Широкий взгляд

В Большом зале Московской государственной консерватории имени П. И. Чайковского проходят открытые концертные прослушивания (читки) произведений 40 финалистов IV Всероссийского конкурса молодых композиторов «Партитура». В этом году проект побил рекорды, собрав 1405 заявок из 138 городов России, а также из Беларуси, Германии, Испании, Китая, ОАЭ, Узбекистана и Франции. Музыку финалистов представляет Московский государственный академический симфонический оркестр. Конкурс проводит Фонд инновационного развития культуры, образования, науки (ФИРКОН) совместно с Телерадиоцентром «Орфей». Прослушивания продлятся до 2 октября, имена победителей объявят позднее.

Одним из ярких открытий сезона стал испанский композитор Адриан Теран Гонсалес – финалист в номинации «Симфоническое произведение малой формы» за сочинение Oriental, crónicas de un viaje. В интервью «Евразии сегодня» он рассказал, как оценивает свой успех, что для зарубежного автора значит выход на российскую сцену и существует ли сегодня конфликт поколений в музыкальной среде.

---

– Ваше произведение вошло в число 40 финалистов IV конкурса «Партитура» из рекордных 1405 заявок. Что для вас значит этот отбор – признание, возможность, ответственность?

– Естественно, это большая честь. Произведение, с которым я участвовал, стало переломным моментом в моей композиторской карьере и началом нового этапа. В каком-то смысле конкурс стал признанием и показал, что я на правильном пути. Кроме того, это отличная возможность, чтобы люди услышали мою музыку. И конечно, это рождает ответственность – и перед публикой, и перед самим искусством.


– Расскажите о сочинении, которое вы представили – Oriental, crónicas de un viaje. Почему именно оно?

– Почти во всех моих произведениях есть испанская душа, но на этот раз всё иначе: это то, как звучит для испанцев иной мир – восточный. Этим произведением я пытался передать ту магию, которую мы чувствуем, когда фантазируем о незнакомых, других мирах. Два года назад, когда я его писал, я начал искать более изобретательную оркестровку и одновременно стремился к более компактной форме. Так начался новый этап в моей композиторской карьере, в котором я пытаюсь писать в разных стилях.


– Конкурс «Партитура» – это ещё и доступ к широкой аудитории: эфиры на радио «Орфей», публикация партитур в электронном архиве, прямые трансляции читок на видеоплатформе «Орфей». Насколько для вас важно, чтобы вашу музыку услышали и увидели не только профессионалы, но и обычные слушатели? Что для вас значит «выйти» к публике через радиоэфир?

– В наше время у современных композиторов, к сожалению, не так много публики: обычно их слушают в основном профессиональные музыканты. Тем не менее публика умеет слушать современных композиторов – для этого, на самом деле, достаточно просто иметь уши! Поэтому такие проекты, как этот конкурс и радио «Орфей», я считаю важными: они приближают классическую музыку к слушателю. Мне всегда казалось, что современному обществу нужна классическая музыка и искусство в целом. Особенно если учесть, что ИИ постоянно развивается и приходится задумываться: что отличает нас от него и делает нас людьми? Для меня самое человечное – это искусство.


– Композитор Максим Дунаевский, член жюри, говорит о «разрыве между поколениями», который конкурс помогает «заделать». Ощущаете ли вы этот разрыв в современной музыкальной среде? Что для вас значит диалог с композиторами старшего поколения?

– Я могу согласиться с этим, но разница всегда была и, скорее всего, всегда будет. К тому же надо сказать, что у старших композиторов уже есть собственный, определённый стиль, формировавшийся годами, в отличие от молодых, которые его ещё только формируют.


– Вы начали сочинять в пять лет. Что для вас сложнее: сочинять или исполнять? И есть ли между этими двумя действиями внутренний конфликт – или они питают друг друга?

– Всегда по-разному. Когда сочиняю, мне кажется, что легче исполнять; когда исполняю – что легче сочинять. На данный момент мне кажется, что чуть легче сочинять, так как я больше занимаюсь исполнением, чем сочинением. Внутренний конфликт бывает редко: я считаю, что исполнительство, наоборот, помогает сочинению. Во время сочинения я лучше понимаю, как написать для фортепиано, какие виртуозные пассажи можно придумать. А когда играю, несмотря на то что стараюсь очень уважительно относиться к авторскому тексту, могу придумывать собственные творческие решения. Иногда, когда я играю свои произведения или сочинённые мной каденции к классическому концерту, эти два аспекта прекрасно сочетаются.


– Вы работали над саундтреками для кино и видеоигр, включая Burn Me Twice и фильм Boboda. Что даёт вам опыт работы с прикладными жанрами – свободу, дисциплину или что-то иное? Как этот опыт влияет на ваше академическое творчество?

– Такие работы мне интересны. Но всё зависит от режиссёра: будет ли у композитора творческая свобода или нет. Поэтому я давно этим не занимаюсь. В последнее время мне больше нравится писать классическую музыку, и я думаю, что она сама по себе тоже может быть самодостаточной, а не побочным элементом фильма или игры. Но иногда писать такую музыку тоже интересно.


– В 16 лет вы получили поздравления от короля Испании Филиппа VI и королевского дома за «Вариации на тему испанского гимна». Что для вас значило это признание? Что в испанском гимне вам важно было сохранить, а что – переосмыслить?

– Для меня это была невероятно радостная новость: у испанской монархии огромная и очень интересная история, которой я восхищаюсь. В Испании я учился в монастыре, построенном королём Филиппом II, где по традиции хоронят испанских монархов; туда иногда приходит и Филипп VI. Я порой использую испанский гимн в своих сочинениях – иногда открыто, иногда нет. Для меня это важная мелодия, которая объединяет множество разных испанцев. В этом произведении я пытался рассказать о разных эмоциях. Например, перед финалом есть момент, напоминающий о славном прошлом Испании, а в самом финале наступает экстаз, олицетворяющий великое будущее испанского народа.


– Вы учитесь в Московской государственной консерватории имени П. И. Чайковского – у профессора Наталии Трулль по фортепиано и у Алексея Сюмака по композиции. Что каждый из них открыл вам – в технике, в мышлении, в отношении к профессии? Чем их подходы отличаются?

– Наталия Трулль открыла мне очень многое, об этом можно долго рассказывать, но самое главное, что она мне дала, – это настоящее уважение к музыке во всех её аспектах. Алексей Сюмак особенно помог мне в развитии оркестровки, а также объяснил, как правильно записывать нотный материал.


– Что в России оказалось для вас неожиданным – в людях, в быту, в музыкальной среде? И что помогло адаптироваться?

– Часто слышал стереотипы о русских: будто они серьёзные и неэмоциональные. Но я убедился, что обычно это не так: я всегда чувствовал человеческое тепло от России и русских людей. В любой стране есть хорошие и плохие люди. В музыкальном плане, думаю, это одна из лучших, если не лучшая, страна в классической музыке. Здесь в среднем очень высокий уровень студентов, а также много великих музыкантов прошлого и настоящего. В испаноязычных странах трудно найти такой уровень и такие традиции. Мне было нетрудно адаптироваться: почти всё нравится (кроме зимы!). Но это не так страшно, учитывая, какой здесь высокий уровень обучения.


– Что вас вдохновляет вне музыки – литература, живопись, природа, люди? И как это входит в ваши партитуры?

– Всегда по-разному. Почти всегда вдохновляюсь чем-то извне: испанскими народными историями, литературой, живописью, природой разных стран и, конечно, людьми. Но обычно сама Испания вдохновляет меня сильнее всего остального. Меня очень часто вдохновляет деревенский, народный испанский фольклор: «рурализм», фламенко и тому подобное. В моих произведениях обычно есть испанская душа. Я также люблю посвящать их друзьям. Энджелу Вонгу я посвятил свою испанскую фантазию, а для Евы Геворгян написал «Ночь в Андалузии». Летом я закончил свой фортепианный концерт, посвящённый моему профессору Наталье Владимировне Трулль. В этом концерте есть разные, очень необычные проявления испанской души. Иногда звучат лирические мотивы, иногда древние языческие, а иногда народные, например soleá (жанр фламенко).


– Что вы хотели бы, чтобы о вас сказали через десять лет – не как о «юном таланте», а как о композиторе?

– Я хотел бы быть композитором, который умеет показать испанскую душу и, конечно же, свою собственную. Хочу отказаться от мысли «уже всё сделано», потому что как может быть всё сделано, если мы всё ещё живём, если у каждого из нас есть собственные эмоции и стиль?


– И последний вопрос: если бы вы могли написать одно произведение, которое услышал бы весь мир – но только один раз, – о чём бы оно было и для кого?

– Конечно, было бы интересно послушать что-то вроде «4′33″» Джона Кейджа: мировую тишину ещё никогда не слушали. Но если писать моё произведение, вариантов много. Может быть, католический хорал – я их очень люблю. Когда слушаешь их, можно хоть на несколько минут расслабиться, забыть о суете жизни и, может быть, даже очистить душу.

---

Беседовала Юлия Рождественская
Фото предоставлено героем публикации