Совет мира
Монах партийного значения
01.11.2026 09:00:00
Издание «Евразия сегодня» продолжает историко-публицистическую рубрику, посвящённую людям, чья деятельность была отмечена высшими международными наградами в области борьбы за мир. Героями наших публикаций становятся лауреаты Нобелевской премии мира и, что не менее важно, обладатели её своеобразной альтернативы времён холодной войны – Международной Сталинской премии «За укрепление мира между народами» (с 1956 года – Ленинской премии). Долгое время эти две награды существовали в параллельных, почти не пересекающихся вселенных, символизируя не только разное понимание пацифизма, но и глубокий идеологический раскол планеты на два лагеря. Спустя десятилетия, мы можем взглянуть на судьбы лауреатов без пропагандистской риторики прошлого, увидев в них живых людей, стоявших перед сложнейшим выбором эпохи. Сегодняшний выпуск посвящён Удакендавале Сарананкаре Тхеро – цейлонскому монаху-социалисту, лауреату Ленинской премии мира 1957 года.
«Я рассматриваю присуждение мне Международной Ленинской премии мира как признание той роли, которую играет в борьбе за мир цейлонский народ… усилий буддийских священников в защиту мира». Эти слова, произнесённые в 1958 году в Коломбо, могли бы показаться дипломатической вежливостью, если бы не биография человека, стоявшего за ними. Удакендавала Сарананкара Тхеро был не просто буддийским монахом, получившим советскую награду. Он был одним из самых радикальных религиозных деятелей XX века – человеком, который сочетал монашеский обет с членством в Коммунистической партии, использовал проповедь как инструмент социалистической агитации, а свою жизнь предлагал в качестве жертвы в знак протеста против ядерных испытаний.
Сарананкара родился 7 января 1902 года в деревне Удакандавала на Цейлоне, в семье, где бедность была единственным наследством. Его мать умерла, когда ему было два года, отец – вскоре после этого, и мальчика воспитывала тётя. В тринадцать лет он стал саманерой – послушником в деревенском храме, и это решение, продиктованное, вероятно, не только религиозным призванием, но и простой необходимостью выживания, определило всю его дальнейшую траекторию. Уже тогда он выделялся среди сверстников: хорошо читал вслух газеты и стихи, часто ходил в храм слушать проповеди, а его первая опубликованная статья – критика феодально-кастовой системы среди кандийских сингалов – появилась в газете Sinhala Jathiya, которую редактировал Анагарика Дхармапала, крупнейший буддийский реформатор и националист того времени.
В 1921 году девятнадцатилетний монах отправился в Индию как миссионер Общества Махабодхи, но вместо этого оказался в Шантиникетоне – университете Рабиндраната Тагора, где изучал сравнительное религиоведение, политологию и историю, выучил бенгальский и погрузился в индийское национально-освободительное движение. Именно там, по его собственным воспоминаниям, он окончательно возненавидел британское правление. Он посещал Читтагонг, где тайно организовывал буддийских крестьян вместе с революционной молодёжью, был арестован в Калькутте в 1932 году за помощь «подрывным» бенгальским радикалам, сидел в одной тюрьме с Субхасом Чандрой Босом и познакомился с членами Коммунистической партии Индии. После освобождения его выслали из Бенгалии в Бенарес, где он провёл почти четыре года, а в 1936 году, возглавив хартал против визита британского губернатора, был депортирован на Цейлон. К моменту возвращения на родину он был уже не просто монахом, а профессиональным революционером с интернациональным опытом и чётким антиимпериалистическим мировоззрением.
На Цейлоне Сарананкара вступил в троцкистскую партию «Ланка Сама Самаджа» (LSSP), быстро стал членом её Центрального комитета и начал использовать храмовую проповедь – бану – как трибуну для социалистической агитации против консервативных политиков. Он написал первую книгу о социализме на сингальском языке, а когда в 1940 году LSSP раскололась, ушёл вместе с прокремлёвской фракцией, из которой в 1943 году возникла Коммунистическая партия Цейлона. На учредительном собрании он стал её первым президентом. В годы Второй мировой войны он снова оказался в тюрьме – за «подрывную» речь, произнесённую в военное время, – и настоял на том, чтобы носить монашеское одеяние вместо тюремной робы.
После обретения Цейлоном независимости в 1948 году Сарананкара обратился к международному движению за мир. Он основал «Ланка Сама Мандалая» – цейлонское отделение Всемирного Совета Мира – и организовал сбор пятидесяти тысяч подписей под Стокгольмским воззванием 1950 года против ядерного оружия. В 1957 году он председательствовал на конференции Всемирного Совета Мира в Коломбо – первой подобной конференции, проведённой в Азии, – где собрались четыреста делегатов из шестидесяти девяти стран, и главным аргументом против ядерных испытаний стала буддийская этика непричинения вреда. В том же году, когда Британия готовила испытания термоядерной бомбы в районе острова Рождества, пятидесятипятилетний монах публично, в радиоэфире, предложил отправиться туда и пожертвовать своей жизнью в знак протеста. Десятки буддийских священников и сотни цейлонцев заявили о готовности присоединиться к нему, а под обращением о запрещении испытаний подписались около пятисот тысяч жителей острова. Именно за эту деятельность – не за богословские труды и не за партийную работу – он был удостоен в 1957 году Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами». Вручение диплома и медали состоялось в марте 1958-го в зале муниципального совета в Коломбо.
Прошло почти семьдесят лет с тех пор, как Сарананкара предлагал себя в жертву у острова Рождества, но ядерное оружие не исчезло. Договор о запрещении ядерного оружия 2017 года, поддержанный Международной кампанией за запрещение ядерного оружия (ICAN, англ. International Campaign to Abolish Nuclear Weapons), стал важным шагом, но ядерные державы его не подписали. Атолл Диего-Гарсия в Индийском океане, против милитаризации которого также выступали ланкийские левые, долгие годы оставался закрытой военной базой, чьи насильственно депортированные жители лишь недавно получили юридическое право на возвращение на родной архипелаг Чагос. Буддийский социализм как целостная доктрина остался маргинальным явлением – современные исследователи отмечают его историческую ограниченность, связанную с идеализмом и этическим максимализмом. Но сама идея духовного лидера, который выходит из храма на политическую площадь не за властью, а против оружия массового уничтожения, оказалась удивительно живучей. Мы видим её в протестах тибетских монахов, в антиядерных бдениях японских буддийских священников, в климатическом активизме папы Франциска.
Юлия Рождественская
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai
«Я рассматриваю присуждение мне Международной Ленинской премии мира как признание той роли, которую играет в борьбе за мир цейлонский народ… усилий буддийских священников в защиту мира». Эти слова, произнесённые в 1958 году в Коломбо, могли бы показаться дипломатической вежливостью, если бы не биография человека, стоявшего за ними. Удакендавала Сарананкара Тхеро был не просто буддийским монахом, получившим советскую награду. Он был одним из самых радикальных религиозных деятелей XX века – человеком, который сочетал монашеский обет с членством в Коммунистической партии, использовал проповедь как инструмент социалистической агитации, а свою жизнь предлагал в качестве жертвы в знак протеста против ядерных испытаний.
Сарананкара родился 7 января 1902 года в деревне Удакандавала на Цейлоне, в семье, где бедность была единственным наследством. Его мать умерла, когда ему было два года, отец – вскоре после этого, и мальчика воспитывала тётя. В тринадцать лет он стал саманерой – послушником в деревенском храме, и это решение, продиктованное, вероятно, не только религиозным призванием, но и простой необходимостью выживания, определило всю его дальнейшую траекторию. Уже тогда он выделялся среди сверстников: хорошо читал вслух газеты и стихи, часто ходил в храм слушать проповеди, а его первая опубликованная статья – критика феодально-кастовой системы среди кандийских сингалов – появилась в газете Sinhala Jathiya, которую редактировал Анагарика Дхармапала, крупнейший буддийский реформатор и националист того времени.
В 1921 году девятнадцатилетний монах отправился в Индию как миссионер Общества Махабодхи, но вместо этого оказался в Шантиникетоне – университете Рабиндраната Тагора, где изучал сравнительное религиоведение, политологию и историю, выучил бенгальский и погрузился в индийское национально-освободительное движение. Именно там, по его собственным воспоминаниям, он окончательно возненавидел британское правление. Он посещал Читтагонг, где тайно организовывал буддийских крестьян вместе с революционной молодёжью, был арестован в Калькутте в 1932 году за помощь «подрывным» бенгальским радикалам, сидел в одной тюрьме с Субхасом Чандрой Босом и познакомился с членами Коммунистической партии Индии. После освобождения его выслали из Бенгалии в Бенарес, где он провёл почти четыре года, а в 1936 году, возглавив хартал против визита британского губернатора, был депортирован на Цейлон. К моменту возвращения на родину он был уже не просто монахом, а профессиональным революционером с интернациональным опытом и чётким антиимпериалистическим мировоззрением.
На Цейлоне Сарананкара вступил в троцкистскую партию «Ланка Сама Самаджа» (LSSP), быстро стал членом её Центрального комитета и начал использовать храмовую проповедь – бану – как трибуну для социалистической агитации против консервативных политиков. Он написал первую книгу о социализме на сингальском языке, а когда в 1940 году LSSP раскололась, ушёл вместе с прокремлёвской фракцией, из которой в 1943 году возникла Коммунистическая партия Цейлона. На учредительном собрании он стал её первым президентом. В годы Второй мировой войны он снова оказался в тюрьме – за «подрывную» речь, произнесённую в военное время, – и настоял на том, чтобы носить монашеское одеяние вместо тюремной робы.
После обретения Цейлоном независимости в 1948 году Сарананкара обратился к международному движению за мир. Он основал «Ланка Сама Мандалая» – цейлонское отделение Всемирного Совета Мира – и организовал сбор пятидесяти тысяч подписей под Стокгольмским воззванием 1950 года против ядерного оружия. В 1957 году он председательствовал на конференции Всемирного Совета Мира в Коломбо – первой подобной конференции, проведённой в Азии, – где собрались четыреста делегатов из шестидесяти девяти стран, и главным аргументом против ядерных испытаний стала буддийская этика непричинения вреда. В том же году, когда Британия готовила испытания термоядерной бомбы в районе острова Рождества, пятидесятипятилетний монах публично, в радиоэфире, предложил отправиться туда и пожертвовать своей жизнью в знак протеста. Десятки буддийских священников и сотни цейлонцев заявили о готовности присоединиться к нему, а под обращением о запрещении испытаний подписались около пятисот тысяч жителей острова. Именно за эту деятельность – не за богословские труды и не за партийную работу – он был удостоен в 1957 году Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами». Вручение диплома и медали состоялось в марте 1958-го в зале муниципального совета в Коломбо.
Прошло почти семьдесят лет с тех пор, как Сарананкара предлагал себя в жертву у острова Рождества, но ядерное оружие не исчезло. Договор о запрещении ядерного оружия 2017 года, поддержанный Международной кампанией за запрещение ядерного оружия (ICAN, англ. International Campaign to Abolish Nuclear Weapons), стал важным шагом, но ядерные державы его не подписали. Атолл Диего-Гарсия в Индийском океане, против милитаризации которого также выступали ланкийские левые, долгие годы оставался закрытой военной базой, чьи насильственно депортированные жители лишь недавно получили юридическое право на возвращение на родной архипелаг Чагос. Буддийский социализм как целостная доктрина остался маргинальным явлением – современные исследователи отмечают его историческую ограниченность, связанную с идеализмом и этическим максимализмом. Но сама идея духовного лидера, который выходит из храма на политическую площадь не за властью, а против оружия массового уничтожения, оказалась удивительно живучей. Мы видим её в протестах тибетских монахов, в антиядерных бдениях японских буддийских священников, в климатическом активизме папы Франциска.
Юлия Рождественская
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai
Другие Актуальное
В поисках своего лица
Андрей Захватов: «Тренд на смешение архитектурных стилей»
29.10.2026 15:11:23
Евроразлад
Константин Косачев: «Разочарование в действующих элитах»
28.10.2026 16:32:44