Геополитический сценарий
Именем кошки
05.06.2026 09:00:00
В апреле 2023 года, торжественно отмечая полувековой юбилей своего легендарного Project Tiger (программа по сохранению дикой природы), Индия объявила о создании Международного альянса больших кошек (МАБК) — первой в истории межправительственной организации, посвящённой исключительно сохранению крупных кошачьих всех континентов.
К 2024 году альянс был официально учреждён с штаб-квартирой в Нью-Дели. Инициатива, активно продвигаемая премьер-министром Индии Нарендрой Моди, была представлена как ответ на стремительное исчезновение ключевых хищников планеты, этих «зонтичных» видов, от благополучия которых, по уверениям авторов проекта, буквально зависит судьба целых экосистем. Разбираемся вместе с обозревателем «Евразии сегодня» и «За рубежом» Максимом Крыловым, зачем Нарендра Моди собирает под одной крышей тигров, львов, ягуаров и государства Глобального Юга.
Однако за вдохновенной риторикой («Спасти больших кошек — значит спасти человечество и планету») скрывается клубок экологических кризисов, геополитических расчётов и ограниченности существующих международных механизмов охраны природы. Первый саммит МАБК, с фанфарами запланированный на конец мая 2026 года в Нью-Дели и призванный увенчаться принятием Делийской декларации — первой глобальной декларации по сохранению больших кошек, в итоге был перенесён — отчасти из-за вспышек лихорадки Эбола в Африке и необходимости обеспечить полноценное участие африканских государств, без которых разговор о глобальном спасении больших кошек звучал бы несколько неубедительно.
Также перенос тесно связан с аналогичным решением по Четвёртому саммиту Индийско-Африканского форума (IAFS-IV), который планировался на 28–31 мая. В Нью-Дели рассчитывали совместить два крупных мероприятия, чтобы максимально усилить южное сотрудничество и продемонстрировать солидарность с Африкой как важнейшим партнёром в деле сохранения биоразнообразия.
Рождение альянса
Первоначальный Project Tiger, запущенный ещё в 1973 году, по-прежнему остаётся главным предметом гордости индийской природоохранной политики. По официальным данным All India Tiger Estimation, численность тигров в стране выросла с критических 1411 особей в 2006 году до 3682 в 2022-м — впечатляющее почти трёхкратное увеличение менее чем за два десятилетия при средней продолжительности жизни тигра примерно 15 лет. Сегодня Индия сосредотачивает у себя около 75 % всей мировой популяции диких тигров.
По идее, это должно отличать её от таких давно существующих структур, как СИТЕС (Конвенция о международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой уничтожения, CITES) и Конвенция по сохранению мигрирующих видов диких животных (CMS), которые все стороны регулярно упрекают в бюрократической фрагментации и откровенно слабом правоприменении, особенно в странах Глобального Юга.
Все коты под одной крышей
Под МАБК собраны семь видов крупных кошачьих — тигр, лев, леопард, снежный барс, гепард, ягуар и пума, которые некогда обитали в ареалах примерно 95 стран трёх континентов, от сибирской тайги и гималайских высот до африканских саванн и амазонских лесов. Сегодня же эти хищники, выступающие зонтичными видами, находятся в положении, которое, мягко говоря, далеко от оптимистического: численность тигров колеблется в пределах 4500–5500 особей, львов — 23–39 тысяч, леопардов — около 200 тысяч с сильно фрагментированными популяциями, снежных барсов — менее 10 тысяч, гепардов — около 7 тысяч, ягуаров — от 64 до 173 тысяч, а пум — около 50 тысяч.
Предполагается, что альянс будет заниматься обменом технологий и проверенных практик, борьбой с браконьерством и нелегальной торговлей частями животных (главная угроза для любой популяции), созданием трансграничных экологических коридоров, привлечением финансирования и научным сотрудничеством. Отдельно подчёркивается интеграция проблемы сохранения больших кошек с целями устойчивого развития, климатической повесткой и благополучием местных сообществ, что облекается в формулировки «landscape-based approach» (метод планирования и управления территориями, который учитывает взаимосвязь природных, социальных, экономических и культурных факторов) и концепцию One Health (комплексный подход к здоровью людей, животных и окружающей среды).
География участия
К International Big Cat Alliance присоединились или выразили официальное согласие присоединиться около 25 стран-участниц, к которым добавляются ещё несколько наблюдателей, что в совокупности создаёт довольно пёструю, хотя и не всеобъемлющую коалицию — от основательницы Индии до неожиданных участников вроде Саудовской Аравии, недавно вступившей на этот путь. В списке значатся Россия (с её тиграми и снежными барсами), Непал и Бутан (ключевые партнеры по гималайским популяциям), Армения, Камбоджа, Ангола, Эсватини, Сомали, Либерия, Никарагуа и другие, включая недавно присоединившихся стран из Африки и Латинской Америки.
Россия, например, отвечает за северные рубежи ареалов, африканские государства представляют сердце популяций львов, леопардов и гепардов, а латиноамериканские участники (такие, как Никарагуа и Парагвай) закрывают большинство вопросов по ягуарам и пумам. Однако и заметно отсутствие целого ряда важных государств: Китай с его огромным влиянием на нелегальную торговлю, Соединённые Штаты с их ресурсами, Бразилия как наиболее распространенное место обитания ягуаров, а также многие другие крупные экономики.
Дипломатия больших кошек
Большие кошки действительно играют критическую роль: регулируют численность травоядных, предотвращают перевыпас, поддерживают разнообразие растительности и стабилизируют водные ресурсы в огромных речных бассейнах — одним словом, от их благополучия действительно во многом зависит здоровье целых экосистем, затрагивающих жизнь сотен миллионов людей.
МАБК вполне может стать полезным дополнением, предоставляя платформу для обмена данными, технологиями мониторинга (например, камеры-ловушки и генетический анализ) и привлечения дополнительного финансирования.
Однако для этого надо не столько переизобрести существующие механизмы функционирования союзов, сколько решить или хотя бы снизить влияние общечеловеческих проблем — коррупции, распространения каналов черного рынка — и изменить механизмы трансграничного контроля.
Перенесённый саммит 2026 года, даже в отложенном формате, всё равно войдёт в историю как важная веха глобального биоразнообразия. Главный вопрос, который висит в воздухе, звучит: сумеет ли индийская «дипломатия больших кошек» превратиться в по-настоящему работающий, обязывающий механизм с ощутимыми результатами или останется ярким, но всё же ограниченным примером мягкой силы — элегантным дипломатическим жестом во времена, которые требуют от любых инициатив не столько красивых слов о важном, сколько жёстких, иногда неудобных и дорогостоящих решений.
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai
К 2024 году альянс был официально учреждён с штаб-квартирой в Нью-Дели. Инициатива, активно продвигаемая премьер-министром Индии Нарендрой Моди, была представлена как ответ на стремительное исчезновение ключевых хищников планеты, этих «зонтичных» видов, от благополучия которых, по уверениям авторов проекта, буквально зависит судьба целых экосистем. Разбираемся вместе с обозревателем «Евразии сегодня» и «За рубежом» Максимом Крыловым, зачем Нарендра Моди собирает под одной крышей тигров, львов, ягуаров и государства Глобального Юга.
Однако за вдохновенной риторикой («Спасти больших кошек — значит спасти человечество и планету») скрывается клубок экологических кризисов, геополитических расчётов и ограниченности существующих международных механизмов охраны природы. Первый саммит МАБК, с фанфарами запланированный на конец мая 2026 года в Нью-Дели и призванный увенчаться принятием Делийской декларации — первой глобальной декларации по сохранению больших кошек, в итоге был перенесён — отчасти из-за вспышек лихорадки Эбола в Африке и необходимости обеспечить полноценное участие африканских государств, без которых разговор о глобальном спасении больших кошек звучал бы несколько неубедительно.
Также перенос тесно связан с аналогичным решением по Четвёртому саммиту Индийско-Африканского форума (IAFS-IV), который планировался на 28–31 мая. В Нью-Дели рассчитывали совместить два крупных мероприятия, чтобы максимально усилить южное сотрудничество и продемонстрировать солидарность с Африкой как важнейшим партнёром в деле сохранения биоразнообразия.
Рождение альянса
Первоначальный Project Tiger, запущенный ещё в 1973 году, по-прежнему остаётся главным предметом гордости индийской природоохранной политики. По официальным данным All India Tiger Estimation, численность тигров в стране выросла с критических 1411 особей в 2006 году до 3682 в 2022-м — впечатляющее почти трёхкратное увеличение менее чем за два десятилетия при средней продолжительности жизни тигра примерно 15 лет. Сегодня Индия сосредотачивает у себя около 75 % всей мировой популяции диких тигров.
Сейчас же Индия, накопившая серьёзный практический опыт — от создания специализированных антибраконьерских подразделений и экологических коридоров до вовлечения местных сообществ, — стремится экспортировать свою модель на глобальный уровень. В отличие от многих декларативных и слабо обязывающих форумов, МАБК задумывалась как полноценная организация, основанная на договоре с реальными юридическими механизмами.
По идее, это должно отличать её от таких давно существующих структур, как СИТЕС (Конвенция о международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой уничтожения, CITES) и Конвенция по сохранению мигрирующих видов диких животных (CMS), которые все стороны регулярно упрекают в бюрократической фрагментации и откровенно слабом правоприменении, особенно в странах Глобального Юга.
Все коты под одной крышей
Под МАБК собраны семь видов крупных кошачьих — тигр, лев, леопард, снежный барс, гепард, ягуар и пума, которые некогда обитали в ареалах примерно 95 стран трёх континентов, от сибирской тайги и гималайских высот до африканских саванн и амазонских лесов. Сегодня же эти хищники, выступающие зонтичными видами, находятся в положении, которое, мягко говоря, далеко от оптимистического: численность тигров колеблется в пределах 4500–5500 особей, львов — 23–39 тысяч, леопардов — около 200 тысяч с сильно фрагментированными популяциями, снежных барсов — менее 10 тысяч, гепардов — около 7 тысяч, ягуаров — от 64 до 173 тысяч, а пум — около 50 тысяч.
Предполагается, что альянс будет заниматься обменом технологий и проверенных практик, борьбой с браконьерством и нелегальной торговлей частями животных (главная угроза для любой популяции), созданием трансграничных экологических коридоров, привлечением финансирования и научным сотрудничеством. Отдельно подчёркивается интеграция проблемы сохранения больших кошек с целями устойчивого развития, климатической повесткой и благополучием местных сообществ, что облекается в формулировки «landscape-based approach» (метод планирования и управления территориями, который учитывает взаимосвязь природных, социальных, экономических и культурных факторов) и концепцию One Health (комплексный подход к здоровью людей, животных и окружающей среды).
Всё это, безусловно, звучит прогрессивно и даже возвышенно. Однако, как у всех больших структур, не решен вопрос обязательного финансирования, прозрачных санкций за нарушения и контроля за правоприменением на местах.
География участия
К International Big Cat Alliance присоединились или выразили официальное согласие присоединиться около 25 стран-участниц, к которым добавляются ещё несколько наблюдателей, что в совокупности создаёт довольно пёструю, хотя и не всеобъемлющую коалицию — от основательницы Индии до неожиданных участников вроде Саудовской Аравии, недавно вступившей на этот путь. В списке значатся Россия (с её тиграми и снежными барсами), Непал и Бутан (ключевые партнеры по гималайским популяциям), Армения, Камбоджа, Ангола, Эсватини, Сомали, Либерия, Никарагуа и другие, включая недавно присоединившихся стран из Африки и Латинской Америки.
Россия, например, отвечает за северные рубежи ареалов, африканские государства представляют сердце популяций львов, леопардов и гепардов, а латиноамериканские участники (такие, как Никарагуа и Парагвай) закрывают большинство вопросов по ягуарам и пумам. Однако и заметно отсутствие целого ряда важных государств: Китай с его огромным влиянием на нелегальную торговлю, Соединённые Штаты с их ресурсами, Бразилия как наиболее распространенное место обитания ягуаров, а также многие другие крупные экономики.
Дипломатия больших кошек
Большие кошки действительно играют критическую роль: регулируют численность травоядных, предотвращают перевыпас, поддерживают разнообразие растительности и стабилизируют водные ресурсы в огромных речных бассейнах — одним словом, от их благополучия действительно во многом зависит здоровье целых экосистем, затрагивающих жизнь сотен миллионов людей.
В то же время скептицизм по отношению к альянсу остаётся вполне обоснованным и даже неизбежным. Браконьерство и продолжающееся уничтожение местообитаний по-прежнему оказывают серьёзное давление на популяции во многих регионах: от африканских саванн, где львы и гепарды теряют территории под натиском сельского хозяйства, до Азии, где спрос на кости тигра и шкуры леопарда на традиционных рынках и не думал падать. Существующие международные механизмы работают уже несколько десятилетий, но и тут их результаты остаются неоднородными: где-то популяции стабилизировались, а где-то продолжают неуклонно сокращаться, несмотря на все запреты и конференции.
МАБК вполне может стать полезным дополнением, предоставляя платформу для обмена данными, технологиями мониторинга (например, камеры-ловушки и генетический анализ) и привлечения дополнительного финансирования.
Однако для этого надо не столько переизобрести существующие механизмы функционирования союзов, сколько решить или хотя бы снизить влияние общечеловеческих проблем — коррупции, распространения каналов черного рынка — и изменить механизмы трансграничного контроля.
Перенесённый саммит 2026 года, даже в отложенном формате, всё равно войдёт в историю как важная веха глобального биоразнообразия. Главный вопрос, который висит в воздухе, звучит: сумеет ли индийская «дипломатия больших кошек» превратиться в по-настоящему работающий, обязывающий механизм с ощутимыми результатами или останется ярким, но всё же ограниченным примером мягкой силы — элегантным дипломатическим жестом во времена, которые требуют от любых инициатив не столько красивых слов о важном, сколько жёстких, иногда неудобных и дорогостоящих решений.
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai
Другие Актуальное
Стрелочник станции «Мир»
Клас Понтус Арнольдсон (Королевство Швеция): «Без мира нет свободы»
05.06.2026 11:28:07
Дно раздора
Игорь Селезнёв: «Будущее человечества находится в руках стран, которые не сразу найдёшь на карте»
03.06.2026 14:47:54