Большая Евразия
Союз недовольных
02.10.2026 15:00:00
Встреча в Кардиффе (Уэльс, Великобритания) лидеров Шотландской национальной партии Джона Суинни, Партии Уэльса Рина ап Иорверта и североирландской «Шинн Фейн» Мишель О’Нил, которые одновременно являются и первыми министрами правительств своих регионов, а также председателя ирландской «Шинн Фейн» Мэри Лу Макдональд, лидера оппозиции в парламенте Республики Ирландии, свидетельствует об обострении национального вопроса в Соединённом Королевстве. Об этом пишет профессор, заведующий кафедрой европейских исследований факультета международных отношений Санкт-Петербургского государственного университета Константин Худолей для Международного дискуссионного клуба «Валдай».
В последнее время при рассмотрении ситуации в Великобритании много внимания уделялось проблемам мигрантов, но проблемы сепаратизма в Шотландии, Уэльсе и Северной Ирландии также никуда не исчезли. Конечно, некоторые контакты между националистами всех трёх регионов были и раньше, но впервые они смогли выработать совместный меморандум, в котором заявляется, что они видят своё будущее в ЕС, будут добиваться проведения референдумов о самоопределении и согласовали ряд положений о политике в сферах экономики и энергетики. Конечно, то, что подписавшие его политики позиционировали себя в данном случае как лидеры партий, а не первые министры, делает меморандум скорее политическим заявлением, чем конкретной программой действий. Однако преуменьшать значение произошедшего тоже нельзя.
Национальные проблемы Шотландии, Северной Ирландии и Уэльса имеют свою историю, причём порой достаточно продолжительную, свою динамику и свою специфику. В средние века Шотландия была самостоятельным королевством, неоднократно воевавшим с Англией. У значительной части шотландцев память об этих битвах сохранялась всегда. В рамках унии корон и парламентов с Англией Шотландия всегда занимала особое положение в вопросах законодательства, местного самоуправления, церкви, образования и культуры. Влияние националистов стало заметно расти в 70–80-е годы XX века, когда в Северном море были открыты месторождения нефти и газа. Лозунг «Лучше быть богатыми шотландцами, чем бедными британцами» принёс Шотландской национальной партии (ШНП) существенные политические дивиденды на выборах как в британский парламент, так и в созданный в 1999 году парламент Шотландии. С 2007 года первым министром Шотландии неизменно является представитель ШНП. Но на референдуме 2014 года большинство шотландцев всё-таки не поддержало предложение о независимости, хотя разрыв был и невелик. Проблема, однако, вновь обострилась после референдума 2016 года, так как большинство шотландцев на нём голосовало против Brexit. Это дало ШНП дополнительный аргумент в пользу проведения нового референдума о независимости.
Проблемы Северной Ирландии во многом вытекают из раскола Ирландии в 1921 году. Серьёзные противоречия на национальной и религиозной почве сохранялись и позже. Они несколько смягчились только после вступления Великобритании и Ирландии в ЕЭС (1973), что дало импульс экономическому развитию всей Ирландии и привело к фактической отмене границы между двумя её частями, и подписания соглашения (1998) о внутриполитическом урегулировании в Северной Ирландии. Однако Brexit – а Северная Ирландия голосовала против него – привёл к появлению новых противоречий и проблем и возрождению некоторых старых. В 2024 году впервые первым министром Северной Ирландии стал представитель «Шинн Фейн».
В отличие от США и континентальной Европы в Великобритании произошёл сдвиг не к правому популизму, а к центру. Поэтому наиболее логичным представляется прогноз не о распаде двухпартийной системы или замене в ней одной из партий, а о фрагментизации политической сцены Великобритании.
Национальное движение в Уэльсе долгое время было слабым. На референдуме 1979 года население Уэльса даже голосовало против создания своей Ассамблеи (положительно вопрос был решён только в 1998 году) и позднее минимальным большинством поддержало Brexit. Однако в условиях общего ухудшения социально-экономической обстановки и тут произошёл сдвиг в пользу националистов. В 2026 году их лидер впервые стал первым министром правительства Уэльса.
Таким образом, во всех трёх регионах националисты превратились в важный фактор внутриполитической борьбы, с которым Лондон не может не считаться.
Принципиальная позиция лидеров всех трёх националистических партий заключается в том, что они видят своё будущее в составе Европейского союза. При этом ШНП и Партия Уэльса считают, что Шотландия и Уэльс вступят в него, став независимыми, а «Шинн Фейн» выступает за объединение двух частей страны в рамках ЕС.
Однако, как представляется, шансы на подобное развитие событий невелики. Все три региона являются дотационными, а ЕС, наоборот, ищет доноров для своего бюджета. К тому же некоторые страны ЕС, как, например, Испания, также имеют проблемы с сепаратизмом и почти наверняка не захотят стимулировать его успехами сепаратистов Шотландии и Уэльса. Опыт Косова тут весьма показателен. И наконец, вряд ли Брюссель стремится к конфликту с Великобританией, который в этом случае неизбежен. И Брюссель, и Лондон в современных условиях заинтересованы в сотрудничестве друг с другом и предпринимают определённые усилия для сближения, в том числе и в военной сфере. Согласно опросам, сейчас большинство британцев голосовали бы против Brexit. Такие же настроения сильны и в правящих кругах. Однако обратной дороги в ЕС для Лондона нет. Великобританию могут принять в ЕС только на общих условиях, а не на особенных, которыми она обладала до выхода.
С Северной Ирландией ситуация обстоит несколько сложнее. Соглашение 1998 года, хотя в самой туманной и неопределённой форме, допускает возможность проведения референдума. В пользу объединения Ирландии высказался президент США Дональд Трамп. Скорее всего, этим он пытался достигнуть сразу двух целей – привлечь на сторону республиканцев на выборах 3 ноября 2026 года американских потомков ирландских мигрантов, многие из которых испытывают тёплые чувства к стране своих предков, и создать определённые проблемы для Лондона, занявшего отличную от США позицию в американо-иранском конфликте и по некоторым другим вопросам. Пока не ясно, последуют ли за этим заявлением Трампа какие-то дальнейшие шаги. О Шотландии и Уэльсе Трамп ничего не говорил.
На данном этапе заявления националистов о европейском будущем своих регионов являются скорее средством давления на власти в Лондоне, направленным на получение новых льгот и ресурсов, чем реально достижимой целью.
Правящие круги Великобритании долгое время отрицательно относились к проведению референдумов, предпочитая проводить свои решения через парламентские выборы и процедуры. Однако с 70-х годов XX века референдумы стали проводиться, причём по иронии судьбы первый из них состоялся в 1973 году в Северной Ирландии и только затем в 1975 году – в масштабах всей страны. То, что сейчас референдумы стали неотъемлемой частью британской политической системы, никто не оспаривает, но условия, при которых они проводятся, нигде чётко не зафиксированы.
Премьер-министр Эндрю Бёрнем достаточно определённо дал понять, что, по его мнению, необходимости в проведении референдумов о самоопределении в Шотландии, Уэльсе и Северной Ирландии нет. Действительно, ни одна из националистических партий не обладает абсолютным большинством в ассамблеях своих регионов, а опросы показывают, что большинство населения не склонно добиваться независимости немедленно. Поэтому националистические партии во всех трёх случаях будут на данном этапе стремиться к ещё большей передаче полномочий от Лондона регионам, а борьбу за независимость отложат на среднесрочную или даже долгосрочную перспективу.
В то же время нельзя не видеть, что в Соединённом Королевстве действует ряд факторов, которые могут сыграть на руку националистам. Прежде всего это определённая нестабильность в высших органах власти. Частая смена премьер-министров свидетельствует о том, что правящие круги не могут ни выработать после Brexit чёткую линию во внутренней и внешней политике, ни найти политика, который последовательно претворял бы её в жизнь. К тому же в Великобритании намечается переход от классической двухпартийной системы к более сложной многопартийной, напоминающей континентальную Европу. Возможное усиление правопопулистской партии Reform UK, несомненно, будет стимулировать центробежные тенденции. Это может вызвать отторжение националистов как ввиду отрицательного отношения к их планам (резкий случай – Найджел Фарадж публично заявил о несогласии с Трампом по поводу объединения Ирландии), так и по социально-экономическим аспектам – в отличие от Reform, относящейся к правой части политического спектра, националисты Северной Ирландии, Шотландии и Уэльса скорее являются левыми и левоцентристами.
К этому надо добавить и падение авторитета монархии. Елизавета II пользовалась огромным уважением в стране. Несмотря на республиканские традиции «Шинн Фейн», Мишель О’Нил присутствовала и на похоронах Елизаветы II, и на коронации Карла III. Однако популярность Карла III заметно меньше, чем у матери. Конфликты в королевской семье, которая многие годы считалась в Великобритании близкой к идеальной, усилили эти негативные оценки. В этих условиях возможности националистов для различных манёвров и комбинаций заметно расширяются.
Таким образом, меморандум лидеров националистических партий Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии свидетельствует как о начале нового этапа в развитии противоречий на национальной почве внутри Соединённого Королевства, так и о том, что эти процессы пытаются использовать и внешние игроки, хотя пока в незначительной степени. Они не прошли точку невозврата и могут быть серьёзно замедлены или даже заблокированы. Несмотря на проблемы, противоречия и трудности, пути преодоления которых правящие круги Великобритании пока не нашли, тенденция к сохранению единства Соединённого Королевства сейчас преобладает.
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai
В последнее время при рассмотрении ситуации в Великобритании много внимания уделялось проблемам мигрантов, но проблемы сепаратизма в Шотландии, Уэльсе и Северной Ирландии также никуда не исчезли. Конечно, некоторые контакты между националистами всех трёх регионов были и раньше, но впервые они смогли выработать совместный меморандум, в котором заявляется, что они видят своё будущее в ЕС, будут добиваться проведения референдумов о самоопределении и согласовали ряд положений о политике в сферах экономики и энергетики. Конечно, то, что подписавшие его политики позиционировали себя в данном случае как лидеры партий, а не первые министры, делает меморандум скорее политическим заявлением, чем конкретной программой действий. Однако преуменьшать значение произошедшего тоже нельзя.
Национальные проблемы Шотландии, Северной Ирландии и Уэльса имеют свою историю, причём порой достаточно продолжительную, свою динамику и свою специфику. В средние века Шотландия была самостоятельным королевством, неоднократно воевавшим с Англией. У значительной части шотландцев память об этих битвах сохранялась всегда. В рамках унии корон и парламентов с Англией Шотландия всегда занимала особое положение в вопросах законодательства, местного самоуправления, церкви, образования и культуры. Влияние националистов стало заметно расти в 70–80-е годы XX века, когда в Северном море были открыты месторождения нефти и газа. Лозунг «Лучше быть богатыми шотландцами, чем бедными британцами» принёс Шотландской национальной партии (ШНП) существенные политические дивиденды на выборах как в британский парламент, так и в созданный в 1999 году парламент Шотландии. С 2007 года первым министром Шотландии неизменно является представитель ШНП. Но на референдуме 2014 года большинство шотландцев всё-таки не поддержало предложение о независимости, хотя разрыв был и невелик. Проблема, однако, вновь обострилась после референдума 2016 года, так как большинство шотландцев на нём голосовало против Brexit. Это дало ШНП дополнительный аргумент в пользу проведения нового референдума о независимости.
Проблемы Северной Ирландии во многом вытекают из раскола Ирландии в 1921 году. Серьёзные противоречия на национальной и религиозной почве сохранялись и позже. Они несколько смягчились только после вступления Великобритании и Ирландии в ЕЭС (1973), что дало импульс экономическому развитию всей Ирландии и привело к фактической отмене границы между двумя её частями, и подписания соглашения (1998) о внутриполитическом урегулировании в Северной Ирландии. Однако Brexit – а Северная Ирландия голосовала против него – привёл к появлению новых противоречий и проблем и возрождению некоторых старых. В 2024 году впервые первым министром Северной Ирландии стал представитель «Шинн Фейн».
В отличие от США и континентальной Европы в Великобритании произошёл сдвиг не к правому популизму, а к центру. Поэтому наиболее логичным представляется прогноз не о распаде двухпартийной системы или замене в ней одной из партий, а о фрагментизации политической сцены Великобритании.
Национальное движение в Уэльсе долгое время было слабым. На референдуме 1979 года население Уэльса даже голосовало против создания своей Ассамблеи (положительно вопрос был решён только в 1998 году) и позднее минимальным большинством поддержало Brexit. Однако в условиях общего ухудшения социально-экономической обстановки и тут произошёл сдвиг в пользу националистов. В 2026 году их лидер впервые стал первым министром правительства Уэльса.
Таким образом, во всех трёх регионах националисты превратились в важный фактор внутриполитической борьбы, с которым Лондон не может не считаться.
Принципиальная позиция лидеров всех трёх националистических партий заключается в том, что они видят своё будущее в составе Европейского союза. При этом ШНП и Партия Уэльса считают, что Шотландия и Уэльс вступят в него, став независимыми, а «Шинн Фейн» выступает за объединение двух частей страны в рамках ЕС.
Однако, как представляется, шансы на подобное развитие событий невелики. Все три региона являются дотационными, а ЕС, наоборот, ищет доноров для своего бюджета. К тому же некоторые страны ЕС, как, например, Испания, также имеют проблемы с сепаратизмом и почти наверняка не захотят стимулировать его успехами сепаратистов Шотландии и Уэльса. Опыт Косова тут весьма показателен. И наконец, вряд ли Брюссель стремится к конфликту с Великобританией, который в этом случае неизбежен. И Брюссель, и Лондон в современных условиях заинтересованы в сотрудничестве друг с другом и предпринимают определённые усилия для сближения, в том числе и в военной сфере. Согласно опросам, сейчас большинство британцев голосовали бы против Brexit. Такие же настроения сильны и в правящих кругах. Однако обратной дороги в ЕС для Лондона нет. Великобританию могут принять в ЕС только на общих условиях, а не на особенных, которыми она обладала до выхода.
Тем не менее меморандум националистов может стать определённым рычагом давления на Лондон в пользу максимально возможного сближения с ЕС.
С Северной Ирландией ситуация обстоит несколько сложнее. Соглашение 1998 года, хотя в самой туманной и неопределённой форме, допускает возможность проведения референдума. В пользу объединения Ирландии высказался президент США Дональд Трамп. Скорее всего, этим он пытался достигнуть сразу двух целей – привлечь на сторону республиканцев на выборах 3 ноября 2026 года американских потомков ирландских мигрантов, многие из которых испытывают тёплые чувства к стране своих предков, и создать определённые проблемы для Лондона, занявшего отличную от США позицию в американо-иранском конфликте и по некоторым другим вопросам. Пока не ясно, последуют ли за этим заявлением Трампа какие-то дальнейшие шаги. О Шотландии и Уэльсе Трамп ничего не говорил.
На данном этапе заявления националистов о европейском будущем своих регионов являются скорее средством давления на власти в Лондоне, направленным на получение новых льгот и ресурсов, чем реально достижимой целью.
Правящие круги Великобритании долгое время отрицательно относились к проведению референдумов, предпочитая проводить свои решения через парламентские выборы и процедуры. Однако с 70-х годов XX века референдумы стали проводиться, причём по иронии судьбы первый из них состоялся в 1973 году в Северной Ирландии и только затем в 1975 году – в масштабах всей страны. То, что сейчас референдумы стали неотъемлемой частью британской политической системы, никто не оспаривает, но условия, при которых они проводятся, нигде чётко не зафиксированы.
Премьер-министр Эндрю Бёрнем достаточно определённо дал понять, что, по его мнению, необходимости в проведении референдумов о самоопределении в Шотландии, Уэльсе и Северной Ирландии нет. Действительно, ни одна из националистических партий не обладает абсолютным большинством в ассамблеях своих регионов, а опросы показывают, что большинство населения не склонно добиваться независимости немедленно. Поэтому националистические партии во всех трёх случаях будут на данном этапе стремиться к ещё большей передаче полномочий от Лондона регионам, а борьбу за независимость отложат на среднесрочную или даже долгосрочную перспективу.
В то же время нельзя не видеть, что в Соединённом Королевстве действует ряд факторов, которые могут сыграть на руку националистам. Прежде всего это определённая нестабильность в высших органах власти. Частая смена премьер-министров свидетельствует о том, что правящие круги не могут ни выработать после Brexit чёткую линию во внутренней и внешней политике, ни найти политика, который последовательно претворял бы её в жизнь. К тому же в Великобритании намечается переход от классической двухпартийной системы к более сложной многопартийной, напоминающей континентальную Европу. Возможное усиление правопопулистской партии Reform UK, несомненно, будет стимулировать центробежные тенденции. Это может вызвать отторжение националистов как ввиду отрицательного отношения к их планам (резкий случай – Найджел Фарадж публично заявил о несогласии с Трампом по поводу объединения Ирландии), так и по социально-экономическим аспектам – в отличие от Reform, относящейся к правой части политического спектра, националисты Северной Ирландии, Шотландии и Уэльса скорее являются левыми и левоцентристами.
К этому надо добавить и падение авторитета монархии. Елизавета II пользовалась огромным уважением в стране. Несмотря на республиканские традиции «Шинн Фейн», Мишель О’Нил присутствовала и на похоронах Елизаветы II, и на коронации Карла III. Однако популярность Карла III заметно меньше, чем у матери. Конфликты в королевской семье, которая многие годы считалась в Великобритании близкой к идеальной, усилили эти негативные оценки. В этих условиях возможности националистов для различных манёвров и комбинаций заметно расширяются.
Таким образом, меморандум лидеров националистических партий Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии свидетельствует как о начале нового этапа в развитии противоречий на национальной почве внутри Соединённого Королевства, так и о том, что эти процессы пытаются использовать и внешние игроки, хотя пока в незначительной степени. Они не прошли точку невозврата и могут быть серьёзно замедлены или даже заблокированы. Несмотря на проблемы, противоречия и трудности, пути преодоления которых правящие круги Великобритании пока не нашли, тенденция к сохранению единства Соединённого Королевства сейчас преобладает.
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai
Другие Актуальное
От дедолларизации до платформизации
Наталья Стапран: «Со дна экономики рождаются новые взаимосвязи»
30.09.2026 18:22:36
Вето на прошлое
Виталий Рюмшин: «Устаревший анахронизм»
30.09.2026 16:55:45
Созидательное разрушение
Расиган Махарадж: «Хаос – саморегулирующаяся система»
30.09.2026 16:17:55