Китайский блокнот
Дыши, Памир
29.06.2026 15:00:00
В одном из камерных арт-пространств китайской столицы оживают образы «крыши мира». Это мастерская Янь Яя – художницы, которая более тридцати лет провела в экспедициях в Ташкургане – Таджикском автономном уезде, в высокогорьях Памира на западе страны, где из поколения в поколение живут таджики Китая. Год за годом она жила бок о бок с местными семьями, наблюдала, как взрослеют дети, как девушки становятся невестами, и переносила на холст неброскую, суровую и одновременно тёплую красоту этого края. О Янь Яя говорят, что она пишет не этнографию, а живую историю целого народа.
Чтобы глубже прочитать её полотна, мы пригласили в мастерскую Рашида Алимова. На проходящей в те дни в Пекине 32-й Международной книжной ярмарке (BIBF) он представлял свою книгу «Шанхайская организация сотрудничества: от регионального механизма к глобальному фактору» – фундаментальный сборник статей, в котором сквозь призму личного опыта автор прослеживает четвертьвековой путь организации. В 2016–2018 годах Рашид Алимов занимал пост генерального секретаря Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), а до этого десять лет был Чрезвычайным и Полномочным Послом Таджикистана в КНР. Именно Алимов, возглавляя ШОС, обратился к Янь Яя с просьбой написать картину для штаб-квартиры организации в Пекине. Их связала работа, переросшая, как выясняется теперь, в глубокое творческое соавторство. Алимов согласился стать нашим проводником и собеседником в мире художницы.
Он останавливается у полотна с таджикскими детьми и, кивая на розовеющие щёки юных горцев, словно вспоминает что-то очень личное. Позже, в разговоре с нами, Алимов облечёт свои наблюдения в слова. Он объяснит, что эти щеки пылают вовсе не от косметики. «Щеки не натирают, это натуральное», – заметит он, добавив, что на высоте 4000 метров солнце находится так близко к человеку, что буквально выжигает кожу своим поцелуем. По мнению Алимова, в этом и заключается уникальный дар Янь Яя: она не приукрашивает людей, а фиксирует их подлинную природу.
Здесь же, в мастерской, мы встречаемся с госпожой Янь Яя, и разговор сразу заходит о картине, которая стала мостом между ней и ШОС, – знаменитых «Подружках», украшающих сегодня штаб-квартиру организации в Пекине. Но прежде чем говорить о финальном шедевре, художница неожиданно раскрывает тайну первого, «вертикального» варианта. «Вот это моя первая попытка картины для штаб-квартиры ШОС, – говорит она, указывая на старую фотографию. – Сейчас она находится в провинции Ганьсу, в больнице для женщин и детей».
История этого полотна – отдельный политико-художественный сюжет, который для нас восстанавливает Алимов. Он рассказывает, как попросил Янь Яя написать работу, символизирующую единство стран ШОС. Изначально композиция задумывалась исходя из определённого числа государств-членов, и художница начала долгую, кропотливую работу. Однако в процессе творчества геополитический ландшафт изменился: в организацию вступили две новые страны. Для живописца, привыкшего годами наблюдать за своими героинями, это был серьёзный вызов. В итоге первый вертикальный вариант, зафиксировавший иной момент истории, обрёл свой дом в Ганьсу, а для штаб-квартиры был создан новый.
Мы просим художницу рассказать, как она сама переживала этот непростой процесс. Янь Яя с присущей ей скромностью переводит разговор в плоскость соавторства. «Главная заслуга принадлежит господину Алимову, – настаивает она. – Потому что он как главный дизайнер, а я – исполнитель».
Но Алимов категорически не согласен с ролью «дизайнера» в кавычках. Когда мы заводим разговор о творческой кухне, он признаётся, что порой боялся вызвать раздражение художницы своим вмешательством в процесс. «Мне порой казалось, что вы на меня обижаетесь очень сильно», – скажет он позже. Однако, по его глубокому убеждению, их связывали отношения сотворцов. Он воздаёт должное терпению художницы, ведь, как он тонко подмечает, ни одна работа Янь Яя не является технической: «Ни один искусственный интеллект не сможет повторить то, что вы делаете».
В ответ на наши вопросы о её методе – о тех самых тридцати годах жизни бок о бок с пятью семьями в Ташкургане – Янь Яя отвечает просто и пронзительно. Она говорит, что это сродни любви матери к ребёнку. «Для меня это место уже не отдалённый район, а семья, хотя тоже отдалённая семья», – улыбается она. Когда мы интересуемся буйством красного цвета в её палитре, художница поясняет, что для таджиков это – пламя и теплота. «Для меня лично красный цвет даёт ощущение, что живопись кажется оживлённой», – добавляет она.
Но самую глубокую интерпретацию её творчеству даёт, пожалуй, Алимов. Он предлагает будущим зрителям не просто смотреть на её картины, а «послушать» их. «Прислушаться, о чём говорят персонажи, о чём они переживают, о чём мечтают», – советует он. Алимов признаётся, что написал эссе о её творчестве на одном дыхании, как простой зритель, а не искусствовед. Его поражает, как через глаза детей художница показывает целый мир. Секрет же живой души в работах Янь Яя он описывает почти поэтически, представляя, как мастер, заканчивая работу, осторожно трогает холст пальцем и говорит: «Дыши». Именно эту чистоту восприятия мира, по его же выражению, дарит человечеству эта «поцелованная Всевышним в лоб» художница – чистоту, которая остаётся со зрителем и после того, как розовые щёки горных детей на её полотнах скроются из виду.
На вопрос о том, как ей удаётся находить такие спокойные, почти иконописные образы в суровом быту горцев, Янь Яя отвечает, что за тридцать лет она своими глазами увидела взросление целых поколений – от детей семи-восьми лет до невест, которых она сама одевала в свадебный наряд. Алимов, слушая её, позже резюмирует: она пишет не этнографию, а историю целого народа. «Уже у ваших персонажей есть дети. А скоро, может быть, будут и внуки», – замечает он.
Завершая нашу беседу, прощаемся с хозяйкой мастерской. На память о встрече Янь Яя дарит авторскую копию-фрагмент «Таджикской невесты» – работа пополнит художественную коллекцию «Евразийской медиагруппы». А уже к 25-летию медиагруппы она станет заглавным экспонатом выставки собрания работ художников и фотографов из стран Евразии, которую мы формируем вот уже несколько лет.
Юлия Рождественская
Фото: Сергей Деменский
Чтобы глубже прочитать её полотна, мы пригласили в мастерскую Рашида Алимова. На проходящей в те дни в Пекине 32-й Международной книжной ярмарке (BIBF) он представлял свою книгу «Шанхайская организация сотрудничества: от регионального механизма к глобальному фактору» – фундаментальный сборник статей, в котором сквозь призму личного опыта автор прослеживает четвертьвековой путь организации. В 2016–2018 годах Рашид Алимов занимал пост генерального секретаря Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), а до этого десять лет был Чрезвычайным и Полномочным Послом Таджикистана в КНР. Именно Алимов, возглавляя ШОС, обратился к Янь Яя с просьбой написать картину для штаб-квартиры организации в Пекине. Их связала работа, переросшая, как выясняется теперь, в глубокое творческое соавторство. Алимов согласился стать нашим проводником и собеседником в мире художницы.
Он останавливается у полотна с таджикскими детьми и, кивая на розовеющие щёки юных горцев, словно вспоминает что-то очень личное. Позже, в разговоре с нами, Алимов облечёт свои наблюдения в слова. Он объяснит, что эти щеки пылают вовсе не от косметики. «Щеки не натирают, это натуральное», – заметит он, добавив, что на высоте 4000 метров солнце находится так близко к человеку, что буквально выжигает кожу своим поцелуем. По мнению Алимова, в этом и заключается уникальный дар Янь Яя: она не приукрашивает людей, а фиксирует их подлинную природу.
Здесь же, в мастерской, мы встречаемся с госпожой Янь Яя, и разговор сразу заходит о картине, которая стала мостом между ней и ШОС, – знаменитых «Подружках», украшающих сегодня штаб-квартиру организации в Пекине. Но прежде чем говорить о финальном шедевре, художница неожиданно раскрывает тайну первого, «вертикального» варианта. «Вот это моя первая попытка картины для штаб-квартиры ШОС, – говорит она, указывая на старую фотографию. – Сейчас она находится в провинции Ганьсу, в больнице для женщин и детей».
История этого полотна – отдельный политико-художественный сюжет, который для нас восстанавливает Алимов. Он рассказывает, как попросил Янь Яя написать работу, символизирующую единство стран ШОС. Изначально композиция задумывалась исходя из определённого числа государств-членов, и художница начала долгую, кропотливую работу. Однако в процессе творчества геополитический ландшафт изменился: в организацию вступили две новые страны. Для живописца, привыкшего годами наблюдать за своими героинями, это был серьёзный вызов. В итоге первый вертикальный вариант, зафиксировавший иной момент истории, обрёл свой дом в Ганьсу, а для штаб-квартиры был создан новый.
Мы просим художницу рассказать, как она сама переживала этот непростой процесс. Янь Яя с присущей ей скромностью переводит разговор в плоскость соавторства. «Главная заслуга принадлежит господину Алимову, – настаивает она. – Потому что он как главный дизайнер, а я – исполнитель».
Но Алимов категорически не согласен с ролью «дизайнера» в кавычках. Когда мы заводим разговор о творческой кухне, он признаётся, что порой боялся вызвать раздражение художницы своим вмешательством в процесс. «Мне порой казалось, что вы на меня обижаетесь очень сильно», – скажет он позже. Однако, по его глубокому убеждению, их связывали отношения сотворцов. Он воздаёт должное терпению художницы, ведь, как он тонко подмечает, ни одна работа Янь Яя не является технической: «Ни один искусственный интеллект не сможет повторить то, что вы делаете».
В ответ на наши вопросы о её методе – о тех самых тридцати годах жизни бок о бок с пятью семьями в Ташкургане – Янь Яя отвечает просто и пронзительно. Она говорит, что это сродни любви матери к ребёнку. «Для меня это место уже не отдалённый район, а семья, хотя тоже отдалённая семья», – улыбается она. Когда мы интересуемся буйством красного цвета в её палитре, художница поясняет, что для таджиков это – пламя и теплота. «Для меня лично красный цвет даёт ощущение, что живопись кажется оживлённой», – добавляет она.
Но самую глубокую интерпретацию её творчеству даёт, пожалуй, Алимов. Он предлагает будущим зрителям не просто смотреть на её картины, а «послушать» их. «Прислушаться, о чём говорят персонажи, о чём они переживают, о чём мечтают», – советует он. Алимов признаётся, что написал эссе о её творчестве на одном дыхании, как простой зритель, а не искусствовед. Его поражает, как через глаза детей художница показывает целый мир. Секрет же живой души в работах Янь Яя он описывает почти поэтически, представляя, как мастер, заканчивая работу, осторожно трогает холст пальцем и говорит: «Дыши». Именно эту чистоту восприятия мира, по его же выражению, дарит человечеству эта «поцелованная Всевышним в лоб» художница – чистоту, которая остаётся со зрителем и после того, как розовые щёки горных детей на её полотнах скроются из виду.
На вопрос о том, как ей удаётся находить такие спокойные, почти иконописные образы в суровом быту горцев, Янь Яя отвечает, что за тридцать лет она своими глазами увидела взросление целых поколений – от детей семи-восьми лет до невест, которых она сама одевала в свадебный наряд. Алимов, слушая её, позже резюмирует: она пишет не этнографию, а историю целого народа. «Уже у ваших персонажей есть дети. А скоро, может быть, будут и внуки», – замечает он.
Завершая нашу беседу, прощаемся с хозяйкой мастерской. На память о встрече Янь Яя дарит авторскую копию-фрагмент «Таджикской невесты» – работа пополнит художественную коллекцию «Евразийской медиагруппы». А уже к 25-летию медиагруппы она станет заглавным экспонатом выставки собрания работ художников и фотографов из стран Евразии, которую мы формируем вот уже несколько лет.
Юлия Рождественская
Фото: Сергей Деменский
Другие Актуальное
Интеграция по плану
Максим Крылов: «Асимметричная зависимость»
29.06.2026 13:00:05
Корейское кино, которое мы заслужили
Родион Чемонин: «Открытие за открытием»
29.06.2026 11:28:48