Большая Евразия
Чужие среди своих
12.08.2026 15:00:00
Ученые Цзинаньского университета объявили филиппинские острова Батанес китайскими. Тот же вуз оказался главным поставщиком учителей китайского для школ диаспоры — и теперь Манила требует жестких проверок каждого иностранного преподавателя. На Филиппинах начнется охота на ведьм?
В конце июня 2026 года Центр филиппинских исследований Цзинаньского университета в Гуанчжоу собрал учёных из Академии общественных наук КНР, Нанкинского университета, Национального института исследований Южно-Китайского моря и ещё нескольких уважаемых учреждений, которые «единогласно» пришли к выводу: острова Батанес, самая северная и, казалось бы, бесспорно филиппинская провинция, представляют собой не что иное, как «естественное географическое продолжение Тайваня», а значит, по логике Пекина, принадлежат Китаю.
Министр обороны Филиппин Хильберто Теодоро отреагировал с характерной сухостью. Он заявил, что необходимо жёстче проверять академические программы и преподавателей-носителей китайского. Всё ради того, чтобы противостоять иностранному пагубному влиянию на молодых филиппинцев.
Поводом для таких высказываний также стало расследование американского аналитического центра SeaLight, в котором заявили, что большинство преподавателей китайского языка для китайско-филиппинских школ обучались в университете Цзинань в Поднебесной. Ранее учёные из этого университета утверждали, что острова на севере Филиппин принадлежат Китаю.
В поддержку шефа представители Минобороны заявили, что, согласно китайским законам, преподаватели, вузы и частные организации должны сотрудничать со спецслужбами. Хотя власти при этом подчеркнули, что проверки не направлены против китайской общины на Филиппинах.
Институциональный фон
Цзинаньский университет, согласно официальному описанию, «совместно создан» Отделом единого фронта ЦК КПК, Министерством образования КНР и провинцией Гуандун. По этой причине Тайвань ещё в 2025 году запретил с ним (а также с Университетом Хуацяо) любые академические обмены, усмотрев в такой конструкции прямой инструмент политической работы.
Программы подготовки учителей китайского для филиппинских школ существуют давно и выстроены с примечательной системностью. С 1991 года действует так называемый «План переливания крови», через который к 2022 году на Филиппины было завезено более пяти тысяч материковых преподавателей; параллельно с 2004 года работает «План поколения крови», в рамках которого филиппинско-китайских выпускников школ отправляют на четырёхлетнее обучение в китайские вузы — значительная часть именно в Цзинань, — после чего они обязаны отработать в местных китайских школах минимум пять лет.
Координатором всей конструкции выступает Philippine Chinese Education Research Center (PCERC) во главе с Хуан Дуаньмином — структура, которая тесно и вполне открыто работает с посольством КНР и организациями, связанными с Единым фронтом.
В 2025–2026 годах PCERC активно продвигал уже «Реформу филиппинского китайского образования 2.0», подписывая десятки меморандумов с участием посольства, государственных китайских предприятий и филиппинско-китайских ассоциаций. Цель формулировалась как создание «эффективной экосистемы», в которой обучение в школе, вузе в Китае, возвращение преподавателем и влияние на учебные программы и этническую идентичность складываются в единую цепочку.
Почему имеет значение китайский закон о национальной разведке
Статья 7 Закона о национальной разведке КНР 2017 года (с поправками 2018-го) формулирует обязанность довольно изящно и широко: все организации и граждане должны «поддерживать, помогать и сотрудничать» с органами государственной разведки, а также охранять известные им секреты этой работы. На Западе давно усматривают в этой формулировке потенциальную возможность привлечь практически любого гражданина или организацию к содействию разведывательным задачам.
Для Манилы, однако, важнее не абстрактные юридические споры, а конкретный институциональный контекст: когда университет прямо связан с Отделом единого фронта, а программы подготовки учителей координируются через структуры, тесно работающие с посольством, вопрос о полной академической независимости таких обменов перестаёт быть чисто теоретическим.
Филиппины имеют полное право требовать прозрачности иностранных образовательных программ — точно так же, как это уже делали Австралия, Канада, США и сам Тайвань, когда ограничивали или закрывали институты Конфуция и аналогичные инициативы, исходя не из этнических подозрений, а из вполне конкретных вопросов о структуре подчинения и потенциальном влиянии.
Между интеграцией и подозрением
Китайско-филиппинская община насчитывает примерно 1,2–1,5 миллиона человек — около 1,2–1,4 % населения страны — и по праву считается одной из самых глубоко интегрированных китайских диаспор во всей Юго-Восточной Азии: многие семьи живут на архипелаге столетиями, значительная часть деловой элиты имеет китайские корни, а сама община давно перестала быть замкнутым анклавом, превратившись в органичную часть филиппинского общества. При этом историческая память об антикитайских погромах и отдельных вспышках насилия в XX веке остаётся живой и легко активируется в моменты политического напряжения.
В такой атмосфере любая кампания «проверок учителей китайского» с пугающей лёгкостью может соскользнуть из плоскости институционального контроля в плоскость этнической подозрительности.
Теодоро и Министерство обороны пытаются провести чёткую линию, настаивая, что речь идёт исключительно о противодействии государственно-контролируемым иностранным структурам, а не о недоверии к этническим китайцам как таковым, но на практике удержать эту грань оказывается крайне трудно — особенно когда соответствующая риторика звучит из уст силовиков на фоне уже существующего общественного недовольства.
Иван Коновалов
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai
В конце июня 2026 года Центр филиппинских исследований Цзинаньского университета в Гуанчжоу собрал учёных из Академии общественных наук КНР, Нанкинского университета, Национального института исследований Южно-Китайского моря и ещё нескольких уважаемых учреждений, которые «единогласно» пришли к выводу: острова Батанес, самая северная и, казалось бы, бесспорно филиппинская провинция, представляют собой не что иное, как «естественное географическое продолжение Тайваня», а значит, по логике Пекина, принадлежат Китаю.
Министр обороны Филиппин Хильберто Теодоро отреагировал с характерной сухостью. Он заявил, что необходимо жёстче проверять академические программы и преподавателей-носителей китайского. Всё ради того, чтобы противостоять иностранному пагубному влиянию на молодых филиппинцев.
Поводом для таких высказываний также стало расследование американского аналитического центра SeaLight, в котором заявили, что большинство преподавателей китайского языка для китайско-филиппинских школ обучались в университете Цзинань в Поднебесной. Ранее учёные из этого университета утверждали, что острова на севере Филиппин принадлежат Китаю.
В поддержку шефа представители Минобороны заявили, что, согласно китайским законам, преподаватели, вузы и частные организации должны сотрудничать со спецслужбами. Хотя власти при этом подчеркнули, что проверки не направлены против китайской общины на Филиппинах.
Институциональный фон
Цзинаньский университет, согласно официальному описанию, «совместно создан» Отделом единого фронта ЦК КПК, Министерством образования КНР и провинцией Гуандун. По этой причине Тайвань ещё в 2025 году запретил с ним (а также с Университетом Хуацяо) любые академические обмены, усмотрев в такой конструкции прямой инструмент политической работы.
Программы подготовки учителей китайского для филиппинских школ существуют давно и выстроены с примечательной системностью. С 1991 года действует так называемый «План переливания крови», через который к 2022 году на Филиппины было завезено более пяти тысяч материковых преподавателей; параллельно с 2004 года работает «План поколения крови», в рамках которого филиппинско-китайских выпускников школ отправляют на четырёхлетнее обучение в китайские вузы — значительная часть именно в Цзинань, — после чего они обязаны отработать в местных китайских школах минимум пять лет.
По данным самих китайских источников и Philippine Chinese Education Research Center, через второй план уже прошло более трёхсот человек (в отдельных отчётах фигурируют цифры 329 направленных и 274 вернувшихся), а в когорте 2024 года из 56 студентов 43 учились именно в Цзинане.
Координатором всей конструкции выступает Philippine Chinese Education Research Center (PCERC) во главе с Хуан Дуаньмином — структура, которая тесно и вполне открыто работает с посольством КНР и организациями, связанными с Единым фронтом.
В 2025–2026 годах PCERC активно продвигал уже «Реформу филиппинского китайского образования 2.0», подписывая десятки меморандумов с участием посольства, государственных китайских предприятий и филиппинско-китайских ассоциаций. Цель формулировалась как создание «эффективной экосистемы», в которой обучение в школе, вузе в Китае, возвращение преподавателем и влияние на учебные программы и этническую идентичность складываются в единую цепочку.
Почему имеет значение китайский закон о национальной разведке
Статья 7 Закона о национальной разведке КНР 2017 года (с поправками 2018-го) формулирует обязанность довольно изящно и широко: все организации и граждане должны «поддерживать, помогать и сотрудничать» с органами государственной разведки, а также охранять известные им секреты этой работы. На Западе давно усматривают в этой формулировке потенциальную возможность привлечь практически любого гражданина или организацию к содействию разведывательным задачам.
Для Манилы, однако, важнее не абстрактные юридические споры, а конкретный институциональный контекст: когда университет прямо связан с Отделом единого фронта, а программы подготовки учителей координируются через структуры, тесно работающие с посольством, вопрос о полной академической независимости таких обменов перестаёт быть чисто теоретическим.
Филиппины имеют полное право требовать прозрачности иностранных образовательных программ — точно так же, как это уже делали Австралия, Канада, США и сам Тайвань, когда ограничивали или закрывали институты Конфуция и аналогичные инициативы, исходя не из этнических подозрений, а из вполне конкретных вопросов о структуре подчинения и потенциальном влиянии.
Между интеграцией и подозрением
Китайско-филиппинская община насчитывает примерно 1,2–1,5 миллиона человек — около 1,2–1,4 % населения страны — и по праву считается одной из самых глубоко интегрированных китайских диаспор во всей Юго-Восточной Азии: многие семьи живут на архипелаге столетиями, значительная часть деловой элиты имеет китайские корни, а сама община давно перестала быть замкнутым анклавом, превратившись в органичную часть филиппинского общества. При этом историческая память об антикитайских погромах и отдельных вспышках насилия в XX веке остаётся живой и легко активируется в моменты политического напряжения.
На фоне продолжающихся инцидентов в Южно-Китайском море и громкого дела бывшего мэра Бамбана Алисы Го, которую в 2025 году суд признал китайской гражданкой и приговорил к пожизненному заключению по делу о торговле людьми и организации мошеннических центров, — антикитайские настроения в филиппинском обществе заметно выросли.
В такой атмосфере любая кампания «проверок учителей китайского» с пугающей лёгкостью может соскользнуть из плоскости институционального контроля в плоскость этнической подозрительности.
Теодоро и Министерство обороны пытаются провести чёткую линию, настаивая, что речь идёт исключительно о противодействии государственно-контролируемым иностранным структурам, а не о недоверии к этническим китайцам как таковым, но на практике удержать эту грань оказывается крайне трудно — особенно когда соответствующая риторика звучит из уст силовиков на фоне уже существующего общественного недовольства.
Иван Коновалов
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai
Другие Актуальное
Семейная терапия
Ратиндра Курувита: «Малые страны накрывают стол»
10.08.2026 20:08:13
Битва смыслов
Мария Петрова: «Слово сливается с жестом»
08.08.2026 16:09:38