Республика Сингапур

Исследования по международной истории Сингапура XIV века до сих пор ограничивались изучением внешней торговли, которую вели местные жители, и моделей потребления материальных благ, которые эта торговля позволила им развить. Высказывались предположения о более широких региональных культурных влияниях, хотя они не были четко продемонстрированы из-за скудности письменных источников и ограниченного количества сохранившихся материальных артефактов. Об этом пишет Дерек Хэнг в своей статье для «Журнала исследований Юго-Восточной Азии».

---

Исследования истории Сингапура в XIV веке, когда на острове возникло первое документально зафиксированное поселение, очень обширны. Со времени прибытия сэра Стэмфорда Раффлза в 1819 году предпринимались постоянные попытки пролить свет на доколониальную историю Сингапура посредством изучения текстов, искусствоведческого анализа и, в последнее время, археологических исследований. В результате мы имеем богатое описание сингапурского мира XIV века, которое служит фоном для малайских традиционных историй, например, тех, что рассказаны в «Sejarah Melayu» («Малайских анналах»), а также для китайских хроник, которые теперь так хорошо известны.

Действительно, покойный Пол Уитли (1921–1999), выдающийся исторический географ и исследователь доколониального урбанизма Юго-Восточной Азии, в 1960-х годах отметил, что Темасик, поселение XIV века, расположенное в устье реки Сингапур, возможно, был одним из портовых городов в районе Малаккского пролива, что доказывают богатые исторические письменные источники. С точки зрения городской истории мы располагаем комбинацией сведений об этническом происхождении жителей, характере торговли, природе политической жизни и описаниях особенностей поселения. Всё это указывает на Темасик как на процветающий городской центр, вовлеченный во взаимодействие с внешним миром — на региональном уровне и на более дальних расстояниях.


С этой точки зрения Темасик выглядит как хорошо связанный с другими регионами городской центр. Однако одни лишь модели потребления могут быть довольно поверхностным способом определения и характеристики космополитизма. Внешнее проявление космополитичной культуры становится очевидным благодаря таким видимым атрибутам, как предметы повседневного обихода, и даже таким осязаемым практикам, как потребление пищи. Тем не менее, такие проявления составляют лишь один аспект того, что может быть более широким и глубоким разнообразием. Оно может также отражаться в том, как функционировало поселение, как оно существовало и выживало и как оно воспринимало себя в культурном плане.

Этот космополитизм, проистекающий из черт, характерных для Сиамского залива, Суматры и Явы, а также из моделей материального потребления, поддерживаемых экономической продукцией государств региона и более отдаленных стран, включая Китай и Индию, позволяет взглянуть на социокультурную историю Сингапура как на историю, предшествующую 1819 году. Данная статья, во-первых, ставит под сомнение представление о том, что основание Сингапура в 1819 году Английской Ост-Индской компанией положило начало его космополитичному обществу. Во-вторых, в статье приводятся доказательства того, что на формирование культурных особенностей сингапурских поселений, уходящих корнями в XIV век, могло повлиять взаимодействие с регионом и морской Азией в течение длительного времени. Оба этих вопроса будут рассмотрены через три аспекта общества Темасика: его торговые и потребительские модели; возможные сельскохозяйственные практики и виды деятельности; а также эстетику и религиозные практики.


Потребительские модели как выражение демографического разнообразия

На протяжении XIV века Темасик поддерживал небольшую, но оживленную торговлю с внешним миром. Археологические находки из более чем десяти раскопок в районе к северу от реки Сингапур, включая раскопки на Эмпресс-Плейс, Паданге, на месте бывшего здания Верховного суда (ныне Национальная галерея) и старого здания парламента, дали материально-культурные свидетельства, демонстрирующие, что Темасик импортировал широкий спектр товаров из многих мест, особенно из Индии, Китая и Юго-Восточной Азии (Суматра, Северное Борнео, Сиамский залив). В то время как Индия и Китай были источниками промышленных товаров, таких как керамика, текстиль, металлические изделия и обработанные пищевые продукты, Юго-Восточная Азия была источником сырья, включая олово, золото, благовонные породы дерева, продукты животного происхождения и продовольствие.

Разнообразие импорта (доступность и эксклюзивность товаров свидетельствуют о различных вкусах и потребительских предпочтениях) как раз говорит о широкой демографической представленности и социальной дифференциации жителей Темасика. Например, керамика, импортированная жителями Темасика, которая была в основном высокотемпературной керамикой китайского производства, варьировалась от более дешевых образцов из провинциальных печей, расположенных вокруг портовых городов Гуанчжоу и Цюаньчжоу, до более редких образцов из печей, находившихся дальше на север, вдоль побережья Китая, таких как Цзянси и Цзянсу. Здесь же были и дорогие керамические изделия из таких национальных центров производства, как Цзиндэчжэнь (Цзянси), Дэхуа (провинция Фуцзянь) и Лунцюань (провинция Чжэцзян).


Керамика также отражала разные ценности жителейй Темасика. Хотя основными формами импортной керамики были миски и тарелки, ввозились и другие, более уникальные формы. К последним относились большие селадоновые (серовато-зеленая глазурь) блюда, которые экспортировались на Ближний Восток, маленькие статуэтки, например, бодхисатв в глазури цинбай (синевато-белая), и белые глазурованные фигурки совокупляющейся пары на внутренней стороне небольшой керамической шкатулки. Этот спектр артефактов отражает разнообразие потребительских предпочтений и видов использования, существовавших в Темасике, которые включали утилитарные, религиозные, церемониальные и даже развлекательные цели. Ценности и религиозные взгляды жителей, скорее всего, были достаточно разнообразны, чтобы был возможен импорт такого диапазона форм и предметов.

Однако в пределах самого поселения, по-видимому, существовали четкие различия в структуре потребления китайской керамики, которые позволяют различать отдельные подрайоны. <…>

Помимо отражения вкусов и моделей потребления импортной керамики, керамические находки также дают представление о возможных кулинарных практиках жителей Темасика. Сосуды для хранения, как гончарные, так и высокотемпературные каменные, были найдены на всех раскопанных участках. В то время как гончарные сосуды поступают из соседних регионов, включая Северную Суматру, Борнео и Южный Таиланд, высокотемпературные каменные сосуды прибывают из более отдаленных мест, в основном из прибрежных провинций Южного Китая. Такие сосуды часто экспортировались не сами по себе, а использовались в качестве контейнеров для перевозки более мелкой керамики, а также пищевых продуктов.


Например, два типа фрагментов сосудов для хранения, найденных в Сингапуре в изобилии, — это сосуды с узким горлом (округлые сосуды с узким дном и маленьким горлом, использовавшиеся для хранения густых жидкостей, таких как рисовая водка) и сосуды из цзянсийской пурпурной глины — вероятно, были контейнерами, которые изначально содержали клейкую рисовую водку, произведенную в Южной Фуцзяни, и соусы из Цзянси, соответственно в XIV веке. Более крупные сосуды, такие как производившиеся в окрестностях китайских портовых городов Гуанчжоу и Цюаньчжоу, содержали бы консервированные продукты, включая рыбу и овощи, которые, как известно, производились в непосредственной сельскохозяйственной округе этих портовых городов.

Следует понимать, что все эти предположения основаны на археологических данных о керамических сосудах для хранения. Тем не менее, вероятно, что население Темасика использовало значительное количество разнообразных импортных продуктов в дополнение к местному продовольствию. Использование импортных ингредиентов намекает на их кулинарную осведомленность, что, в свою очередь, позволяет предположить, что на пищевые привычки жителей Темасика повлияли разные иностранные традиции. Такая ситуация, возможно, привела либо к диверсификации пищевых традиций, либо к гибридной пищевой культуре, которая переняла аспекты различных кулинарных культур, попавших в это поселение.

<…> 

Различия в уровне спроса на ряд продуктов, остатки которых найдены в разных местах, дают картину отдельных групп внутри самого Темасика. Хотя этнически обособленные кварталы ассоциируются с колониальным планированием портовых городов в Сингапуре, эта городская характеристика Темасика позволяет предположить, что такая сегрегированная модель проживания могла проявиться уже в XIV веке.


Первичное экономическое производство и региональные влияния

Поскольку Темасик традиционно изучался в рамках модели малайского портового города, всегда предполагалось, что большая часть его продовольствия импортировалась. Султанаты Малакка и Джохор часто служили моделью городской устойчивости в Малайском регионе. В то время как окрестности портового города Малакки давали такие продукты, как фрукты и, возможно, некоторые злаки, этого предложения явно было недостаточно для обеспечения примерно десяти-тридцати тысяч человек, что составляло население Малакки в период её расцвета в XV веке, в разгар торговых сезонов года. Вместо этого основные продукты, такие как рис, импортировались из таких мест, как Аюттхая в Таиланде и Маджапахит на Яве. Роль Малакки как малайского регионального торгового центра позволяла ей импортировать такие основные продукты для собственных нужд, а также перераспределять излишки в другие портовые города региона.

Темасик необязательно находился в одной лиге с Малаккским султанатом. Существовало несколько возможных источников зерновых основных продуктов, к которым Сингапур мог бы иметь доступ. Ява была бы одним из них, как и побережье Сиамского залива, включая Сукхотай в начале XIV века и Аюттхаю во второй половине века. Однако торговля в малайском мире в XIV веке была гораздо более рассредоточенной, чем в XV веке, и, хотя возможно, что такие зерновые, как рис, могли поставляться в Темасик на регулярной основе, способность портового поселения привлекать регулярные поставки риса могла быть ниже, чем в более поздние периоды. Отсутствие более крупных портов в Малайском регионе с связями с основными рисоводческими государствами Юго-Восточной Азии также позволяет предположить, что у Темасика, возможно, не было сети близлежащих портов, к которым он мог бы обратиться за поставками основных зерновых продуктов, в отличие от малайских портов эпохи до XIV века и после него.


В то же время население Темасика, вероятно, было намного меньше, чем население Малакки. В более раннем исследовании, посвященном реконструкции Темасика, было высказано предположение, что заселенная площадь земли к северу от реки Сингапур  составляла примерно 54 гектара. Это исключало территорию холма Форт-Каннинг, которая также была заселена в то время. Используя плотность населения Малакки в первые десять лет её существования в качестве ориентира, такая заселенная площадь, вероятно, имела бы от 500 до 2000 человек в качестве вероятной численности населения.

Способность обеспечить устойчивое снабжение продовольствием была важна для выживания и благополучия жителей древнего Сингапура. Отсутствие широкого спектра или объема местных продуктов, которые можно было бы продавать за границу, в сочетании с относительно высоким материально-культурным уровнем жизни, отраженным в археологических источниках, позволяет предположить, что население было способно в некоторой степени прокормить себя, не тратя все свои торговые доходы на покупку продовольствия за границей.

Могли ли у Темасика быть сельскохозяйственные угодья? Одной из важнейших особенностей того времени был рукотворный ров, или пресноводный ручей, который тянулся примерно на один километр от береговой линии (которая тогда омывала восточную окраину Паданга) к восточному подножию холма Форт-Каннинг в направлении с юго-востока на северо-запад, примерно соответствуя траектории Стэмфорд-роуд вплоть до 1990-х годов, когда дорогу перенаправили. Карты города Сингапура начала 1820-х годов показывают, что ров служил водосборным бассейном, собирая воду с холма Форт-Каннинг и нескольких других холмов в окрестностях, включая гору София, холм Селеги и холмы, на которых сегодня находятся земли Истаны.

Подобно ирригационным системам с рвами, построенным в Сиамском заливе и Центральном Таиланде в первом и втором тысячелетиях, таким как в Сатингпра, Накхонситхаммарат, У Тхонг и Накхонпатхом, вода с близлежащих холмов могла использоваться для развития сельского хозяйства в северной окрестности рва в Темасике. Орошение позволило бы его жителям выращивать рис или другие зерновые культуры в районе, ограниченном современными Стэмфорд-роуд и Брас-Басан-роуд. Исследования палеогеологии этой области показывают, что структура почвы в этом районе состояла из глины со значительным органическим материалом и, следовательно, была идеальной для выращивания риса. Фактически, на производство зерновых в Темасике намекали такие посетители, как Ван Даюань, который отметил в «Даои чжилюэ» (ок. 1349 г.), что в поселении занимались сельским хозяйством, хотя поля были не плодородны, а урожаи низки.


Однако выращивание саго на той же земле могло бы дать до пяти раз больше калорий по сравнению с выращиванием риса. Добавьте к этому относительную легкость, с которой саго традиционно можно выращивать в прибрежных и приречных зонах островной Юго-Восточной Азии по сравнению с рисом, требующим значительного управления землей и трудом. Если саго действительно выращивалось в районе, ограниченном Стэмфорд-роуд и Брас-Басан-роуд, расчетная численность населения, которую оно могло бы прокормить, увеличилась бы примерно до 2250 взрослых. Эта оценка хорошо согласуется с оценкой численности населения, приведенной ранее в этой статье, до того, как население Малакки резко выросло благодаря покровительству императоров Мин и обращению её правителей в ислам во время правления Мегата Искандар-шаха (1414–1424).

Другие построенные сооружения указывают на согласованные усилия по развитию и поддержанию сельскохозяйственных угодий в Сингапуре. Земляная насыпь, названная британцами в 1820-х годах «Старыми малайскими линиями» до того, как она была снесена, известна еще до XIX века. Построенная вдоль северо-западных и восточных предгорий Форт-Каннинга, она должна была препятствовать эрозии почвы и повышать удержание влаги в почве на северо-восточном склоне, соответствующем тому месту, где сегодня находится Национальный музей. Такое удержание почвы поддерживало бы сельское хозяйство на северо-восточном склоне холма. Это похоже на методы удержания почвы, использовавшиеся в таких поселениях, как Кхао Сам Кхео и Си Памутунг. Северо-восточный склон холма был бы пригоден для устойчивого ведения сельского хозяйства, а также для строительства зданий, о чем свидетельствует наличие кирпичных фундаментов, отмеченных в 1822 году Джоном Кроуфурдом (1783–1868), вторым британским резидентом в Сингапуре.

Эти работы по удержанию почвы и орошению с помощью рвов, а также возможность выращивания риса и саго позволяют предположить, что сельскохозяйственные практики в Темасике могли происходить из региона Сиамского залива, возможно, указывая на устойчивый обмен между поселением и побережьем Сиамского залива, а также Суматрой, которая традиционно считалась в исторической науке источником культуры для Темасика. Поселение, вероятно, было, с одной стороны, продолжением культурной сферы Сиамского залива, а с другой, — малайской культурной сферы с центром на Суматре и Борнео.


Эстетика и религия

Население культурного центра Темасика производило продукцию и импортировало. Характеристики жителей менялись со временем, отражая взаимодействие с внешним миром. К сожалению, недостаточно материалов, которые могли бы дать представление об эстетике Темасика.

Найденные на сегодняшний день археологические артефакты не дают доказательств того, что определенные вкусы были донесены до производителей и закупщиков импортной материальной культуры, а соответствующее проявление уникальных вкусов отражалось в предметах, которые затем ввозились в Сингапур. Аналогично сложно (при отсутствии более надежной и детальной основы для анализа) составить представление об эстетическом производстве самих жителей Темасика. Иными словами, мы можем определить эстетическое потребление как реактивную деятельность, но не эстетическое производство как активный аспект культуры Темасика.


В то же время несколько археологических находок действительно дают представление о возможном производстве артефактов и архитектуры жителями Сингапура. В отчете Кроуфурда о холме Форт-Каннинг отмечается, что восточный и северный склоны холма были усеяны кирпичными платформами, не имевшими каких-либо надстроек над ними. По-видимому, не существовало пространственного порядка или логики в расположении этих построек. Это позволяет предположить, что Кроуфурд, вероятно, видел остатки кульминации серии строительных проектов, которые происходили органично и в течение длительного периода времени.

Из наблюдений Кроуфурда можно сделать два вывода. Во-первых, традиция кирпичных фундаментов в основном локализована в регионах Малаккского пролива и перешейка Кра. К местам, имеющим такие руины, относятся Си Памутунг (Северная Суматра), Южный Кедах (полуостровная Малайзия), Такуапа (Южный Таиланд) и восточное побережье перешейка Кра в Таиланде. Эта региональная закономерность позволяет предположить, что жители Сингапура, построившие кирпичные платформы на холме Форт-Каннинг, вероятно, были вдохновлены схожими архитектурными постройками, типичными для северной части Малаккского пролива и перешейка Кра, либо привлекали строителей из этих мест.

Во-вторых, практика строительства отдельных религиозных сооружений в течение длительного периода времени — , вероятно, коллективный акт, противостоит единому строительному космологическому объекту, который был бы политическим проектом. Первая практика имеет сходство с культурными традициями Юго-Восточной Азии, придерживавшимися буддизма, включая Баган (в Бирме), памятники Дваравати в Центральном Таиланде, памятники на перешейке Кра, относящиеся к первой половине второго тысячелетия н.э., и в Южном Кедахе в верховьях Сунгей-Буджанг, датируемые второй половиной первого тысячелетия н.э.


Я.Г. де Каспарис (1916–2002), филолог древних языков Юго-Восточной Азии, предположил, что язык на камне, по-видимому, был вариантом древнеяванского языка с возможной датировкой около X–XII веков. Боэчари (1927–1991), выдающийся индонезийский эпиграфист и историк, предположил, что язык, возможно, был санскритом, языком, использовавшимся на Суматре, с датой не позднее XII века. Каким бы ни было письменное языковое влияние, под которым находился Темасик, пусть и минимальное, оно, по-видимому, исходило из западного Индонезийского архипелага, и, более конкретно, либо с Суматры, либо с Явы.

Культурное влияние Явы также можно увидеть в ряде металлических предметов, извлеченных из участков периода Темасика, в частности в кладе золотых украшений, который был найден на холме Форт-Каннинг в 1920-х годах. Использование мотива гуся на одном из колец напоминает яванское декоративно-прикладное искусство вплоть до XV века. Аналогичным образом, использование головы калы (демона с головой льва с Явы) на золотом браслете напоминает голову калы, которая хорошо известна в современном яванском декоративно-прикладном искусстве. Археолог Питер В. ван Стейн Калленфельс (1883–1938) предположил, что декоративные иконки на украшениях, в частности мотив головы калы, отражают лучшее в яванском ювелирном деле XIV века. Наконец, свинцовая фигурка всадника на лошади была извлечена в Эмпресс-Плейс недалеко от устья реки Сингапур в 1998 году. Эта фигурка похожа на те, что были найдены на участках Маджапахита в Восточной Яве.


Отчет Вана упоминает три группы людей, проживавших в то время в Сингапуре: оранг-лаут («морские люди»), жителей суши и группу южных китайцев, которые проживали в поселении у пролива Кеппел. Присутствие китайцев у пролива Кеппел часто цитируется исследователями Темасика как признак культурного разнообразия и, возможно, первая китайская запись о зарубежном китайском населении в Юго-Восточной Азии.

Независимо от достоинств этих аргументов, возникают два вопроса, касающиеся этнического разнообразия и понятия космополитизма городского центра. Во-первых, хотя этническое разнообразие можно оценить по числу групп людей, проживающих в поселении, само по себе временное пребывание не способствует тем выгодам, которые разнообразие может принести месту и его жителям. Иными словами, само присутствие неместных среди коренного населения не означает, что местная культура — с ее сопутствующими практиками и традициями, способами выживания, а также поведением и реакциями, которые иностранцы могут отмечать как различия, — будет подвержена влиянию или фундаментально затронута и изменена. Приравнивание этнической групповой идентичности к разнообразию населения имеет свои корни в колониализме и управлении портовыми городами в предшествующие эпохи в прибрежных китайских портовых городах Гуанчжоу и Цюаньчжоу в период раннего проникновения европейцев в азиатские портовые города, такие как Нагасаки и Макао, а также в европейских колониальных городах и территориальных владениях с XVI по XX век.

Вместо этого разнообразие может быть раскрыто с точки зрения специфики моделей потребления, а также ключевых практик и видов деятельности населения. Что касается потребления, можно ожидать, что разнообразие будет очевидно из ассортимента иностранных товаров, импортируемых поселением. Здесь специфические вкусы, включая эстетические и тактильные предпочтения, будут проявляться в степени постоянства ассортимента товаров, пользующихся спросом в течение значительного периода.


Здесь культурное поглощение и гибридизация были бы результатом разнообразия, порожденного взаимодействием между местным населением Темасика и теми, кто привносил новые модели потребления и вкусы в поселение. Однако невозможно экстраполировать этническое происхождение, представленное остатками материальной культуры, которые были обнаружены на сегодняшний день. Можно лишь предположить, что этническое разнообразие было присуще изначальным взаимодействиям между местным населением и иностранными группами, которые привозили эти товары, что в конечном итоге привело к развитию гибридной культуры.

Культурное поглощение и гибридизация были не единственными действующими процессами. Нет никаких других письменных свидетельств, кроме надписи на Сингапурском камне, и никаких других золотых украшений, кроме клада, найденного на холме Форт-Каннинг в 1920-х годах. Это позволяет предположить, что определенные культурные элементы, такие как письменность и мастерство изготовления дорогих металлических изделий, которые указывают на социальную элиту, были крайне ограничены среди широких слоёв населения. Можно утверждать, что эти примеры подчеркивают региональную культурную сферу, в которой находился Темасик и частью которой он, следовательно, был. Но контраргумент действительно можно выдвинуть: исключительность этих культурных элементов в сочетании с их крайне ограниченным присутствием в Темасике не позволяет считать их в первую очередь элементами внешнего проявления для конкретной внешней аудитории, в отличие от того, чтобы быть элементами внутреннего самовыражения и дискурса.

Иными словами, при отсутствии какой-либо корреляции с элементами внутреннего социального диалога — такими, как строительные конструкции и планировка построек, местные письменные традиции, ритуальные практики или даже аналогичное мастерство в производстве менее ценных предметов из других материалов, — эти конкретные элементы высокой культуры, происходящие извне (в данном случае западной яванской культурной сферы), были бы понятны и значимы только для этой конкретной иностранной культуры на соответствующем высоком социополитическом уровне там. Вместо интериоризации и гибридизации надпись на Сингапурском камне и золотые украшения с холма Форт-Каннинг представляли бы собой высокое культурное отличие и взаимодействие с внешним миром.


Невозможно определить, было ли это соответствие результатом перемещения и оседания людей из Сиамского залива на юге, в Темасике, или же оно представляло собой передачу культурных знаний от одной группы к другой. Однако фундаментальная важность построенных сооружений для населения Темасика, учитывая масштабы этих сооружений по сравнению с размером поселения, позволяет предположить, что, в отличие от языка или эстетики предметов из драгоценных металлов, эти инженерно-строительные практики, вероятно, были общими и выполнялись всем населением поселения. Общая культура, по крайней мере, в этом важном аспекте, была скорее тайской, чем малайской. Опять же, хотя это может быть не синонимично тому, что жители Сингапура были этническими тайцами, это позволяет предположить, что очевидные практики указывают на возможность интериоризованной и гибридизированной культуры, включающей черты, заимствованные из-за рубежа.


Заключение: космополитизм и разнообразие в историографии Сингапура

Цель этой статьи — продемонстрировать, что ключевое поселение Сингапура в XIV веке — Темасик — скорее всего, было разнообразным и космополитичным сообществом. Ограниченное тесным пространством и имея возможности для взаимодействия с внешним миром, население в результате принятия внешних культурных черт в сферах материального потребления, сельскохозяйственных практик, эстетики и религиозных обрядов смогло развить свою собственную гибридизированную культуру. Отсутствие аналогичных моделей поселений позволяет предположить, что Темасик, возможно, отличался от этнических групп, присутствовавших в то время в районе Сингапура.

По крайней мере, в случае Темасика разнообразие не обязательно способствовало его пригодности для жизни как «добавочная стоимость» или улучшение нематериального качества жизни в том смысле, как пригодность для жизни мировых городов определялась городскими географами и социологами на протяжении последних четырех десятилетий. Вместо этого разнообразие, вероятно, было одним из факторов, которые способствовали той мозаичной смеси стратегий, которая сделала поселение пригодным для жизни и, следовательно, позволила ему оставаться жизнеспособным в течение значительного периода времени.

В этой связи, с более широкой историографической точки зрения, эта статья ставит под сомнение представление о том, что космополитизм и этническое разнообразие в истории Сингапура были результатом основания портового города Английской Ост-Индской компанией в Сингапуре, чему способствовали региональные и международные связи, которые Британская империя и азиатские торговые сети обеспечили в XIX и начале XX веков. Космополитизм и разнообразие, по-видимому, имеют более глубокую хронологическую родословную, чем это ранее установлено историками Сингапура.

---

Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai