Большая евразийская редакционная планёрка
Арабеска смысла
16.06.2026 13:00:00
В рамках специального онлайн-проекта «Большая евразийская редакционная планёрка», посвящённого 25-летию «Евразийской медиагруппы», мы продолжаем публиковать серию интервью с главными редакторами и руководителями СМИ стран континента. В фокусе – ключевые вызовы и задачи, стоящие сегодня перед медиасообществом региона.
Цель диалога – создать уникальную «панораму взглядов» на актуальные медиатренды, роль журналистики в укреплении взаимопонимания между народами и перспективы формирования единого информационного пространства.
Сегодня своим профессиональным взглядом делится Тайяб Балоч – пакистанский журналист, ведущий телеканала BOL News, бывший президент Ассоциации прессы Верховного суда Пакистана и эксперт евразийского аналитического центра Geopolitica.ru.
– Каким вопросам внутренней и внешней повестки вашей страны, гражданским национальным инициативам и конкретным предстоящим событиям, на ваш взгляд, должны уделять внимание СМИ из других стран, чтобы в полном объёме продемонстрировать роль и вклад вашей страны в развитие многосторонних отношений и рост взаимопонимания между народами?
– Пакистан сегодня оказался на переломном этапе. Но значительная часть мировых СМИ по-прежнему смотрит на него сквозь старые шаблоны – словно не замечая, как быстро меняется страна и её роль в регионе.
Взять хотя бы дипломатию. Когда фельдмаршал Асим Мунир вышел на арену и тихо, без лишнего шума запустил закулисные контакты между Вашингтоном и Тегераном, западная пресса почти не уловила масштаба этого шага. А ведь речь идёт о государстве с 240 миллионами жителей, которое десятилетиями привыкли описывать исключительно через кризисы и нестабильность. Теперь этот же Пакистан осторожно лавирует между двумя полюсами одного из самых взрывоопасных противостояний в мировой политике. Это уже не та страна, которая удобно вписывалась в устаревшие нарративы. Перед нами государство, демонстрирующее новую стратегическую глубину, дипломатическую гибкость и политическую зрелость. История, которую иностранная пресса пока так и не рассказала в полной мере.
Одна из ключевых истин о Пакистане, которую зарубежные редакции часто упускают, – его уникальное положение на карте Евразии. Пакистан буквально соединяет несколько миров. На западе – Иран и арабский мир. На востоке – Индию и весь южноазиатский субконтинент. На севере – Афганистан, Китай и центральноазиатские республики. На юге – Аравийское море, морская артерия, связывающая Персидский залив с Восточной Африкой и Юго-Восточной Азией.
Ни одна другая страна не находится в такой точке пересечения цивилизаций, торговых путей, религий и стратегических интересов. Когда Пакистан стабилен и активно включён в региональные процессы, вся Евразия чувствует себя спокойнее. А когда на него оказывают давление или он сталкивается с дестабилизацией, последствия быстро отражаются на всех сторонах. Это не преувеличение и не заявка на исключительность – это география. А в данном случае география имеет огромный политический вес.
Параллельно разворачиваются процессы, значение которых выходит далеко за пределы страны. Вторая фаза Китайско-пакистанского экономического коридора – CPEC – меняет саму логику связанности Центральной Азии и может определить торговые маршруты на десятилетия вперёд. Гвадар, который ещё недавно воспринимался скорее как масштабная стройка, постепенно превращается в живой портовый город – западный якорь коридора, соединяющего Кашгар с Аравийским морем. Растущая роль Пакистана в международном транспортном коридоре «Север – Юг» (INSTC) тоже указывает на серьёзную перестройку евразийской логистики. Это уже не локальные пакистанские сюжеты, а элементы новой инфраструктурной карты континента, последствия которой будут ощущаться далеко за его пределами.
Особое место занимает Кашмир – вопрос, который мир постоянно пытается отодвинуть на периферию, но не может по-настоящему игнорировать. Нерешённый статус Джамму и Кашмира – это не просто двусторонний спор между Пакистаном и Индией. Это открытая рана международного права и напоминание о том, насколько избирательно Совет Безопасности ООН порой относится к собственным резолюциям. Ещё в 1948 году международное сообщество признало за кашмирским народом право на самоопределение. Это обещание до сих пор не выполнено. Поэтому освещать события на субконтиненте, не ставя Кашмир в центр моральной и политической рамки, значит рассказывать неполную историю. Ситуация в Кашмире под управлением Индии – отключения связи, демографические изменения после отмены статьи 370 (статья 370 Конституции Индии – особый автономный статус штата Джамму и Кашмир, позволявший ему иметь собственную конституцию и принимать независимые законы (кроме обороны, иностранных дел и связи), отменённый правительством Индии в августе 2019 года – прим. ред.), милитаризация повседневной жизни – заслуживает такого же международного внимания, какое получают сопоставимые кризисы в других регионах мира.
Предстоящие мероприятия в рамках ШОС, пакистанские многосторонние форумы по региональной связанности, а также формирующаяся торговая архитектура между Пакистаном и Ираном – всё это процессы, за которыми стоит внимательно следить. Их честное международное освещение могло бы заметно углубить понимание того, что сегодня происходит в мире.
– Какие стереотипы о вашей стране сегодня бытуют в общественном сознании в других государствах? Чем могут помочь журналисты и СМИ из других стран, чтобы сломать эти стереотипы и продвигать актуальный, современный образ вашей страны?
– Если говорить прямо, образ Пакистана в западных медиа безнадёжно устарел. В одних редакциях – лет на двадцать, в других – на все тридцать. Набор стереотипов хорошо известен: вечная зона кризиса, источник нестабильности, страна, которая якобы постоянно балансирует на грани катастрофы. Эти представления никогда не были вполне точными, а сегодня они всё чаще выглядят не просто упрощением, а профессиональной слепотой.
Особенно осторожного и честного разговора требует стереотип, связывающий Пакистан, ислам и ядерное оружие. Пакистан – единственная в мире ядерная держава с мусульманским большинством населения. И именно этот факт, похоже, до сих пор вызывает в западных стратегических дискуссиях непропорциональную тревогу. Часто за этой тревогой угадывается расовый или исламофобский подтекст. К другим ядерным государствам – даже к тем, чья демократическая репутация и ситуация с правами человека вызывают серьёзные вопросы, – подобная настороженность проявляется куда реже и мягче. Представлять пакистанское ядерное сдерживание как изначально более опасное или менее легитимное – значит пользоваться двойным стандартом. Ответственная международная журналистика должна не воспроизводить его, а прямо ставить под сомнение.
В самом Пакистане подчёркивают: наш ядерный потенциал строится на понятной стратегической логике – доктрине достоверного минимального сдерживания. Он возник не в вакууме. Мы сталкиваемся с серьёзным дисбалансом в обычных вооружённых силах по отношению к соседу, с которым пережили четыре войны и до сих пор связаны нерешённым территориальным конфликтом.
Есть и более широкий цивилизационный контекст. Страна с населением 240 миллионов человек, преимущественно мусульманская, расположенная в сердце Евразии и обладающая собственным ядерным сдерживанием, – это само по себе заявление о субъектности мусульманского мира. Данная реальность вызывает дискомфорт в ряде столиц. Но такой дискомфорт не стоит автоматически выдавать за искреннюю озабоченность вопросами нераспространения.
Что могли бы сделать международные журналисты? Прежде всего – освещать дипломатические инициативы Пакистана не через старые клише, а по существу. Проводить больше времени внутри пакистанских институтов, чтобы понимать их логику, устройство и мотивы. Различать правительство Пакистана, пакистанское государство и пакистанское общество – это не одно и то же. И, наконец, относиться к ядерному статусу Пакистана и его исламской идентичности с тем же аналитическим уважением, какое принято проявлять к любому другому суверенному государству.
– Как вы относитесь к идее создания единого евразийского информационного пространства? В каких форматах, на ваш взгляд, может и должно развиваться взаимодействие между СМИ различных стран? Есть ли у вас опыт международной кооперации с журналистами и редакциями из других государств? Насколько полезен и важен этот опыт?
– Я всё больше убеждаюсь: Евразии нужно собственное информационное пространство. Не как политический проект, не как инструмент государственной пропаганды, а как профессиональная и цивилизационная необходимость.
Для Пакистана эта тема особенно важна. Наше географическое положение делает страну своего рода «застёжкой» Евразии. Но информационные связи между Исламабадом, Тегераном, Стамбулом, Москвой, Пекином и столицами Центральной Азии до сих пор остаются разрозненными. Парадокс в том, что страны региона часто узнают друг о друге через западные агентства. Пакистанский журналист, пишущий о Казахстане, может опираться на Reuters. Узбекистанский журналист, анализирующий дипломатию Исламабада, – читать BBC. Формально это выглядит как обычная международная журналистика. По сути же речь идёт об информационной зависимости, просто упакованной в нейтральный профессиональный язык.
В евразийском медиапространстве голос мусульманского мира должен иметь особый вес – и особую ответственность. Пакистан как единственная мусульманская страна с ядерным оружием занимает в исламском мире уникальное положение. В лучшем своём проявлении пакистанская журналистика способна соединять очень разные оптики: западные тревоги в сфере безопасности, стратегические амбиции Китая, цивилизационное самосознание исламского мира и стремление Центральной Азии к связанности. Это открывает огромные редакционные возможности. Вопрос лишь в том, хватит ли нашему медиасообществу институциональной уверенности, чтобы ею воспользоваться.
Настоящую евразийскую медиасеть не обязательно начинать с больших деклараций и новых бюрократических структур. Гораздо важнее практические шаги. Например, программы журналистских обменов – не между правительствами, а напрямую между редакциями. Представьте репортёра Dawn, который три месяца работает в тегеранской редакции. Или журналиста казахстанского издания, погружённого в работу пакистанского цифрового медиахолдинга. Такие поездки создают не протокольные отчёты, а настоящие истории. Их невозможно искусственно произвести в департаменте стратегических коммуникаций.
Формально зачатки такой системы уже существуют. Медиафорумы при Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), Организации экономического сотрудничества (ОЭС) и Организации исламского сотрудничества (ОИС) давно работают в базовом виде. Но им часто не хватает главного – реальной редакционной самостоятельности и профессиональных амбиций. Если эти площадки действительно передать в руки работающих журналистов, результат может удивить даже тех дипломатов, которые когда-то их создавали.
– Существует ли, по вашему мнению, сегодня в мире «идеальное СМИ» и возможно ли оно в принципе? Могли бы вы назвать издание или конкретного журналиста (из любой эпохи), которые, на ваш взгляд, обладают безупречной репутацией и авторитетом?
– Существует ли идеальное СМИ? Скорее всего, нет. Может ли оно существовать? Возможно – если договориться, что именно мы называем «идеальным». Идеальное издание – это не то, которое претендует на абсолютную объективность. Такая объективность часто оказывается мифом, который вредит журналистике не меньше, чем откровенная предвзятость. У любого СМИ есть своя оптика, свои акценты, своя картина мира. Вопрос в другом: честно ли оно признаёт эту позицию, строго ли работает с фактами и готово ли следовать за ними до конца – даже тогда, когда выводы оказываются неудобными.
Пакистанские СМИ, как и многие медиа за пределами Запада, во многом формировались под влиянием западной информационной повестки. Мягкая сила Запада воздействовала не только на редакционные стандарты, но и на политические интонации, с которыми освещались международные события.
Для оценки журналистского авторитета у меня всегда был простой критерий: готово ли издание опубликовать материал, который создаст серьёзные проблемы его собственному правительству, рекламодателям или стратегическим партнёрам? Те, кто выдерживает этот тест годами – несмотря на давление, риски и институциональные ограничения, – действительно заслуживают доверия. Но таких изданий немного. И, похоже, с каждым годом их становится всё меньше.
Когда речь заходит о настоящем журналистском авторитете, я часто вспоминаю Рышарда Капущинского. Польский репортёр писал о распаде империй, об Африке и Ближнем Востоке с редким сочетанием литературной силы, человеческого сочувствия и нравственной глубины. Он понимал главное: журналист отвечает не перед абстрактной «историей», а перед людьми, которые живут внутри этой истории.
В пакистанской журналистской традиции особого уважения заслуживают те, кто без самоцензуры и редакционных эвфемизмов писал о конфликте в племенных районах, о реальности Белуджистана, о сложных гражданско-военных противоречиях последних десятилетий. Я часто говорил, что мусульманскому миру нужен свой Капущинский – журналист мирового уровня, способный донести до глобальной аудитории опыт, надежды, травмы и претензии 1,8 миллиарда человек. Пакистан, как единственная мусульманская ядерная держава на стыке Евразии, казался самым естественным местом, где мог бы появиться такой голос.
В конце концов, история Пакистана настолько масштабна, сложна и значима, что требует журналистики именно такого уровня – как изнутри страны, так и за её пределами. Похоже, мир не сможет по-настоящему понять XXI век, не поняв сначала Пакистан. И хочется верить, что пакистанские журналисты будут писать об этом с той уверенностью, которой заслуживает эта истина.
Справка о проекте:
Большая евразийская редакционная планёрка – специальный онлайн-проект «Евразийской медиагруппы» (издания «Евразия сегодня» и «За рубежом»), приуроченный к её 25-летию. В рамках проекта руководители и главные редакторы СМИ стран Евразии делятся видением роли медиа в развитии диалога между странами и народами, борьбе со стереотипами и формировании общего информационного пространства. Все материалы проекта можно найти по тегу #БольшаяЕвразийскаяПланёрка
Фото предоставлено героем публикации
Цель диалога – создать уникальную «панораму взглядов» на актуальные медиатренды, роль журналистики в укреплении взаимопонимания между народами и перспективы формирования единого информационного пространства.
Сегодня своим профессиональным взглядом делится Тайяб Балоч – пакистанский журналист, ведущий телеканала BOL News, бывший президент Ассоциации прессы Верховного суда Пакистана и эксперт евразийского аналитического центра Geopolitica.ru.
– Каким вопросам внутренней и внешней повестки вашей страны, гражданским национальным инициативам и конкретным предстоящим событиям, на ваш взгляд, должны уделять внимание СМИ из других стран, чтобы в полном объёме продемонстрировать роль и вклад вашей страны в развитие многосторонних отношений и рост взаимопонимания между народами?
– Пакистан сегодня оказался на переломном этапе. Но значительная часть мировых СМИ по-прежнему смотрит на него сквозь старые шаблоны – словно не замечая, как быстро меняется страна и её роль в регионе.
Взять хотя бы дипломатию. Когда фельдмаршал Асим Мунир вышел на арену и тихо, без лишнего шума запустил закулисные контакты между Вашингтоном и Тегераном, западная пресса почти не уловила масштаба этого шага. А ведь речь идёт о государстве с 240 миллионами жителей, которое десятилетиями привыкли описывать исключительно через кризисы и нестабильность. Теперь этот же Пакистан осторожно лавирует между двумя полюсами одного из самых взрывоопасных противостояний в мировой политике. Это уже не та страна, которая удобно вписывалась в устаревшие нарративы. Перед нами государство, демонстрирующее новую стратегическую глубину, дипломатическую гибкость и политическую зрелость. История, которую иностранная пресса пока так и не рассказала в полной мере.
Одна из ключевых истин о Пакистане, которую зарубежные редакции часто упускают, – его уникальное положение на карте Евразии. Пакистан буквально соединяет несколько миров. На западе – Иран и арабский мир. На востоке – Индию и весь южноазиатский субконтинент. На севере – Афганистан, Китай и центральноазиатские республики. На юге – Аравийское море, морская артерия, связывающая Персидский залив с Восточной Африкой и Юго-Восточной Азией.
Ни одна другая страна не находится в такой точке пересечения цивилизаций, торговых путей, религий и стратегических интересов. Когда Пакистан стабилен и активно включён в региональные процессы, вся Евразия чувствует себя спокойнее. А когда на него оказывают давление или он сталкивается с дестабилизацией, последствия быстро отражаются на всех сторонах. Это не преувеличение и не заявка на исключительность – это география. А в данном случае география имеет огромный политический вес.
Параллельно разворачиваются процессы, значение которых выходит далеко за пределы страны. Вторая фаза Китайско-пакистанского экономического коридора – CPEC – меняет саму логику связанности Центральной Азии и может определить торговые маршруты на десятилетия вперёд. Гвадар, который ещё недавно воспринимался скорее как масштабная стройка, постепенно превращается в живой портовый город – западный якорь коридора, соединяющего Кашгар с Аравийским морем. Растущая роль Пакистана в международном транспортном коридоре «Север – Юг» (INSTC) тоже указывает на серьёзную перестройку евразийской логистики. Это уже не локальные пакистанские сюжеты, а элементы новой инфраструктурной карты континента, последствия которой будут ощущаться далеко за его пределами.
Особое место занимает Кашмир – вопрос, который мир постоянно пытается отодвинуть на периферию, но не может по-настоящему игнорировать. Нерешённый статус Джамму и Кашмира – это не просто двусторонний спор между Пакистаном и Индией. Это открытая рана международного права и напоминание о том, насколько избирательно Совет Безопасности ООН порой относится к собственным резолюциям. Ещё в 1948 году международное сообщество признало за кашмирским народом право на самоопределение. Это обещание до сих пор не выполнено. Поэтому освещать события на субконтиненте, не ставя Кашмир в центр моральной и политической рамки, значит рассказывать неполную историю. Ситуация в Кашмире под управлением Индии – отключения связи, демографические изменения после отмены статьи 370 (статья 370 Конституции Индии – особый автономный статус штата Джамму и Кашмир, позволявший ему иметь собственную конституцию и принимать независимые законы (кроме обороны, иностранных дел и связи), отменённый правительством Индии в августе 2019 года – прим. ред.), милитаризация повседневной жизни – заслуживает такого же международного внимания, какое получают сопоставимые кризисы в других регионах мира.
Предстоящие мероприятия в рамках ШОС, пакистанские многосторонние форумы по региональной связанности, а также формирующаяся торговая архитектура между Пакистаном и Ираном – всё это процессы, за которыми стоит внимательно следить. Их честное международное освещение могло бы заметно углубить понимание того, что сегодня происходит в мире.
– Какие стереотипы о вашей стране сегодня бытуют в общественном сознании в других государствах? Чем могут помочь журналисты и СМИ из других стран, чтобы сломать эти стереотипы и продвигать актуальный, современный образ вашей страны?
– Если говорить прямо, образ Пакистана в западных медиа безнадёжно устарел. В одних редакциях – лет на двадцать, в других – на все тридцать. Набор стереотипов хорошо известен: вечная зона кризиса, источник нестабильности, страна, которая якобы постоянно балансирует на грани катастрофы. Эти представления никогда не были вполне точными, а сегодня они всё чаще выглядят не просто упрощением, а профессиональной слепотой.
Особенно осторожного и честного разговора требует стереотип, связывающий Пакистан, ислам и ядерное оружие. Пакистан – единственная в мире ядерная держава с мусульманским большинством населения. И именно этот факт, похоже, до сих пор вызывает в западных стратегических дискуссиях непропорциональную тревогу. Часто за этой тревогой угадывается расовый или исламофобский подтекст. К другим ядерным государствам – даже к тем, чья демократическая репутация и ситуация с правами человека вызывают серьёзные вопросы, – подобная настороженность проявляется куда реже и мягче. Представлять пакистанское ядерное сдерживание как изначально более опасное или менее легитимное – значит пользоваться двойным стандартом. Ответственная международная журналистика должна не воспроизводить его, а прямо ставить под сомнение.
В самом Пакистане подчёркивают: наш ядерный потенциал строится на понятной стратегической логике – доктрине достоверного минимального сдерживания. Он возник не в вакууме. Мы сталкиваемся с серьёзным дисбалансом в обычных вооружённых силах по отношению к соседу, с которым пережили четыре войны и до сих пор связаны нерешённым территориальным конфликтом.
Есть и более широкий цивилизационный контекст. Страна с населением 240 миллионов человек, преимущественно мусульманская, расположенная в сердце Евразии и обладающая собственным ядерным сдерживанием, – это само по себе заявление о субъектности мусульманского мира. Данная реальность вызывает дискомфорт в ряде столиц. Но такой дискомфорт не стоит автоматически выдавать за искреннюю озабоченность вопросами нераспространения.
Что могли бы сделать международные журналисты? Прежде всего – освещать дипломатические инициативы Пакистана не через старые клише, а по существу. Проводить больше времени внутри пакистанских институтов, чтобы понимать их логику, устройство и мотивы. Различать правительство Пакистана, пакистанское государство и пакистанское общество – это не одно и то же. И, наконец, относиться к ядерному статусу Пакистана и его исламской идентичности с тем же аналитическим уважением, какое принято проявлять к любому другому суверенному государству.
– Как вы относитесь к идее создания единого евразийского информационного пространства? В каких форматах, на ваш взгляд, может и должно развиваться взаимодействие между СМИ различных стран? Есть ли у вас опыт международной кооперации с журналистами и редакциями из других государств? Насколько полезен и важен этот опыт?
– Я всё больше убеждаюсь: Евразии нужно собственное информационное пространство. Не как политический проект, не как инструмент государственной пропаганды, а как профессиональная и цивилизационная необходимость.
Для Пакистана эта тема особенно важна. Наше географическое положение делает страну своего рода «застёжкой» Евразии. Но информационные связи между Исламабадом, Тегераном, Стамбулом, Москвой, Пекином и столицами Центральной Азии до сих пор остаются разрозненными. Парадокс в том, что страны региона часто узнают друг о друге через западные агентства. Пакистанский журналист, пишущий о Казахстане, может опираться на Reuters. Узбекистанский журналист, анализирующий дипломатию Исламабада, – читать BBC. Формально это выглядит как обычная международная журналистика. По сути же речь идёт об информационной зависимости, просто упакованной в нейтральный профессиональный язык.
В евразийском медиапространстве голос мусульманского мира должен иметь особый вес – и особую ответственность. Пакистан как единственная мусульманская страна с ядерным оружием занимает в исламском мире уникальное положение. В лучшем своём проявлении пакистанская журналистика способна соединять очень разные оптики: западные тревоги в сфере безопасности, стратегические амбиции Китая, цивилизационное самосознание исламского мира и стремление Центральной Азии к связанности. Это открывает огромные редакционные возможности. Вопрос лишь в том, хватит ли нашему медиасообществу институциональной уверенности, чтобы ею воспользоваться.
Настоящую евразийскую медиасеть не обязательно начинать с больших деклараций и новых бюрократических структур. Гораздо важнее практические шаги. Например, программы журналистских обменов – не между правительствами, а напрямую между редакциями. Представьте репортёра Dawn, который три месяца работает в тегеранской редакции. Или журналиста казахстанского издания, погружённого в работу пакистанского цифрового медиахолдинга. Такие поездки создают не протокольные отчёты, а настоящие истории. Их невозможно искусственно произвести в департаменте стратегических коммуникаций.
Формально зачатки такой системы уже существуют. Медиафорумы при Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), Организации экономического сотрудничества (ОЭС) и Организации исламского сотрудничества (ОИС) давно работают в базовом виде. Но им часто не хватает главного – реальной редакционной самостоятельности и профессиональных амбиций. Если эти площадки действительно передать в руки работающих журналистов, результат может удивить даже тех дипломатов, которые когда-то их создавали.
– Существует ли, по вашему мнению, сегодня в мире «идеальное СМИ» и возможно ли оно в принципе? Могли бы вы назвать издание или конкретного журналиста (из любой эпохи), которые, на ваш взгляд, обладают безупречной репутацией и авторитетом?
– Существует ли идеальное СМИ? Скорее всего, нет. Может ли оно существовать? Возможно – если договориться, что именно мы называем «идеальным». Идеальное издание – это не то, которое претендует на абсолютную объективность. Такая объективность часто оказывается мифом, который вредит журналистике не меньше, чем откровенная предвзятость. У любого СМИ есть своя оптика, свои акценты, своя картина мира. Вопрос в другом: честно ли оно признаёт эту позицию, строго ли работает с фактами и готово ли следовать за ними до конца – даже тогда, когда выводы оказываются неудобными.
Пакистанские СМИ, как и многие медиа за пределами Запада, во многом формировались под влиянием западной информационной повестки. Мягкая сила Запада воздействовала не только на редакционные стандарты, но и на политические интонации, с которыми освещались международные события.
Для оценки журналистского авторитета у меня всегда был простой критерий: готово ли издание опубликовать материал, который создаст серьёзные проблемы его собственному правительству, рекламодателям или стратегическим партнёрам? Те, кто выдерживает этот тест годами – несмотря на давление, риски и институциональные ограничения, – действительно заслуживают доверия. Но таких изданий немного. И, похоже, с каждым годом их становится всё меньше.
Когда речь заходит о настоящем журналистском авторитете, я часто вспоминаю Рышарда Капущинского. Польский репортёр писал о распаде империй, об Африке и Ближнем Востоке с редким сочетанием литературной силы, человеческого сочувствия и нравственной глубины. Он понимал главное: журналист отвечает не перед абстрактной «историей», а перед людьми, которые живут внутри этой истории.
В пакистанской журналистской традиции особого уважения заслуживают те, кто без самоцензуры и редакционных эвфемизмов писал о конфликте в племенных районах, о реальности Белуджистана, о сложных гражданско-военных противоречиях последних десятилетий. Я часто говорил, что мусульманскому миру нужен свой Капущинский – журналист мирового уровня, способный донести до глобальной аудитории опыт, надежды, травмы и претензии 1,8 миллиарда человек. Пакистан, как единственная мусульманская ядерная держава на стыке Евразии, казался самым естественным местом, где мог бы появиться такой голос.
В конце концов, история Пакистана настолько масштабна, сложна и значима, что требует журналистики именно такого уровня – как изнутри страны, так и за её пределами. Похоже, мир не сможет по-настоящему понять XXI век, не поняв сначала Пакистан. И хочется верить, что пакистанские журналисты будут писать об этом с той уверенностью, которой заслуживает эта истина.
Справка о проекте:
Большая евразийская редакционная планёрка – специальный онлайн-проект «Евразийской медиагруппы» (издания «Евразия сегодня» и «За рубежом»), приуроченный к её 25-летию. В рамках проекта руководители и главные редакторы СМИ стран Евразии делятся видением роли медиа в развитии диалога между странами и народами, борьбе со стереотипами и формировании общего информационного пространства. Все материалы проекта можно найти по тегу #БольшаяЕвразийскаяПланёрка
Фото предоставлено героем публикации
Другие Интервью
Евразийская ойкумена
Кадзухиро Хаясида (Государство Япония): «Проверка, многосторонний взгляд и интеллектуальная честность»
03.08.2026 12:32:37
Индо-Тихоокеанский рубеж
Владимир Нелидов: «Колесо со спицами, но без обода»
30.07.2026 20:46:18
Вдохновлённый Евразией
Георгий Гусев: «Каждая страна звучит по-своему»
30.07.2026 01:09:50