Широкий взгляд

В Анкаре (Турецкая Республика) прошёл XIII саммит Организации тюркских государств (ОТГ). Он продлился два дня — с 29 по 30 октября 2026 года — под лозунгом «Век тюрков: единство в языке, мыслях и делах». Лидеры объединения обсудили общие проблемы: от международной безопасности до экономической интеграции. Одним из резонансных предложений стала идея президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева привлечь к работе ОТГ Россию в качестве наблюдателя. Об итогах саммита, возможном участии Москвы и о том, что сегодня объединяет тюркские государства, — в интервью политолога Марса Сариева «Евразии сегодня».

---

— Что саммит в Анкаре продемонстрировал относительно нынешнего состояния ОТГ? Что вы считаете главным в его итогах?

— Саммит в Анкаре показал, что Организация тюркских государств постепенно выходит за рамки традиционного культурно-гуманитарного объединения и приобретает всё более выраженное экономическое, политическое и стратегическое измерение.

На мой взгляд, главное — формирование общего понимания того, что тюркское пространство обладает значительным геополитическим и экономическим потенциалом. Мы говорим о территории, соединяющей Кавказ, Центральную Азию и Турцию, с выходом к Европе и Ближнему Востоку.

Важными итогами стали принятие Анкарской декларации, развитие транспортной связанности, цифрового сотрудничества, взаимодействия в энергетике и оборонной промышленности. Турция приняла председательство в организации от Азербайджана.

Вместе с тем саммит показал, что участники по-разному видят будущее ОТГ. Особенно показательны предложение Токаева привлечь Россию к её работе и отсутствие президента Азербайджана Ильхама Алиева, которого представлял министр иностранных дел Джейхун Байрамов.

Я бы сказал, что ОТГ сейчас определяет свою будущую модель. Её участникам предстоит найти баланс между углублением интеграции и сохранением национального суверенитета. От этого будет зависеть международная роль организации.


— Токаев предложил предоставить России статус наблюдателя в ОТГ. Как вы это оцениваете?

— Я рассматриваю предложение Касым-Жомарта Токаева как продуманный дипломатический ход опытного политика. Казахстан показывает, что не возражает против участия России в ОТГ и не считает тюркскую интеграцию закрытым проектом, направленным против Москвы.

Важно помнить предысторию: Россия уже выражала заинтересованность в сотрудничестве с тюркским объединением, но её участие не получило необходимой поддержки. Теперь Токаев фактически предложил вернуться к этому вопросу в более гибком формате — через ОТГ+ или статус наблюдателя.

Я бы обратил внимание и на другую сторону заявления. Токаев специально подчеркнул, что в России исторически проживают многочисленные тюркские народы. На мой взгляд, это важный сигнал Москве: необходимо активнее работать с этими народами, их культурными и общественными институтами, развивать гуманитарные связи. Сотрудничество между государствами должно подкрепляться серьёзной работой в общественной и культурной сферах.

Такой подход способен снизить возможные противоречия и открыть больше возможностей для сотрудничества. При этом окончательное решение о статусе России, безусловно, должны принять все участники ОТГ.


— ОТГ всё активнее обсуждает вопросы безопасности и сотрудничества в оборонной промышленности. Может ли организация перерасти в военно-оборонительный блок или до этого ещё далеко?

—  Сотрудничество в сфере безопасности будет углубляться. У государств ОТГ есть общие вызовы: транснациональный терроризм, экстремизм, наркотрафик, киберугрозы, нестабильность в Афганистане и риски, связанные с региональными конфликтами.

Страны заинтересованы и в развитии собственной оборонной промышленности. Турция накопила значительный опыт в производстве беспилотных систем, военной электроники и современных вооружений. Азербайджан также продемонстрировал эффективность военно-технического сотрудничества с Турцией.

Но я бы разделял военно-техническую кооперацию и создание военно-политического блока. Это совершенно разные вещи.

Показательно, что Токаев подчеркнул: ОТГ не является военным союзом и не должна им становиться. Это принципиальная позиция Казахстана, и я думаю, что она отражает опасения и других участников.

Для создания полноценного военно-политического блока пришлось бы согласовать внешнеполитические и оборонные стратегии. Сегодня они не согласованы. Более того, создание такого блока могло бы вызвать серьёзную реакцию России, Китая и других крупных держав.

Поэтому наиболее вероятный сценарий — дальнейшее военно-техническое сотрудничество, обмен информацией, совместная подготовка специалистов и координация по вопросам региональной безопасности. А вот превращение ОТГ в аналог НАТО я считаю маловероятным.


— Турция претендует на ведущую роль в тюркском мире. Не возникает ли здесь конкуренция, например с Казахстаном?

— Турция объективно располагает наиболее значительными ресурсами для продвижения тюркской интеграции. У неё есть экономический потенциал, развитая дипломатия, военно-технические возможности и исторические связи с тюркскими народами. Поэтому претензии Анкары на ведущую роль вполне закономерны.

Но остальные государства не хотят, чтобы интеграция означала политическое подчинение одному центру. Особенно это касается Казахстана и Азербайджана с их собственными геополитическими амбициями и значительными ресурсами.

Казахстан стремится играть самостоятельную роль в Центральной Азии и евразийской дипломатии. Азербайджан после восстановления территориальной целостности значительно укрепил свои позиции и тоже рассматривает себя как самостоятельный региональный центр силы.

В этой связи я бы обратил внимание на отсутствие Алиева на саммите в Анкаре — страну представлял министр иностранных дел. Само по себе это ещё не доказывает наличия конфликта между Баку и Анкарой, но на фоне последних событий закономерно вызвало вопросы.

Незадолго до этого, 15 октября этого года, на саммите СВМДА в Баку турецкая делегация во главе с Хаканом Фиданом покинула зал во время выступления президента Израиля Ицхака Герцога. Этот эпизод показал различия во внешнеполитических подходах участников встречи.

Азербайджан, в отличие от Турции, сохраняет тесное военно-техническое и энергетическое сотрудничество с Израилем: Баку поставляет ему нефть, а Израиль остаётся одним из важных поставщиков вооружений для азербайджанской армии.

Я не стал бы рассматривать происходящее как стратегический раскол между Баку и Анкарой. Формула «Два государства — один народ» сохраняет своё значение. Но Азербайджан всё отчётливее показывает, что не является младшим братом Турции и намерен самостоятельно определять свою внешнюю политику.

На мой взгляд, здесь проявляется и более широкая геополитическая тенденция. США и Великобритания внимательно следят за усилением региональной роли Турции, особенно на Ближнем и Среднем Востоке. Баку и Астана учитывают эту международную обстановку, развивая отношения с западными партнёрами.

Поэтому конкуренция за влияние внутри тюркского мира существует, но пока не имеет характера открытого противостояния. Скорее мы наблюдаем формирование нескольких центров влияния, которым нужно научиться взаимодействовать на равноправной основе.


— Средний коридор становится одним из ключевых направлений сотрудничества стран ОТГ. Насколько перспективен этот маршрут для Центральной Азии?

— Он имеет стратегическое значение не только для государств ОТГ, но и для всей Евразии. Это альтернативная транспортная ось, соединяющая Китай, Центральную Азию, Каспийский регион, Кавказ, Турцию и европейские рынки.

Кыргызстан благодаря развитию коридора может получить более широкий доступ к внешним рынкам, расширить экспорт, привлечь инвестиции в транспортную инфраструктуру и логистику. Но для полноценного участия стране необходимо развивать внутреннюю сеть автомобильных и железных дорог и связывать её с региональными транспортными проектами.

Значение Среднего коридора не ограничивается транзитом. Он может стать экономической платформой, вокруг которой будут формироваться новые производственные, торговые и инвестиционные связи.
Однако для этого необходимо согласовать тарифы, упростить таможенные процедуры, внедрять цифровые технологии в перевозки, развивать порты и железные дороги, устранять административные барьеры.

Если решать эти задачи системно, Средний коридор сможет стать одним из важнейших факторов экономической интеграции Центральной Азии и укрепления её связей с мировыми рынками.


— Страны Центральной Азии придерживаются многовекторной внешней политики. Как на это влияет участие в ОТГ?

— Я считаю, что многовекторность должна оставаться основой внешней политики государств Центральной Азии. Географическое положение региона предполагает взаимодействие с различными центрами силы — Россией, Китаем, Турцией, США, Европейским союзом и странами Ближнего Востока.

В этом смысле ОТГ следует рассматривать как дополнительный инструмент, позволяющий региону действовать более самостоятельно, а не как замену существующим форматам сотрудничества.

Страны Центральной Азии не должны оказываться перед геополитическим выбором между крупными державами. Напротив, их задача — использовать конкуренцию внешних партнёров для привлечения инвестиций, развития инфраструктуры, технологий и промышленности.

Важно при этом не допустить превращения ОТГ в инструмент противостояния России или Китаю. Это было бы невыгодно самим участникам организации: их экономика и безопасность тесно связаны с соседними государствами.

Я убеждён, что сильная Центральная Азия — это регион, способный самостоятельно определять свои приоритеты и выстраивать равноправные отношения со всеми партнёрами.

Большое значение имеет и включение Азербайджана в более широкое взаимодействие пяти центральноазиатских государств. Оно формирует единое пространство от Каспия до Китая и укрепляет самостоятельную роль наших стран в международных делах. Значение такого взаимодействия уже выходит за рамки культурной близости — оно становится серьёзным геоэкономическим фактором.


— Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган назвал общий тюркский алфавит историческим шагом для сближения стран ОТГ. Может ли общий алфавит стать основой такой интеграции?

— Языковая и культурная близость, безусловно, один из важнейших факторов, объединяющих тюркские народы. Однако я бы не стал сводить интеграцию исключительно к языковому вопросу.

Работа над общим тюркским алфавитом из 34 букв — важный шаг в гуманитарном сотрудничестве. Он может облегчить взаимное изучение языков, расширить возможности образовательных и научных обменов, упростить перевод литературы и способствовать развитию общего информационного пространства.

При этом необходимо учитывать исторические и национальные особенности каждой страны: собственные языковые традиции, письменность и культурную идентичность. Поэтому речь не должна идти об административном навязывании единой языковой модели.
Гораздо перспективнее добровольное сближение через совместные образовательные программы, университетские обмены, культурные проекты и издательские инициативы. Стоит создавать общие цифровые платформы и поддерживать изучение языков друг друга.

Язык должен быть инструментом взаимопонимания, а не политического давления. Если удастся сохранить национальное многообразие и одновременно расширить гуманитарные связи, это станет прочной основой долгосрочной интеграции.


— Как вы оцениваете перспективы развития ОТГ на ближайшие годы?

— Главным показателем успеха я бы назвал переход от политических деклараций к конкретным результатам в экономике и развитии институтов сотрудничества.

У ОТГ есть серьёзный потенциал: общая история, культурная близость, выгодное географическое положение, значительные энергетические и транспортные ресурсы. Но этот потенциал нужно воплощать в реальных проектах.

Нам нужны рост взаимной торговли и инвестиций, совместные предприятия, развитие транспортных коридоров и энергетической инфраструктуры, промышленной кооперации и цифровой экономики. Сотрудничество должно приносить ощутимую пользу не только государствам, но и бизнесу, регионам и обычным гражданам.

Второй важный показатель — способность организации согласовывать позиции по международным вопросам, не превращаясь в жёсткий политический блок. ОТГ должна помогать тюркским государствам действовать более самостоятельно, сохраняя их свободу внешнеполитического выбора.

На мой взгляд, исторический шанс ОТГ — стать самостоятельным центром экономического и политического взаимодействия в Евразии. Не инструментом геополитического противостояния и не сферой влияния одной страны, а объединением равноправных государств, способных совместно отстаивать свои интересы.

По этому критерию через несколько лет и можно будет судить, насколько успешно развивается тюркская интеграция.

---

Беседовала Алёна Казакова
Фото предоставлено героем публикации