Геополитический сценарий

Инициатива Бенгальского залива первоначально возникла 6 июня 1997 года в Бангкоке как экономическое сотрудничество Бангладеш, Индии, Шри-Ланки и Таиланда. Целью стало создание платформы многосекторного партнёрства в регионе Бенгальского залива без участия Пакистана, что автоматически делало её альтернативой парализованной Ассоциации регионального сотрудничества Южной Азии (СААРК). В декабре 1997-го добавилась Мьянма, а в феврале 2004-го — Непал и Бутан, после чего организация получила нынешнее название — Инициатива стран Бенгальского залива по Многоотраслевой Технико-Экономической Кооперации (БИМСТЕК). Формально в нее входят страны с населением около 1,73–1,78 млрд человек (22 % мирового населения) и совокупным ВВП порядка 5,2 трлн долларов. 

Сегодня БИМСТЕК живёт регулярными министерскими встречами, семью приоритетными секторами и редкими саммитами. После пятого (виртуального) саммита 2022 года в Коломбо, где приняли Хартию, 4 апреля 2025-го в Бангкоке прошёл шестой: подписано Соглашение о морском транспортном сотрудничестве, а также принята концепция «Бангкокское видение 2030». При этом внутрирегиональная торговля застряла на уровне 5–7 %, рамочное соглашение о зонах свободной торговли (ЗСТ) 2004 года так и не превратилось в полноценный договор, а геополитика (влияние Китая через инициативу «Один пояс, один путь», кризис в Мьянме, напряжённость в индийско-бангладешских отношениях) тормозит реализацию инициативы. Разбираемся вместе с обозревателем «Евразии сегодня» и «За рубежом» Максимом Крыловым, как появился, с какими проблемами столкнулся ещё одного «клуб деклараций» и какие перспективы есть у БИМСТЕК по объединению рынков Южной и Юго-Восточной Азии.

---

Эволюция от идеи к институту

БИМСТЕК родилась как практичный обходной путь: в середине 1990-х СААРК фактически встала из-за постоянных индийско-пакистанских противоречий. Поэтому в июне 1997 года в Бангкоке четыре страны — Бангладеш, Индия, Шри-Ланка и Таиланд — подписали Бангкокскую декларацию и создали БИШТ-ЭК (Экономическое сотрудничество Бангладеш, Индии, Шри-Ланки и Таиланда). Идея была простой и прагматичной — дать Индии площадку для своей политики «Смотри на Восток» (позже «Действуй на Востоке») без Пакистана, а Таиланду — прямой выход на рынки Южной Азии.

Уже через полгода, в декабре 1997-го, к группе присоединилась Мьянма — название сменилось на БИМШТ-ЭК. А в феврале 2004 года, на шестом министерском совещании в Таиланде, добавились Непал и Бутан. Тогда организация получила своё окончательное название — БИМСТЕК. С тех пор она медленно, но последовательно превращалась из неформального форума в более структурированную региональную организацию.

Долгое время у БИМСТЕК почти не было постоянных институтов. Только в 2014 году, после решения третьего саммита, в Дакке (Бангладеш), наконец, открыли секретариат — небольшой, но всё же постоянный орган, который должен был координировать работу.

Настоящий институциональный прорыв случился позже. В марте 2022 года на пятом саммите в Коломбо лидеры подписали Хартию БИМСТЕК — документ, который впервые дал организации юридический статус, чёткие правила и долгосрочные цели. Хартия официально вступила в силу 20 мая 2024 года, после того как все семь стран завершили ратификацию. С этого момента БИМСТЕК перестала быть просто «клубом по интересам» и стала полноценным региональным союзом.

Параллельно шло упрощение структуры сотрудничества. Раньше насчитывалось до 14 разных секторов сотрудничества — слишком много, чтобы двигаться эффективно. На том же саммите 2022 года их сократили до семи приоритетных направлений, каждое из которых закрепили за одной страной-лидером:

— торговля, инвестиции и развитие (включая голубую экономику) — за Бангладеш,
— окружающая среда и изменение климата (включая горную экономику) — за Бутаном,
— безопасность (борьба с терроризмом и транснациональной преступностью, управление катастрофами, энергетика) — за Индией,
— сельское хозяйство и продовольственная безопасность (включая рыболовство и животноводство) — за Мьянмой,
— контакты между людьми (культура, туризм, борьба с бедностью) — за Непалом,
— наука, технологии и инновации (включая здравоохранение и развитие человеческих ресурсов) — за Шри-Ланкой,
— связность (транспорт, цифровая и энергетическая инфраструктура) — за Таиландом.

Такое распределение должно было сделать работу более целенаправленной: каждая страна отвечает за свою сферу и продвигает проекты в ней. На бумаге это выглядит логично — осталось только превратить лидерство в реальные результаты.


Экономический потенциал и хронический застой

Страны Бенгальского залива очень хорошо дополняют друг друга по ресурсам и возможностям. Индия и Таиланд — это огромные потребительские рынки с сотнями миллионов покупателей. Бангладеш и Мьянма предлагают одну из самых низких в мире стоимость рабочей силы и быстро растущие промышленные зоны. Непал и Бутан обладают гигантским неиспользованным гидроэнергетическим потенциалом — горные реки могут вырабатывать дешёвую чистую электроэнергию для всего региона. В сумме одни продают товары и услуги, другие поставляют энергию и дешёвую рабочую силу, третьи открывают свои рынки.

Но на практике ничего похожего не происходит.

Внутрирегиональная торговля между семью странами БИМСТЕК уже много лет держится на скромных 5–7 % от их общего внешнеторгового оборота. Для сравнения: в АСЕАН (Юго-Восточная Азия) этот показатель давно превышает 25 %, а в Евросоюзе — около 60 %. То есть страны региона почти не торгуют друг с другом — они гораздо активнее продают товары в Китай, Европу, США и Ближний Восток.

Главная причина — колоссальный инфраструктурный разрыв. Странам Бенгальского залива ежегодно не хватает примерно 120 млрд долларов только на транспорт, порты, энергосети и логистику. Без качественных магистралей, железных дорог, портов и ЛЭП товары просто физически не могут быстро и дёшево перемещаться между странами.

В 2022 году на саммите в Коломбо, наконец, одобрили генеральный план транспортной связности БИМСТЕК. В нём перечислены приоритетные проекты: автомагистрали, железные дороги, морские коридоры, энергомосты. Но самые важные из них — например, проект трёхстороннего шоссе Индия – Мьянма – Таиланд (которое должно соединить Калькутту с Бангкоком через Мандалай) — буксует уже второе десятилетие. То отсутствует финансирование, то политическая ситуация в Мьянме мешает, то экологические протесты, то земельные споры.

Ещё в 2004 году страны подписали Рамочное соглашение о создании зоны свободной торговли (ЗСТ). Прошёл уже 21 год — а полноценного договора до сих пор нет. Переговоры идут крайне медленно и каждая страна защищает свои чувствительные сектора (например, рис в Таиланде, текстиль в Бангладеш, автомобили и электронику в Индии), не хочет снижать тарифы и боится наплыва импортных товаров. Добавляет проблем и поведение Индии: в 2019 году она вышла из переговоров по Всестороннему региональному экономическому партнёрству (ВРЭП, крупнейшая в мире зона свободной торговли), мотивируя это защитой своих фермеров и малого бизнеса. Но если Индия даже в большом азиатском соглашении опасается рисков открытого рынка, то чего ждать от неё в куда более локальном БИМСТЕК?

Итог парадоксален: регион с 1,8 млрд жителей и огромными возможностями для взаимной торговли использует их хуже, чем менее перспективные объединения.


Геополитические противоречия и внутренние разломы

Помимо экономики и сотрудничества, БИМСТЕК представляет собой ещё одно поле для столкновения интересов Индии и Китая.

Китай последние 10–15 лет очень активно работает в Бенгальском заливе через «Один пояс, один путь». Он строит порты, дороги, электростанции и железные дороги в Мьянме, Шри-Ланке и Бангладеш — тех странах, которые для Индии стратегически важны. Для Нью-Дели это прямая конкуренция и гарантированные убытки, весь получается, что Китай получает доступ к Индийскому океану и создаёт альтернативные торговые пути в обход Индии и наращивает влияние. Индия в ответ продвигает свои проекты (например, мультимодальный транзитный транспортный коридор «Каладан»), но часто отстаёт по скорости и объёму финансирования.

Одна из самых острых проблем — ситуация в Мьянме. После военного переворота 2021 года власть там захватила хунта во главе с генералом Мин Аун Хлайном. Индия считает Мьянму ключевой для своей безопасности, так как через неё проходят важные транспортные коридоры в Юго-Восточную Азию, а ещё там живёт большая индийская диаспора. Поэтому Нью-Дели продолжает поддерживать контакты с военными даже после переворота. 

Ещё один источник напряжённости — Бангладеш. После массовых протестов и смены власти в 2024 году (падение правительства Шейх Хасины) отношения с Индией заметно похолодели. Дакка обвиняет Нью-Дели в чрезмерном вмешательстве во внутренние дела, а Индия в ответ приостановила часть трансграничных проектов — в том числе железнодорожное сообщение и поставки электроэнергии. Это сразу ударило по БИМСТЕК, так как многие проекты связности напрямую зависят от характера отношений между Индией и Бангладеш — их успех требует не просто мира, а последовательного и предсказуемого партнёрства.

Страны поменьше (Непал, Бутан, Шри-Ланка) традиционно опасаются, что Индия будет доминировать в организации, навязывая свою повестку. Они помнят, как Нью-Дели вёл себя в СААРК, фактически парализовав работу организации, и не хотят повторения. При этом Таиланд и Мьянма мыслят себя, в первую очередь, частью АСЕАН — для них БИМСТЕК остаётся второстепенным форумом, который они рассматривают, скорее, как источник дополнительных возможностей, нежели как приоритетное направление своей политики.

Наконец, сама организация остаётся слабой институционально. Секретариат в Дакке крайне недофинансирован — взносы стран поступают нерегулярно и в малом объёме. Нет мощного аппарата, который мог бы реально координировать проекты, следить за их реализацией и наказывать за невыполнение.

Все это делает БИМСТЕК крайне хрупкой конструкцией. Пока эти противоречия не будут хотя бы частично сняты, организация будет двигаться очень медленно, даже несмотря на все красивые декларации и видения на десятилетия вперед.


Реалистичные перспективы

Шестой саммит БИМСТЕК прошёл в апреле 2025 года в Бангкоке под лозунгом «Процветающий, устойчивый и открытый БИМСТЕК». И на этот раз, действительно, удалось сделать больше, чем обычно. Подписали полноценное Соглашение о сотрудничестве в сфере морского транспорта — это первый за многие годы юридически обязывающий документ, который переводит региональную связность из плоскости деклараций в практическую. Приняли Правила процедуры организации (чтобы встречи и решения проходили по чётким правилам), заключили меморандумы о сотрудничестве с Ассоциацией стран бассейна Индийского океана и Управлением ООН по наркотикам и преступности (УНП ООН). Самое важное — приняли «Бангкокское видение 2030»: это первая настоящая стратегическая дорожная карта до 2030 года, где прописаны цели по торговле, инфраструктуре, климату, безопасности и цифровой экономике.

Сама же Индия на саммите выступила с амбициозным 21-пунктным планом действий: от интеграции индийской системы мгновенных платежей UPI в другие страны до организации молодёжных саммитов, студенческих обменов и даже проведения БИМСТЕК-игры в 2027 году. Всё это звучит крайне вдохновляюще.

Но есть большая оговорка: почти все эти документы — лишь хорошие намерения. Без жёсткого механизма контроля выполнения, без обязательных взносов на финансирование и без системы наказаний за саботаж они легко могут повторить судьбу предыдущих деклараций. 

Яркий пример произошёл буквально за неделю до саммита. 28 марта 2025 года сильное землетрясение ударило по северу Мьянмы и части Таиланда. Погибли сотни людей, разрушены дома и дороги. Лидеры БИМСТЕК быстро выпустили совместное заявление с соболезнованиями и обещаниями помощи. Но не более. Реальной координации помощи, совместных спасательных отрядов или создания какого-либо фонда для устранения последствий катастроф не последовало. 

Тем не менее, у БИМСТЕК всё ещё остаётся шанс стать чем-то большим. СААРК фактически мертва уже много лет, а другого прямого моста между Южной Азией и Юго-Восточной Азией пока нет. 

Если к 2030 году странам удастся запустить хотя бы базовую зону свободной торговли, ввести цифровые платежи в национальных валютах (чтобы не зависеть от доллара) и реально построить хотя бы несколько ключевых транспортных коридоров (автомагистрали, железные дороги, порты), то организация может выйти на новый уровень и начать приносить ощутимую пользу людям и экономикам.

Но всегда есть риск потерпеть неудачу — вспомнить старые разногласия или создать новые. В этом случае мир просто запишет это объединение в ряды других «разговорных клубов», которых в новейшей истории и без того накопилось немалое количество. А напротив аббревиатуры БИМСТЕК в бульварной прессе появится ироничная сноска: «форум, который раз в несколько лет собирается для красивых фото, но так и не научился менять реальность».

Всё в итоге упирается в Индию. Как самая большая и сильная экономика региона, она может либо задавить остальных своим весом, либо научиться настоящему лидерству — слушать партнёров, делиться ресурсами и учитывать их опасения. Если Нью-Дели выберет второй путь, у БИМСТЕК появится реальный шанс. 

---

Максим Крылов
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai