Совет мира
Генералиссимус мира
22.05.2026 13:00:00
Издание «Евразия сегодня» продолжает историко-публицистическую рубрику, посвящённую людям, чья деятельность была отмечена высшими международными наградами в области борьбы за мир. Героями наших публикаций становятся лауреаты Нобелевской премии мира и, что не менее важно, обладатели её своеобразной альтернативы времён холодной войны – Международной Сталинской премии «За укрепление мира между народами». Долгое время эти две награды существовали в параллельных, почти не пересекающихся вселенных, символизируя не только разное понимание пацифизма, но и глубокий идеологический раскол планеты на два лагеря. Спустя десятилетия мы можем взглянуть на судьбы лауреатов без пропагандистской риторики прошлого, увидев в них живых людей, стоявших перед сложнейшим выбором эпохи. Сегодня героиня рубрики – Берта фон Зуттнер, австрийская писательница, первая в истории женщина – лауреат Нобелевской премии мира, чей антивоенный роман «Долой оружие!» стал манифестом пацифизма, а многолетняя дружба и переписка с Альфредом Нобелем, по сути, убедила его учредить эту премию.
Мир, не уставала повторять Берта фон Зуттнер, – это не просто отсутствие войны, а деятельное состояние, требующее от каждого из нас мужества, воли и постоянной работы ума и сердца. Иллюзиям она не оставляла места и уже в конце XIX века предупреждала: «Не мир сохранить, а лишь создать его надлежит, ибо мира у нас нет. Мы живём в состоянии вооружённого противостояния, в перемирии, которое не может длиться вечно». Именно эта энергия, бьющая через край в хрупкой, но несгибаемой женщине, превратила австрийскую графиню в «генералиссимуса» всемирного пацифистского движения, подарила миру один из величайших антивоенных романов и, по сути, стала той причиной, по которой Альфред Нобель включил премию мира в своё завещание.
Берта Софи Фелицитас, урождённая графиня Кински фон Шиник и Теттау, родилась 9 июня 1843 года в Праге (в то время Австрийская империя), в семье австрийского фельдмаршал-лейтенанта Франца Йозефа графа Кински. Отец умер в 75 лет, так и не дождавшись рождения дочери, и Берта с младенчества оказалась в парадоксальной ситуации: знатное имя открывало многие двери, но не давало главного – положения при дворе. «Наша фамилия открывала нам двери в высшее австрийское общество: едва ли существовал аристократический род, с которым мы не были бы связаны кровным родством или браком. Но одного имени было недостаточно. В те годы для допуска ко двору требовалось доказать происхождение от 16 дворянских прадедов. Мы этого сделать не могли, так как моя мать не принадлежала к знатному роду по рождению, да и жили мы весьма скромно», – писала она в мемуарах. Мать, София Вильгельмина фон Кёрнер, особа обаятельная, но абсолютно не приспособленная к практической жизни, питала страсть к азартным играм, из-за чего семейный бюджет трещал по швам. Летом 1856 года мать и тётка Берты, искренне считавшие себя ясновидящими, отправились в Висбаден попытать счастья в игровых домах – и вернулись окончательно разорёнными. Денег катастрофически не хватало, и семье пришлось перебраться в Вену, где жизнь была дешевле.
В тридцать лет Берта, получившая блестящее образование, владевшая немецким, французским, итальянским и английским, а также пробовавшая силы в музыке и даже в оперном пении (брала уроки у легендарной Полины Виардо, но сценический страх перечеркнул карьеру), была вынуждена сама зарабатывать на жизнь. В 1873 году, когда мать растратила последнее, она нанялась гувернанткой в дом барона Карла фон Зуттнера в Вене. Там её, слегка подтрунивая над округлой фигурой, прозвали Boulotte – «толстушка»; позже она превратила это прозвище в литературный псевдоним «B. Oulot». И там же она влюбилась в младшего сына барона, Артура Гундаккара, который был младше её на семь лет. Сама Берта, по собственному признанию, долго сопротивлялась этому чувству: «Я всегда понимала, что его семья никогда не одобрит этот брак. Да и сама считала такой союз неразумным. У меня не было ни состояния, ни связей, к тому же я была на семь лет старше. Я никогда не хотела становиться препятствием для его будущего».
Семья Зуттнеров отнеслась к этому роману с откровенной враждебностью. Чтобы разлучить влюблённых, Берте подыскали место в Париже. И вот тут в дело вступает, пожалуй, одна из самых ярких случайностей в истории глобального миротворчества. Осенью 1876 года в венской газете она наткнулась на объявление: «Очень богатый, образованный пожилой господин, живущий в Париже, ищет даму зрелых лет, владеющую языками, на должность секретаря и управляющей домом». «Пожилым господином» оказался 42-летний Альфред Нобель, изобретатель динамита. Правда, их личное сотрудничество продлилось всего восемь дней: Артур фон Зуттнер прислал отчаянное письмо, и Берта, продав драгоценности, тайно покинула Париж, чтобы обвенчаться с возлюбленным 12 июня 1876 года. Но те несколько дней положили начало двадцатилетней переписке, пронизанной глубокой интеллектуальной симпатией. Позже Берта вспоминала: «Общение с Альфредом Нобелем полностью захватывало меня. Он умел рассказывать истории, рассуждать о жизни, искусстве, человечестве и времени так увлекательно, что разговоры с ним превращались в настоящее интеллектуальное наслаждение. Нобель сторонился светского общества: поверхностность, фальшь и легкомыслие вызывали у него раздражение и даже отвращение. Он верил в идею более совершенного человечества будущего, но с недоверием относился к людям своего времени – слишком часто ему приходилось сталкиваться с корыстью и неискренностью». Так завязалась дружба, без которой история Нобелевской премии мира могла бы пойти совсем иначе.
Молодожёны уехали на Кавказ, где провели девять лет – с 1876 по 1885 год. Сначала они осели в Кутаиси, затем перебрались в Зугдиди, а позже в Тифлис. Приютила их княгиня Екатерина Чавчавадзе-Дадиани, правительница Мегрельского княжества, с которой Берта подружилась ещё летом 1864 года в Бад-Хомбурге, и они сохранили тёплые отношения. Жизнь их была далека от безмятежной: они зарабатывали уроками музыки и иностранных языков для детей местной знати, позже – литературным трудом. Артур стал корреспондентом венских газет во время русско-турецкой войны 1877–1878 годов, Берта тоже писала статьи и романы. Именно здесь, в Грузии, на фоне военных событий началось её постепенное превращение из светской дамы в убеждённую пацифистку.
В 1885 году, примирившись с семьёй, супруги вернулись в Австрию. Через друга они узнали о существовании в Лондоне Международной ассоциации арбитража и мира, и это открытие окончательно определило вектор жизни Берты. Она засела за работу. Ещё в 1883 году она выпустила свою первую политическую книгу «Инвентарь души», где утверждала, что технический прогресс в конечном счёте приведёт человечество к отказу от войн, – идея, которую параллельно вынашивал и Нобель. Но настоящий прорыв случился в 1889 году, когда вышел роман Die Waffen nieder! – «Долой оружие!». Это не была абстрактная проповедь: книга с почти документальной скрупулёзностью описывала страдания женщины, прошедшей через четыре войны XIX века. За шесть лет роман выдержал 37 переизданий и был переведён на 12 языков. Эффект был оглушительным. Лев Толстой писал фон Зуттнер, что её книга стала для пацифизма тем же, чем «Хижина дяди Тома» – для отмены рабства.
XX Всеобщий конгресс мира в Гааге (Нидерланды), 1913 г.
С этого момента начинается восхождение фон Зуттнер как лидера международного движения за мир. В 1891 году она основала Австрийское общество друзей мира, в 1892 году вместе с Альфредом Германом Фридом инициировала издание журнала Die Waffen nieder! и стала вице-президентом только что созданного Международного бюро мира в Берне. Она колесила по Европе, читала лекции, вербовала сторонников, организовывала конгрессы. Выступая на Конгрессе мира в Риме в ноябре 1891 года, она призвала единомышленников: «Нам нужно единение всех усилий в ненависти к войне, в искреннем желании заменить её юридической силой». И это не было пустой риторикой: в 1897 году она лично вручила австрийскому императору Францу-Иосифу петицию с требованием создать международный суд – этот жест позже ляжет в основу Постоянной палаты третейского суда в Гааге. Её настойчивость, её письма, наполненные одновременно фактами и страстью, постепенно подвели Нобеля к мысли, которую он изложил в письме от 7 января 1893 года, – идее учредить премию для тех, кто вносит важнейший вклад в дело мира. Завещание Нобеля, включившее эту премию, было составлено в 1895 году, а сама Берта фон Зуттнер получила её в 1905-м, через девять лет после смерти своего друга, став первой женщиной – лауреатом Нобелевской премии мира. Следующей женщину удостоят этой чести только в 1931 году.
Став нобелевским лауреатом, Берта не сбавила оборотов. В 1904 году на Международной женской конференции в Берлине она заявила, что предотвратить войны можно только совместными усилиями мужчин и женщин при условии полного равенства полов. А в 1907 году была одной из немногих женщин на второй Гаагской конференции – и единственной, кто осмелился публично критиковать делегатов, обсуждавших не отказ от войны, а правила бомбардировок и ведения минной войны. «Государства пытаются не отказаться от насилия, а сделать его более управляемым», – с горечью констатировала она. В своей речи во время церемонии награждения она предупреждала, что Европа рискует превратиться в «выставку руин», если не перейдёт к эпохе прочного мира и международного права. Её лекции звучали в Германии и США; во время семимесячного американского турне она встречалась с президентом Теодором Рузвельтом и предупреждала об опасности милитаризации Китая и выступала против строительства военных самолётов.
Сухие строки энциклопедий не передадут нам главного – той внутренней сложности, которая и делала Берту фон Зуттнер живой, ищущей, временами противоречивой фигурой. Берта была не только блестящим оратором, но и глубоко верующим человеком, однако её вера никогда не служила оправданием насилию. «Религия – это любовь к ближнему, а не ненависть. Любая ненависть – к другим народам или к иным вероисповеданиям – умаляет человечность», – писала она в мемуарах. Она увлекалась дарвинизмом и идеями Герберта Спенсера, находя в эволюционной теории обоснование для движения человечества к миру. Она присутствовала на торжественном открытии Дворца мира в Гааге в 1913 году, видя в этом здании воплощение своей мечты. И, пожалуй, самый горький парадокс её судьбы: Берта фон Зуттнер скончалась 21 июня 1914 года от рака, ровно за неделю до сараевского убийства наследника австро-венгерского престола эрцгерцога Франца Фердинанда, ставшего поводом к началу Первой мировой войны – и всего через три месяца после того, как начала готовить очередную международную конференцию по демилитаризации Европы. Она ушла ровно в тот момент, когда мир рухнул в пропасть, которую она пыталась засыпать всю свою жизнь.
Трамвай Bertha-Bahn в Бонне (Германия)
Сегодня память о ней хранят не только архивы и книги. В Кутаиси, на доме, где супруги Зуттнер прожили несколько лет, в 2014 году установлена мемориальная доска, напоминающая о грузинских годах «генералиссимуса мира». Своя мемориальная доска есть и в Тбилиси – на здании, где она жила позже, а бронзовый барельеф украшает вход во дворец Кински в Праге, где Берта появилась на свет. Памятники и статуи в её честь установлены в Гааге, Бонне, Вене и Граце, а в Брюсселе одно из зданий Европейского экономического и социального комитета носит её имя. Её портрет знаком миллионам европейцев по памятной монете в 2 евро, выпущенной Австрией в 2005 году к столетию её Нобелевской премии мира. Почтовые ведомства Австрии, Германии, Чехии и других стран не раз помещали её изображение на марки, а в Бонне с 21 сентября 2019 года по 5 августа 2025 года курсировал специально оформленный трамвайный вагон Bertha-Bahn – движущийся памятник, рассказывавший пассажирам о жизни и наследии «генералиссимуса мира». Это превращало обычную поездку в просветительскую, напоминая горожанам, что мир – ценность, о которой нужно помнить ежедневно, даже по дороге на работу. Прах Берты фон Зуттнер покоится в колумбарии города Гота в Тюрингии (Германия).
Её история – это напоминание о том, что иногда одна короткая встреча способна изменить ход мировой истории, а искренность и последовательность – пробить броню самого закоренелого скептика. И ещё это история о женщине, которая, не имея ни официальной власти, ни крупного состояния, ни армии, сумела стать моральным ориентиром для целого поколения и оставить после себя институт, действующий и по сей день. Её идеи о международном арбитраже, сокращении вооружений и наднациональных механизмах урегулирования конфликтов во многом предвосхитили современную систему коллективной безопасности. Разве это не лучший аргумент в пользу того, что мир – действительно не фикция?
Юлия Рождественская
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Wikipedia
Мир, не уставала повторять Берта фон Зуттнер, – это не просто отсутствие войны, а деятельное состояние, требующее от каждого из нас мужества, воли и постоянной работы ума и сердца. Иллюзиям она не оставляла места и уже в конце XIX века предупреждала: «Не мир сохранить, а лишь создать его надлежит, ибо мира у нас нет. Мы живём в состоянии вооружённого противостояния, в перемирии, которое не может длиться вечно». Именно эта энергия, бьющая через край в хрупкой, но несгибаемой женщине, превратила австрийскую графиню в «генералиссимуса» всемирного пацифистского движения, подарила миру один из величайших антивоенных романов и, по сути, стала той причиной, по которой Альфред Нобель включил премию мира в своё завещание.
Берта Софи Фелицитас, урождённая графиня Кински фон Шиник и Теттау, родилась 9 июня 1843 года в Праге (в то время Австрийская империя), в семье австрийского фельдмаршал-лейтенанта Франца Йозефа графа Кински. Отец умер в 75 лет, так и не дождавшись рождения дочери, и Берта с младенчества оказалась в парадоксальной ситуации: знатное имя открывало многие двери, но не давало главного – положения при дворе. «Наша фамилия открывала нам двери в высшее австрийское общество: едва ли существовал аристократический род, с которым мы не были бы связаны кровным родством или браком. Но одного имени было недостаточно. В те годы для допуска ко двору требовалось доказать происхождение от 16 дворянских прадедов. Мы этого сделать не могли, так как моя мать не принадлежала к знатному роду по рождению, да и жили мы весьма скромно», – писала она в мемуарах. Мать, София Вильгельмина фон Кёрнер, особа обаятельная, но абсолютно не приспособленная к практической жизни, питала страсть к азартным играм, из-за чего семейный бюджет трещал по швам. Летом 1856 года мать и тётка Берты, искренне считавшие себя ясновидящими, отправились в Висбаден попытать счастья в игровых домах – и вернулись окончательно разорёнными. Денег катастрофически не хватало, и семье пришлось перебраться в Вену, где жизнь была дешевле.
В тридцать лет Берта, получившая блестящее образование, владевшая немецким, французским, итальянским и английским, а также пробовавшая силы в музыке и даже в оперном пении (брала уроки у легендарной Полины Виардо, но сценический страх перечеркнул карьеру), была вынуждена сама зарабатывать на жизнь. В 1873 году, когда мать растратила последнее, она нанялась гувернанткой в дом барона Карла фон Зуттнера в Вене. Там её, слегка подтрунивая над округлой фигурой, прозвали Boulotte – «толстушка»; позже она превратила это прозвище в литературный псевдоним «B. Oulot». И там же она влюбилась в младшего сына барона, Артура Гундаккара, который был младше её на семь лет. Сама Берта, по собственному признанию, долго сопротивлялась этому чувству: «Я всегда понимала, что его семья никогда не одобрит этот брак. Да и сама считала такой союз неразумным. У меня не было ни состояния, ни связей, к тому же я была на семь лет старше. Я никогда не хотела становиться препятствием для его будущего».
Семья Зуттнеров отнеслась к этому роману с откровенной враждебностью. Чтобы разлучить влюблённых, Берте подыскали место в Париже. И вот тут в дело вступает, пожалуй, одна из самых ярких случайностей в истории глобального миротворчества. Осенью 1876 года в венской газете она наткнулась на объявление: «Очень богатый, образованный пожилой господин, живущий в Париже, ищет даму зрелых лет, владеющую языками, на должность секретаря и управляющей домом». «Пожилым господином» оказался 42-летний Альфред Нобель, изобретатель динамита. Правда, их личное сотрудничество продлилось всего восемь дней: Артур фон Зуттнер прислал отчаянное письмо, и Берта, продав драгоценности, тайно покинула Париж, чтобы обвенчаться с возлюбленным 12 июня 1876 года. Но те несколько дней положили начало двадцатилетней переписке, пронизанной глубокой интеллектуальной симпатией. Позже Берта вспоминала: «Общение с Альфредом Нобелем полностью захватывало меня. Он умел рассказывать истории, рассуждать о жизни, искусстве, человечестве и времени так увлекательно, что разговоры с ним превращались в настоящее интеллектуальное наслаждение. Нобель сторонился светского общества: поверхностность, фальшь и легкомыслие вызывали у него раздражение и даже отвращение. Он верил в идею более совершенного человечества будущего, но с недоверием относился к людям своего времени – слишком часто ему приходилось сталкиваться с корыстью и неискренностью». Так завязалась дружба, без которой история Нобелевской премии мира могла бы пойти совсем иначе.
Молодожёны уехали на Кавказ, где провели девять лет – с 1876 по 1885 год. Сначала они осели в Кутаиси, затем перебрались в Зугдиди, а позже в Тифлис. Приютила их княгиня Екатерина Чавчавадзе-Дадиани, правительница Мегрельского княжества, с которой Берта подружилась ещё летом 1864 года в Бад-Хомбурге, и они сохранили тёплые отношения. Жизнь их была далека от безмятежной: они зарабатывали уроками музыки и иностранных языков для детей местной знати, позже – литературным трудом. Артур стал корреспондентом венских газет во время русско-турецкой войны 1877–1878 годов, Берта тоже писала статьи и романы. Именно здесь, в Грузии, на фоне военных событий началось её постепенное превращение из светской дамы в убеждённую пацифистку.
В 1885 году, примирившись с семьёй, супруги вернулись в Австрию. Через друга они узнали о существовании в Лондоне Международной ассоциации арбитража и мира, и это открытие окончательно определило вектор жизни Берты. Она засела за работу. Ещё в 1883 году она выпустила свою первую политическую книгу «Инвентарь души», где утверждала, что технический прогресс в конечном счёте приведёт человечество к отказу от войн, – идея, которую параллельно вынашивал и Нобель. Но настоящий прорыв случился в 1889 году, когда вышел роман Die Waffen nieder! – «Долой оружие!». Это не была абстрактная проповедь: книга с почти документальной скрупулёзностью описывала страдания женщины, прошедшей через четыре войны XIX века. За шесть лет роман выдержал 37 переизданий и был переведён на 12 языков. Эффект был оглушительным. Лев Толстой писал фон Зуттнер, что её книга стала для пацифизма тем же, чем «Хижина дяди Тома» – для отмены рабства.
XX Всеобщий конгресс мира в Гааге (Нидерланды), 1913 г.
С этого момента начинается восхождение фон Зуттнер как лидера международного движения за мир. В 1891 году она основала Австрийское общество друзей мира, в 1892 году вместе с Альфредом Германом Фридом инициировала издание журнала Die Waffen nieder! и стала вице-президентом только что созданного Международного бюро мира в Берне. Она колесила по Европе, читала лекции, вербовала сторонников, организовывала конгрессы. Выступая на Конгрессе мира в Риме в ноябре 1891 года, она призвала единомышленников: «Нам нужно единение всех усилий в ненависти к войне, в искреннем желании заменить её юридической силой». И это не было пустой риторикой: в 1897 году она лично вручила австрийскому императору Францу-Иосифу петицию с требованием создать международный суд – этот жест позже ляжет в основу Постоянной палаты третейского суда в Гааге. Её настойчивость, её письма, наполненные одновременно фактами и страстью, постепенно подвели Нобеля к мысли, которую он изложил в письме от 7 января 1893 года, – идее учредить премию для тех, кто вносит важнейший вклад в дело мира. Завещание Нобеля, включившее эту премию, было составлено в 1895 году, а сама Берта фон Зуттнер получила её в 1905-м, через девять лет после смерти своего друга, став первой женщиной – лауреатом Нобелевской премии мира. Следующей женщину удостоят этой чести только в 1931 году.
Став нобелевским лауреатом, Берта не сбавила оборотов. В 1904 году на Международной женской конференции в Берлине она заявила, что предотвратить войны можно только совместными усилиями мужчин и женщин при условии полного равенства полов. А в 1907 году была одной из немногих женщин на второй Гаагской конференции – и единственной, кто осмелился публично критиковать делегатов, обсуждавших не отказ от войны, а правила бомбардировок и ведения минной войны. «Государства пытаются не отказаться от насилия, а сделать его более управляемым», – с горечью констатировала она. В своей речи во время церемонии награждения она предупреждала, что Европа рискует превратиться в «выставку руин», если не перейдёт к эпохе прочного мира и международного права. Её лекции звучали в Германии и США; во время семимесячного американского турне она встречалась с президентом Теодором Рузвельтом и предупреждала об опасности милитаризации Китая и выступала против строительства военных самолётов.
Сухие строки энциклопедий не передадут нам главного – той внутренней сложности, которая и делала Берту фон Зуттнер живой, ищущей, временами противоречивой фигурой. Берта была не только блестящим оратором, но и глубоко верующим человеком, однако её вера никогда не служила оправданием насилию. «Религия – это любовь к ближнему, а не ненависть. Любая ненависть – к другим народам или к иным вероисповеданиям – умаляет человечность», – писала она в мемуарах. Она увлекалась дарвинизмом и идеями Герберта Спенсера, находя в эволюционной теории обоснование для движения человечества к миру. Она присутствовала на торжественном открытии Дворца мира в Гааге в 1913 году, видя в этом здании воплощение своей мечты. И, пожалуй, самый горький парадокс её судьбы: Берта фон Зуттнер скончалась 21 июня 1914 года от рака, ровно за неделю до сараевского убийства наследника австро-венгерского престола эрцгерцога Франца Фердинанда, ставшего поводом к началу Первой мировой войны – и всего через три месяца после того, как начала готовить очередную международную конференцию по демилитаризации Европы. Она ушла ровно в тот момент, когда мир рухнул в пропасть, которую она пыталась засыпать всю свою жизнь.
Трамвай Bertha-Bahn в Бонне (Германия)
Сегодня память о ней хранят не только архивы и книги. В Кутаиси, на доме, где супруги Зуттнер прожили несколько лет, в 2014 году установлена мемориальная доска, напоминающая о грузинских годах «генералиссимуса мира». Своя мемориальная доска есть и в Тбилиси – на здании, где она жила позже, а бронзовый барельеф украшает вход во дворец Кински в Праге, где Берта появилась на свет. Памятники и статуи в её честь установлены в Гааге, Бонне, Вене и Граце, а в Брюсселе одно из зданий Европейского экономического и социального комитета носит её имя. Её портрет знаком миллионам европейцев по памятной монете в 2 евро, выпущенной Австрией в 2005 году к столетию её Нобелевской премии мира. Почтовые ведомства Австрии, Германии, Чехии и других стран не раз помещали её изображение на марки, а в Бонне с 21 сентября 2019 года по 5 августа 2025 года курсировал специально оформленный трамвайный вагон Bertha-Bahn – движущийся памятник, рассказывавший пассажирам о жизни и наследии «генералиссимуса мира». Это превращало обычную поездку в просветительскую, напоминая горожанам, что мир – ценность, о которой нужно помнить ежедневно, даже по дороге на работу. Прах Берты фон Зуттнер покоится в колумбарии города Гота в Тюрингии (Германия).
Её история – это напоминание о том, что иногда одна короткая встреча способна изменить ход мировой истории, а искренность и последовательность – пробить броню самого закоренелого скептика. И ещё это история о женщине, которая, не имея ни официальной власти, ни крупного состояния, ни армии, сумела стать моральным ориентиром для целого поколения и оставить после себя институт, действующий и по сей день. Её идеи о международном арбитраже, сокращении вооружений и наднациональных механизмах урегулирования конфликтов во многом предвосхитили современную систему коллективной безопасности. Разве это не лучший аргумент в пользу того, что мир – действительно не фикция?
Юлия Рождественская
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Wikipedia
Другие Актуальное
Богатые тоже диверсифицируются
Али Аль-Кувари: «Мы растем во всех областях»
Али Аль-Кувари: «Мы растем во всех областях»
05.06.2026 16:49:33
Инженеры океана прошлого
Дмитрий Литвинов: «Пустыни Катара скрывали океанское прошлое»
05.06.2026 15:24:25
Императивы чести
Барон Марчелло Мария Маррокко Трисчитта: «Где бы люди ни страдали, Орден приходит на помощь»
05.06.2026 14:39:19