Геополитический сценарий
Союзники второго круга
23.07.2026 15:00:00
На протяжении десятилетий стратегия Южной Кореи основывалась на стабильной иерархии в рамках международного порядка. Альянс с Соединенными Штатами обеспечивал безопасность, а Сеул выстраивал отношения с Японией, Европой, Китаем и региональными институтами вокруг этого якоря. Альянс по-прежнему незаменим, но Сеул больше не может рассчитывать на то, что эта основа останется стабильной. Об этом пишет Ги Ук Шин в статье для журнала The Diplomat.
Это видно по тому, как Вашингтон теперь взаимодействует с союзниками. В 2025 году США сначала объявили о введении резко дифференцированных «встречных» пошлин в отношении Южной Кореи, Японии и Европейского союза. В результате переговоров базовая ставка для всех трех стран была снижена до 15 %, но сам процесс имел не меньшее значение, чем итоговая ставка. Доступ к рынкам, промышленные инвестиции, оборонные закупки и политика альянсов все чаще рассматривались как единый пакетный аргумент. Союзники не были избавлены от экономического давления только потому, что они союзники.
В то же время Европа и Азия налаживают связи, которые еще десять лет назад показались бы весьма амбициозными. В ноябре 2024 года Европейский союз подписал соглашения о партнерстве в области безопасности и обороны с Японией и Южной Кореей. В этом году ЕС и Япония начали диалог по вопросам оборонной промышленности, а ЕС и Южная Корея подписали соглашение о цифровой торговле и начали сотрудничество в области безопасности на море, борьбы с киберугрозами и гибридными угрозами, манипулирования информацией, освоения космоса и оборонной промышленности. Стратегическая карта становится все более взаимосвязанной.
Однако эта сеть остается неоднородной. У Японии уже есть развитое экономическое партнерство с ЕС и быстро расширяющиеся связи в сфере оборонной промышленности. Отношения между ЕС и Южной Кореей углубляются, но им все еще не хватает плотности и регулярных стратегических консультаций, которые характерны для отношений между ЕС и Японией. Таким образом, трехсторонний формат — это не просто еще одна встреча: он позволит уменьшить асимметрию между тремя партнерами, чьи возможности все больше дополняют друг друга.
Первая проблема — демографическая. Южная Корея стареет быстрее, чем любое другое общество в странах ОЭСР; население Японии трудоспособного возраста сокращается уже несколько десятилетий; а коэффициент рождаемости в ЕС в 2024 году достиг нового минимума. Демография — это не второстепенный вопрос социальной политики. Она влияет на набор кадров для оборонной промышленности, производственный потенциал, финансовые возможности, внедрение технологий и способность выполнять долгосрочные обязательства. Каждая из сторон экспериментирует с иммиграцией, автоматизацией, кадровой политикой и реформами системы социального обеспечения, но последствия для безопасности остаются в значительной степени обособленными.
Вторая проблема — это концентрированная экономическая зависимость. Ни одна из трех стран не может и не должна отказываться от сотрудничества с Китаем. Однако опыт Южной Кореи после развертывания системы THAAD, дебаты в Европе по поводу экономического принуждения, а также экспортный контроль Китая в отношении галлия, германия и других стратегических ресурсов показали, что взаимозависимость может стать рычагом давления. Таким образом, для снижения рисков недостаточно национальных запасов. Для этого нужны общие карты рисков, совместимая сертификация, совместное инвестирование в альтернативных поставщиков и заблаговременные консультации до того, как экспортный контроль или промышленные субсидии нанесут сопутствующий ущерб партнерам.
Третья проблема — непостоянство США. Соединенные Штаты по-прежнему являются единственным игроком, способным обеспечить для Южной Кореи и Японии расширенное ядерное сдерживание, а НАТО по-прежнему играет ключевую роль в европейской обороне. Но зависимость от мощи США теперь соседствует с неопределенностью в отношении политики Соединённых Штатов. Классические дилеммы альянсов — «брошенность» и «попадание в ловушку» — больше не являются противоположными полюсами. Сегодня союзники США опасаются и того, что их бросят, и того, что их втянут в сделки или непредвиденные обстоятельства, которые они не создавали.
Четвертая проблема — это исчезновение прежнего географического разделения между европейской и азиатской безопасностью. Северокорейские боеприпасы, ракеты и войска поддерживают Россию в ее войне против Украины. Москва, в свою очередь, обеспечивает Пхеньяну политическое прикрытие, экономическую поддержку и возможность передачи военных ноу-хау. То, что происходит на европейском поле боя, меняет военный баланс на Корейском полуострове. Региональный ответ на межрегиональную угрозу структурно не адекватен.
То же самое можно сказать о стратегическом диалоге между ЕС, Японией и Южной Кореей. Эту концепцию не следует называть стратегической автономией, равноудаленностью или защитой от США. Более подходящим термином будет «институционализированная защита»: диверсификация рисков посредством постоянных консультаций на основе правил между союзниками и партнерами, которые остаются частью более широкой системы, возглавляемой США.
Диалог должен начинаться сдержанно, с процесса «уровня 1.5» с участием официальных лиц, экспертов и представителей промышленности. Его первоначальная повестка должна быть конкретной: совместная оценка рисков, связанных с критически важными полезными ископаемыми и цепочками поставок; консультации по экспортному контролю и проверке инвестиций; сотрудничество в области искусственного интеллекта, киберустойчивости и цифровых стандартов; обмен мнениями по вопросам демографии и адаптации оборонного персонала; совместный мониторинг военного сотрудничества между Северной Кореей и Россией. Успешные проекты могут быть доведены до уровня министерских рабочих групп.
Необходимо сделать два важных выбора. Во-первых, инициатива должна оставаться функциональной. Это не НАТО, не «Четверка» и не антикитайская коалиция. Ее цель — снизить уязвимость, не требуя экономической обособленности. Во-вторых, она должна дополнять отношения с Вашингтоном и быть прозрачной в этом плане. Горизонтальные сети укрепляют альянсы, когда помогают союзникам справляться с потрясениями, координировать позиции и проводить консультации с большим потенциалом.
Для Южной Кореи эта необходимость стоит особенно остро. У Японии уже есть «Большая семерка», зрелое экономическое партнерство с ЕС и расширяющиеся связи в сфере обороны. Международный вес Сеула растет быстрее, чем его институциональная глубина. Диалог между ЕС, Японией и Южной Кореей помог бы сократить этот разрыв.
Горизонтальное объединение альянсов — это не вотум недоверия Соединенным Штатам. Это страховка на случай, если США дрогнут, перегнут палку или изменят курс. Послевоенная иерархия не может быть сохранена простым требованием гарантий от Вашингтона. Ее устойчивость будет зависеть от того, смогут ли союзники наладить взаимодействие между собой до того, как очередной кризис заставит их импровизировать.
Это эссе — одно из четырех, написанных по итогам дискуссий на международной конференции «Демократический мультилатерализм на грани», организованной Сеульским форумом по международным отношениям и Институтом междисциплинарных исследований объединения Корейского университета в рамках проекта «Хэ Ран». Конференция прошла в Сеуле 20 апреля 2026 года.
Перевод Максима Крылова
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai
Это видно по тому, как Вашингтон теперь взаимодействует с союзниками. В 2025 году США сначала объявили о введении резко дифференцированных «встречных» пошлин в отношении Южной Кореи, Японии и Европейского союза. В результате переговоров базовая ставка для всех трех стран была снижена до 15 %, но сам процесс имел не меньшее значение, чем итоговая ставка. Доступ к рынкам, промышленные инвестиции, оборонные закупки и политика альянсов все чаще рассматривались как единый пакетный аргумент. Союзники не были избавлены от экономического давления только потому, что они союзники.
В то же время Европа и Азия налаживают связи, которые еще десять лет назад показались бы весьма амбициозными. В ноябре 2024 года Европейский союз подписал соглашения о партнерстве в области безопасности и обороны с Японией и Южной Кореей. В этом году ЕС и Япония начали диалог по вопросам оборонной промышленности, а ЕС и Южная Корея подписали соглашение о цифровой торговле и начали сотрудничество в области безопасности на море, борьбы с киберугрозами и гибридными угрозами, манипулирования информацией, освоения космоса и оборонной промышленности. Стратегическая карта становится все более взаимосвязанной.
Однако эта сеть остается неоднородной. У Японии уже есть развитое экономическое партнерство с ЕС и быстро расширяющиеся связи в сфере оборонной промышленности. Отношения между ЕС и Южной Кореей углубляются, но им все еще не хватает плотности и регулярных стратегических консультаций, которые характерны для отношений между ЕС и Японией. Таким образом, трехсторонний формат — это не просто еще одна встреча: он позволит уменьшить асимметрию между тремя партнерами, чьи возможности все больше дополняют друг друга.
Южная Корея, Япония и ЕС сейчас сталкиваются с четырьмя взаимосвязанными проблемами и факторами давления.
Первая проблема — демографическая. Южная Корея стареет быстрее, чем любое другое общество в странах ОЭСР; население Японии трудоспособного возраста сокращается уже несколько десятилетий; а коэффициент рождаемости в ЕС в 2024 году достиг нового минимума. Демография — это не второстепенный вопрос социальной политики. Она влияет на набор кадров для оборонной промышленности, производственный потенциал, финансовые возможности, внедрение технологий и способность выполнять долгосрочные обязательства. Каждая из сторон экспериментирует с иммиграцией, автоматизацией, кадровой политикой и реформами системы социального обеспечения, но последствия для безопасности остаются в значительной степени обособленными.
Вторая проблема — это концентрированная экономическая зависимость. Ни одна из трех стран не может и не должна отказываться от сотрудничества с Китаем. Однако опыт Южной Кореи после развертывания системы THAAD, дебаты в Европе по поводу экономического принуждения, а также экспортный контроль Китая в отношении галлия, германия и других стратегических ресурсов показали, что взаимозависимость может стать рычагом давления. Таким образом, для снижения рисков недостаточно национальных запасов. Для этого нужны общие карты рисков, совместимая сертификация, совместное инвестирование в альтернативных поставщиков и заблаговременные консультации до того, как экспортный контроль или промышленные субсидии нанесут сопутствующий ущерб партнерам.
Третья проблема — непостоянство США. Соединенные Штаты по-прежнему являются единственным игроком, способным обеспечить для Южной Кореи и Японии расширенное ядерное сдерживание, а НАТО по-прежнему играет ключевую роль в европейской обороне. Но зависимость от мощи США теперь соседствует с неопределенностью в отношении политики Соединённых Штатов. Классические дилеммы альянсов — «брошенность» и «попадание в ловушку» — больше не являются противоположными полюсами. Сегодня союзники США опасаются и того, что их бросят, и того, что их втянут в сделки или непредвиденные обстоятельства, которые они не создавали.
Четвертая проблема — это исчезновение прежнего географического разделения между европейской и азиатской безопасностью. Северокорейские боеприпасы, ракеты и войска поддерживают Россию в ее войне против Украины. Москва, в свою очередь, обеспечивает Пхеньяну политическое прикрытие, экономическую поддержку и возможность передачи военных ноу-хау. То, что происходит на европейском поле боя, меняет военный баланс на Корейском полуострове. Региональный ответ на межрегиональную угрозу структурно не адекватен.
То же самое можно сказать о стратегическом диалоге между ЕС, Японией и Южной Кореей. Эту концепцию не следует называть стратегической автономией, равноудаленностью или защитой от США. Более подходящим термином будет «институционализированная защита»: диверсификация рисков посредством постоянных консультаций на основе правил между союзниками и партнерами, которые остаются частью более широкой системы, возглавляемой США.
Это предложение более осуществимо, чем когда-либо прежде. Отношения между Японией и Южной Кореей значительно улучшились за последние годы. Саммит в Наре в январе 2026 года и ответный саммит в Южной Корее в мае продемонстрировали преемственность, несмотря на смену руководства в обеих странах с июня 2025 года. У ЕС уже есть соглашения о свободной торговле, цифровизации, «зелёной» экономике и безопасности с обеими странами. Задача состоит не в том, чтобы изобретать три новых двусторонних соглашения, а в том, чтобы объединить уже существующие.
Диалог должен начинаться сдержанно, с процесса «уровня 1.5» с участием официальных лиц, экспертов и представителей промышленности. Его первоначальная повестка должна быть конкретной: совместная оценка рисков, связанных с критически важными полезными ископаемыми и цепочками поставок; консультации по экспортному контролю и проверке инвестиций; сотрудничество в области искусственного интеллекта, киберустойчивости и цифровых стандартов; обмен мнениями по вопросам демографии и адаптации оборонного персонала; совместный мониторинг военного сотрудничества между Северной Кореей и Россией. Успешные проекты могут быть доведены до уровня министерских рабочих групп.
Необходимо сделать два важных выбора. Во-первых, инициатива должна оставаться функциональной. Это не НАТО, не «Четверка» и не антикитайская коалиция. Ее цель — снизить уязвимость, не требуя экономической обособленности. Во-вторых, она должна дополнять отношения с Вашингтоном и быть прозрачной в этом плане. Горизонтальные сети укрепляют альянсы, когда помогают союзникам справляться с потрясениями, координировать позиции и проводить консультации с большим потенциалом.
Для Южной Кореи эта необходимость стоит особенно остро. У Японии уже есть «Большая семерка», зрелое экономическое партнерство с ЕС и расширяющиеся связи в сфере обороны. Международный вес Сеула растет быстрее, чем его институциональная глубина. Диалог между ЕС, Японией и Южной Кореей помог бы сократить этот разрыв.
Горизонтальное объединение альянсов — это не вотум недоверия Соединенным Штатам. Это страховка на случай, если США дрогнут, перегнут палку или изменят курс. Послевоенная иерархия не может быть сохранена простым требованием гарантий от Вашингтона. Ее устойчивость будет зависеть от того, смогут ли союзники наладить взаимодействие между собой до того, как очередной кризис заставит их импровизировать.
Это эссе — одно из четырех, написанных по итогам дискуссий на международной конференции «Демократический мультилатерализм на грани», организованной Сеульским форумом по международным отношениям и Институтом междисциплинарных исследований объединения Корейского университета в рамках проекта «Хэ Ран». Конференция прошла в Сеуле 20 апреля 2026 года.
Перевод Максима Крылова
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai
Другие Актуальное