Максим Добромыслов: «Китайские фильмы сотканы из советского кино»

В начале декабря в Москве (РФ) состоялся 4-й Открытый кинофестиваль авторского кино «Зимний». За кулисами смотра Родион Чемонин встретился с продюсером Максимом Добромысловым, чтобы обсудить место российского кино на мировых фестивалях, его конкурентные преимущества и проблемы, а также общий контекст, в котором существует сегодняшнее авторское кино.

---

– Максим, давайте начнём с мирового фестивального контекста. Как сегодня выглядит наше авторское кино на фоне международной независимой продукции?

– Фестивалей в мире огромное количество, а вот главных,на которые все стремятся, не так много. Недавно, например, мы получили уведомление от одного из крупнейших смотров – «Санденса» – о том, что наша картина вошла в число 16 500 лент отборочного пула. Это иллюстрация высочайшей конкуренции, причём как на крупнейших, так и на более камерных площадках. Однако у наших фильмов есть важное преимущество – самобытность, глубокая национальность, обращение к истокам, к «корням», а также разнообразие красоты нашей страны и её людей.


– Но сам факт попадания в такой список – уже достижение.

– Безусловно, это очень почетно. Мы активно участвуем в зарубежных фестивалях, и конкуренция повсюду высока. А попасть в шорт-лист из 10–15 фильмов – уже большая победа, особенно учитывая, что европейские, американские и канадские смотры сейчас весьма сдержанно относятся к отбору российских картин, в особенности тех, что поддерживаются Министерством культуры РФ.


– За последние 3–4 года не «оттаяла» напряжённость?

– Пока нет. Даже если глобально какое-то оттаивание идёт, на фестивалях остаётся некая инерция и определённая самоцензура у программных директоров. Они по-прежнему опасаются. Был в этом году прецедент: на одном крупном фестивале выбор стоял между нашим и украинским фильмом. Нам прямо сказали: «Выбираем украинский, вас взять не можем». Политическая конъюнктура, конечно, влияет. Но при этом российская фестивальная жизнь переживает настоящий прорыв – смотров много, все хотят премьер. Это, с одной стороны, хорошо и, вероятно, формирует внутри страны новую фестивальную иерархию. Появится понимание, какие площадки действительно полезны для проекта, а какие – нет.

Конечно, хочется, чтобы государственная поддержка давала более ощутимый результат. Мы собираем призы на полках, но часто они не конвертируются во что-то осязаемое. Было бы справедливо, если бы фестивали как-то поощряли фильмы, попавшие в программу. В Европе и Америке, например, существует практика выплаты fee – гонорара за показ. Три-четыре года назад наши ленты собирали на таких смотрах значительные суммы. Наш фильм «Межсезонье» (2021) Александра Ханта благодаря таким fee заработал 40 тысяч долларов. Отдельные фестивали платили по 4-5 тысяч за несколько сеансов.


– А как к нам относятся на неевропейских площадках, например, в Азии?

– Мне, например, очень запомнился один случай в Индии на показе нашей картины «Прозрачные земли» (2005) Дмитрия Давыдова. После сеанса один из программных директоров местных фестивалей спросил: «А вы в России снимаете что-нибудь более динамичное, в духе Джеки Чана? Потому что всё, что приходит из России, – очень медитативное кино. Нет экшена, жанра, пробивной истории». Видимо, индийской аудитории хочется, чтобы в нашей медитативной эстетике, условно «в нашем Тарковском», герой вдруг взял и вышел в лобовую атаку с приёмами каратэ. Звучит как бред, но заставляет задуматься.


– Вы недавно были на фестивале в Китае. Какие впечатления?

– Я представлял фильм «Забор» (2024) Льва Евлампиева на фестивале «Золотой кокос» на Хайнане. Это очень помпезный смотр, своего рода «китайский Каннский фестиваль». Там обратил внимание на любопытную практику, которую, пожалуй, стоит предложить нашим артистам: некоторые китайские актёры нанимают массовку, которая бежит за ними, берёт автографы, создаёт ажиотаж. Выглядит комично, но работает: другие зрители тоже начинают интересоваться персоной. А идёт-то зачастую артист второго-третьего плана. Но самое интересное – это китайские киношколы.


– Что в них особенного?

– Я удивлён, и хочу рассказать, как у них работают киношколы. На занятиях там детально разбирают советское кино, выбирают сцены и буквально собирают из них визуальную раскадровку для будущих своих работ. Потом по этим раскадровкам снимают. Когда смотришь их студенческие работы, поражаешься глубине кадра, точной мизансцене. А ответ прост: они супернасмотренные, они изучили все наши великие фильмы 60–80-х годов, поклоняются оператору Урусевскому. У нас во ВГИКе есть похожие упражнения на монтаж, но там – целые картины. Они переснимают, ставят своих актёров, но основа – советская. И при этом они блестяще снимают экшен. Даже студент второго курса делает полёты и взрывы на высоком уровне.


– Как вы относитесь к мнению, что южнокорейский кинематограф финансируется Голливудом?

– Мы были в этом году в Пусане с фильмом «Молочная девочка» (2025) Ольги Добромысловой, и нас хорошо приняли. Пусан – очень интересное место, они мыслят в азиатском контексте. Мы видим моду на корейское кино, которое в России смотрят, в отличие от китайского. Возможно, сказывается влияние корейской диаспоры в СССР и России. А то, что они привлекают голливудские инвестиции, – это прекрасно, это признак качества и глобального интереса.


– Создаётся впечатление, что российское авторское кино движется в сторону entertainment. Зритель устал? На «Зимнем» в пятницу вечером видел пустые залы, хотя вход бесплатный.

– Я думаю, что люди действительно устали от событий последних лет. Многим не хочется думать, хочется прийти в зал и забыться. Жанровое кино с экшеном как раз позволяет отвлечься, увести в транс. А в авторском всегда поднимаются сложные вопросы. Зритель думает: «Лучше программу с Малаховым посмотрю, чем пойду волноваться на фестиваль». Отсюда и успех сказок – люди ищут уход от реальности.


– Год назад мы говорили об отмене фильмов. Сейчас это сошло на нет, но появился «кэнселинг» – вымарывание имён из титров.

– Я бы сказал, ситуация изменилась в другую сторону. Сейчас выходят картины, которым два года назад вряд ли дали бы прокатное удостоверение. Например, «Делириум» (2025) Вячеслава Березовского. С Министерством культуры мы нашли компромисс, и этот смелый фильм покорил зрителя. Всё зависит от наличия диалога.


– На одной из дискуссий представители платформ говорили, что эра ежемесячных «суперхитов» заканчивается. Их будет несколько в год, остальное – средний продукт.

– Несколько лет назад мы возлагали большие надежды на платформы. Сейчас они, кажется, меньше помогают небольшим студиям. Они нашли свою формулу, существуя во многом за счёт государственных субсидий, и говорят: «Будем делать 3-4 больших релиза, а остальное принесёте вы сами за смешные деньги». Это ловушка, в которой теряется наша самобытность. Государство перестало активно вкладываться в маркетинг. Раньше на продвижение авторского кино выделялись миллионы, многие проекты стали успешны благодаря этому. Сейчас такая поддержка – редкость, больше похожая на случайность.


– Успех сериала «Ландыши» (2024) – случайность или закономерность?

– Они вышли после «Слова пацана», на том же Wink. По мне, проект не самый удачный, но, видимо, сработал пиар. Возможно, целевой аудитории – подросткам – действительно зашло. Если такие успехи будут повторяться, это хорошо, такие работы нужно поддерживать.


– Почему сейчас так много проектов снимается на Дальнем Востоке в кооперации с азиатскими странами?

– Думаю, причина в KPI полугосударственных платформ: перед ними стоит задача развития Дальневосточного федерального округа. Плюс, возможно, играют роль различные налоговые льготы и рибейты.


– Как долго продержится мода на то, что в питчингах пункт «Семейные ценности» важнее сюжета?

– Мысль о семейных ценностях сама по себе хороша, они есть в любом настоящем кино, даже в «Терминаторе». Не надо на этом чрезмерно зацикливаться. Нужно просто делать хорошее кино, а ценности проявятся сами.


– Что вы скажете об «актёрской инфляции» – упрёках, что везде снимаются одни и те же лица?

– Здесь вина не столько продюсеров, сколько дистрибьюторов и платформ. Они просят «медийные лица», чтобы снизить риски маркетинга. Продюсерам приходится подстраиваться. При этом авторское кино – это тот фильтр, который выявляет новых талантливых режиссёров, актёров, операторов. Если оно исчезнет, исчезнет и эта кузница кадров для всей индустрии. Яркий пример – Александр Хант, который от авторского кино вырос до режиссёра масштабного кинокомикса «Фурия». Я считаю его одним из самых талантливых режиссёров современности.


– В чём тогда будущее?

– Не надо быть обращёнными только на Запад. Пусть лучше они идут к нам. Мы часто думаем, что «где-то там лучше». Давайте смотреть под ноги и делать хорошо здесь. Если у нас всё будет хорошо, они сами будут стремиться. У нас классная страна, талантливые люди. Мне кажется, именно здесь сейчас есть большое будущее для авторского кино мирового уровня.

---

Родион Чемонин
Фото: Анна Темерина