджоне является аллегорией победы добродетели, веры и чистого сердца.

В то время как на платье образ Юдифи выглядит более спокойным и даже немного отстранённым, что может ослабить восприятие её героизма. На полотне Джорджоне использовал символику, чтобы подчеркнуть моральную и духовную силу Юдифи. Например, Юдифь сжимает правой рукой меч, подчеркивающий вертикаль (и непреклонную решимость) фигуры, взгляд героини направлен на отсечённую голову Олоферна, что символизирует победу добра над злом, позади Юдифи выделяется могучий ствол ливанского кедра, чьи мощные корни символизируют прочность иудеев. На платье кедр отсутствует, меч приходится на бок модели и скрыт от зрителя, отсечённая голова супостата практически не видна, и символизм картины менее выражен, что приводит к потере глубины и смысла. Релевантен и тот факт, что в модном изделии, как и в платье с «Мадонной Луговой» Рафаэля, полностью исчезает религиозный подтекст, присутствующий в полотнах-оригиналах. Что позволяет сделать вывод о том, что в актуализации и популяризации общеевропейского культурного кода в современном, массовом обществе религиозные образы не являются символами, но лишь знаками, указывающими на сопричастность модной коллекции к классической живописной традиции. Во многом этому способствует и преобладающий светский характер (несмотря на формально религиозные сюжеты) полотен Рафаэля и Джорджоне XVI века — времени, далекого от тотальной религиозности.


Мастерство Джорджоне особенно заметно в воспроизведении различных фактур ткани и колористических оттенков. Розовое платье Юдифи в тенях приобретает насыщенно-винный оттенок, а на свету кажется нежно-розовым, иногда переходя в бледно-розовый. Тёплые и насыщенные оттенки розового Джорджоне использовал, чтобы передать эмоциональную глубину и драматизм сцены. На платье цветовая гамма стремится к однотонности нежно-розового, гамма декоративная, что может уменьшить эмоциональное воздействие. Акцентной деталью платья с Юдифью стал розовый воротник-берта (или воротник-стоечка), который был характерен для эпохи Барокко, прежде всего в Испании в период с конца XVI до середины XVII века.

Мотив воротника-стойки подхватывают нижняя оборка-подол и манжеты, также характерные для эпохи Барокко, таким образом и в данном платье мы наблюдаем попытку включить в семиотический ансамбль сразу два значимых для итальянской культуры стилистических направления: Ренессанс и Барокко. Таким образом хронотоп национального (итальянского) культурного кода опять расширяется и в плане хронологии (не только XV в., но и XVI–XVII вв.), и в плане пространства (Испания). Стоит отметить, что в отличие от исторического нарратива, выстраивающего «хронологически точную последовательность исторических событий», нарратив моды, наоборот, имеет тенденцию к намеренному смешению стилевых находок разных эпох, для получения оригинального результата (изделия), а не простой копии.

Подводя итоги, хотелось бы отметить следующее. Исследование феномена аккомодации культурного кода в моде на примере коллекций «Dolce & Gabbana» выявило значительные возможности моды в сохранении и трансляции культурно-исторического наследия. Анализ выставки «Art Adorned» продемонстрировал, что мода способна служить эффективным инструментом популяризации художественного наследия, расширения пространственно-временных границ культурного кода с целью ментальной актуализации общности европейского художественного гипертекста. Использование изображений известных произведений искусства на одежде усиливает ассоциативную память зрителей, запуская процесс декодирования общеевропейского культурного кода.

Однако для представителя европейской культуры, если судить по коллекции итальянских модельеров Д. Дольче и С. Габбана, своеобразным «входом» в общеевропейский культурный код или ключом к его декодированию будет все же национальная художественная культура. При этом одежда выступает как средство массовой коммуникации с активированными визуальным и тактильным коммуникативными кодами, способствующими формированию коллективной идентичности в визуальных образах.

Мода характеризуется поливалентностью и полифункциональностью: взаимодействуя с другими видами искусства, она порождает гибридные знаки с усложненными семантическими уровнями. Поэтому столь удачной оказалась экспозиция предметов модной одежды на фоне оригинальных полотен художников — соединение изобразительного искусства с модой (искусство дизайна и промышленного конструирования) привело через декодирование общеевропейского культурного кода к созданию нового художественного нарратива. Таким образом, исследование подтвердило гипотезу о значительном потенциале моды в формировании и укреплении культурных ценностей, однако ценой снижения единства стиля и элитарности.

---

Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai