Проект 123/19
Спастись нельзя остаться
22.06.2026 18:00:00
В российских онлайн-кинотеатрах доступен весь первый сезон сериала «Заложник», съёмки которого проходили в Объединённых Арабских Эмиратах, Турции и России с интернациональным актёрским составом. Помимо звезды Максима Матвеева в главной роли, в проекте задействованы ливанские, хорватские, французские и тунисские артисты. В этой шестичасовой ленте, снятой масштабно и с размахом, поднимается тема, редкая не только для отечественного, но и для мирового кино: гражданская война в Сирии. Родион Чемонин посмотрел весь первый сезон и попытался понять, как сегодня надо снимать патриотическое кино, чтобы не было стыдно, почему сирийская тема вдруг вновь оказалась свежа и стоит ли ждать второй сезон «Заложника».
2015 год. Празднование корпоративного Нового года. Макса Пожарского (Максим Матвеев) объявляют «сотрудником года» в компании: накануне он провернул суперсделку по покупке акций сельскохозяйственного предприятия, специализирующегося на дронах, но лишь немногие догадываются, что БПЛА – это не оросители полей, а оружие. Тем временем сестра Макса Нина (Дарья Авратинская), к которой брат проявляет чрезмерную заботу и чуть ли не гиперопеку, летит в Турцию, чтобы познакомиться с семьёй Магомеда (Тони Гойянович). Однако ни Нина, ни Максим ещё не знают: Магомед – вовсе не турецкий торговец, а сирийский террорист - торговец людьми. Нина пропадает, успев прокричать в трубку лишь то, что она в Сирии и её жизнь в опасности.
«Если за 48 часов не найти человека, то, по статистике, его уже никогда не найти», – говорит Максу Антон (Артём Быстров), новый сотрудник компании, не скрывающий своего фээсбэшного прошлого. И вот прямо с вечеринки этот чистоплюй, весь в белом, оказывается в хлипком трясущемся самолёте по маршруту Стамбул – Газиантеп, набитом местными фермерами, курицами и ящиками с фруктами. Российская сторона, почти отказав ему в помощи, невербально даёт понять: дальше действуй сам, у нас Новый год и ёлки. И это лишь начало пути. Дальше – избиения и моральное давление, переезды в багажнике автомобиля и в кузове грузовика, с мешком на голове или среди туш мяса на продажу. Он и сам становится объектом купли-продажи – то у сирийцев, то у турок; им торгуют и террористы, и мирные жители.
Хотел Макс или нет, но спасением становится его самая сомнительная в данных обстоятельствах способность – умение играть на бирже. Узнав, что где-то в Сирии есть интернет-кафе, он начинает приносить хороший доход спасшему его Саиду (Николас Муавад, известный по роли Омара Хайяма в сериале «Ассасины. Начало» и короля Соломона в фильме «Три тысячи лет желаний») и его деревне. Так он постепенно выкупает самого себя и свою сестру.
Нина испытывает на себе все тяготы участи жертвы вербовщиков. Среди десятка таких же похищенных женщин сестра Макса пытается выжить. Ей «повезло»: Магомед благоволит к ней, тогда как остальных пускают «по кругу» исламисты, забивают камнями при попытке побега, унижают и учат собирать бомбы. («Они – из кафиров, "неверных", а значит общие»). Да, и она уже не Нина, а Наджва. Имя – не единственное, чего хотят лишить заложниц: им ломают психику, заставляют совершать страшные поступки, и не все дойдут до финала. Выживут не только физически крепкие, но и ментально устойчивые.
Режиссёром проекта значится некий Ясер Дуда – безусловно, псевдоним. По одной из легенд, за ним скрывается Рустам Мосафир, известный по проектам «Скиф» и «Король и Шут», по каким-то причинам решивший убрать своё имя из титров. Доделывать картину пришлось Сергею Попову, который оказался в примерно такой же ситуации с «Монастырём 2». Эти разборки стали поводом для шуток и мемов внутри российской киноиндустрии. Но какие бы страсти ни кипели на площадке, режиссёрской группе удалось воплотить на экране главный трюк – аттракцион контраста. Москва в «Заложнике» показана в стиле «Духless»: холодная, лощёная, набитая деньгами. А по другую сторону – пыльный, знойный, почти монохромный сирийский пейзаж, настолько выцветший, что даже кровь здесь не бросается в глаза – это просто норма.
В таком экстерьере даже ключевые для сюжета реплики звучат обыденно и банально: «Это не американский фильм, ты в Сирии, это уже небезопасно»; «Сёстры, мы уже везде, а скоро станем самой могущественной религией в Европе, особенно в Италии»; «Джихад не продаётся за деньги, как у курдов». Однако самой важной оказывается фраза, произнесённая Саидом: «Кто с кем здесь воюет? Ты не поймёшь, даже мы не понимаем». Именно непонимание того, куда идут заработанные Максом деньги, становится главным вопросом, подводящим к неожиданному финалу: он оплачивает восстановление школ и больниц или финансирует войну? Служит ли он мирным жителям или террористам? Тот же Саид учит Макса местным ценностям, обычаям и стойкости, но при этом возмущается: «Я одного не могу разуметь, Макс, почему бомбят нас, а террористами оказываемся мы?». Так кто же в этой ситуации титульный «заложник» – герой Матвеева или Саид, вынужденный воевать против собственного народа?
Авторам фильма удалось показать постепенную трансформацию Максима Пожарского. Из холёного менеджера высшего звена, думающего только о карьере и деньгах и готового идти по головам, он превращается в уязвимого человека, в котором просыпаются эмпатия и сострадание. В какой-то момент Макс оказывается перед выбором: бежать, используя заработанные средства, или спасать сирийских детей, пострадавших от взрыва? Ответ очевиден. Финал, в котором зрители остаются в Сирии, явно намекает на продолжение: прошло полгода с тех пор, как Макс оказался на Востоке, и вот-вот в конфликт вмешается ещё одна сторона – в гражданскую войну вступят российские войска. И как тогда поведут себя в этой ситуации «добрые» сирийцы – вопрос жутко интересный.
Родион Чемонин
Фото: kinopoisk.ru, Midjourney
2015 год. Празднование корпоративного Нового года. Макса Пожарского (Максим Матвеев) объявляют «сотрудником года» в компании: накануне он провернул суперсделку по покупке акций сельскохозяйственного предприятия, специализирующегося на дронах, но лишь немногие догадываются, что БПЛА – это не оросители полей, а оружие. Тем временем сестра Макса Нина (Дарья Авратинская), к которой брат проявляет чрезмерную заботу и чуть ли не гиперопеку, летит в Турцию, чтобы познакомиться с семьёй Магомеда (Тони Гойянович). Однако ни Нина, ни Максим ещё не знают: Магомед – вовсе не турецкий торговец, а сирийский террорист - торговец людьми. Нина пропадает, успев прокричать в трубку лишь то, что она в Сирии и её жизнь в опасности.
«Если за 48 часов не найти человека, то, по статистике, его уже никогда не найти», – говорит Максу Антон (Артём Быстров), новый сотрудник компании, не скрывающий своего фээсбэшного прошлого. И вот прямо с вечеринки этот чистоплюй, весь в белом, оказывается в хлипком трясущемся самолёте по маршруту Стамбул – Газиантеп, набитом местными фермерами, курицами и ящиками с фруктами. Российская сторона, почти отказав ему в помощи, невербально даёт понять: дальше действуй сам, у нас Новый год и ёлки. И это лишь начало пути. Дальше – избиения и моральное давление, переезды в багажнике автомобиля и в кузове грузовика, с мешком на голове или среди туш мяса на продажу. Он и сам становится объектом купли-продажи – то у сирийцев, то у турок; им торгуют и террористы, и мирные жители.
Хотел Макс или нет, но спасением становится его самая сомнительная в данных обстоятельствах способность – умение играть на бирже. Узнав, что где-то в Сирии есть интернет-кафе, он начинает приносить хороший доход спасшему его Саиду (Николас Муавад, известный по роли Омара Хайяма в сериале «Ассасины. Начало» и короля Соломона в фильме «Три тысячи лет желаний») и его деревне. Так он постепенно выкупает самого себя и свою сестру.
Нина испытывает на себе все тяготы участи жертвы вербовщиков. Среди десятка таких же похищенных женщин сестра Макса пытается выжить. Ей «повезло»: Магомед благоволит к ней, тогда как остальных пускают «по кругу» исламисты, забивают камнями при попытке побега, унижают и учат собирать бомбы. («Они – из кафиров, "неверных", а значит общие»). Да, и она уже не Нина, а Наджва. Имя – не единственное, чего хотят лишить заложниц: им ломают психику, заставляют совершать страшные поступки, и не все дойдут до финала. Выживут не только физически крепкие, но и ментально устойчивые.
Режиссёром проекта значится некий Ясер Дуда – безусловно, псевдоним. По одной из легенд, за ним скрывается Рустам Мосафир, известный по проектам «Скиф» и «Король и Шут», по каким-то причинам решивший убрать своё имя из титров. Доделывать картину пришлось Сергею Попову, который оказался в примерно такой же ситуации с «Монастырём 2». Эти разборки стали поводом для шуток и мемов внутри российской киноиндустрии. Но какие бы страсти ни кипели на площадке, режиссёрской группе удалось воплотить на экране главный трюк – аттракцион контраста. Москва в «Заложнике» показана в стиле «Духless»: холодная, лощёная, набитая деньгами. А по другую сторону – пыльный, знойный, почти монохромный сирийский пейзаж, настолько выцветший, что даже кровь здесь не бросается в глаза – это просто норма.
В таком экстерьере даже ключевые для сюжета реплики звучат обыденно и банально: «Это не американский фильм, ты в Сирии, это уже небезопасно»; «Сёстры, мы уже везде, а скоро станем самой могущественной религией в Европе, особенно в Италии»; «Джихад не продаётся за деньги, как у курдов». Однако самой важной оказывается фраза, произнесённая Саидом: «Кто с кем здесь воюет? Ты не поймёшь, даже мы не понимаем». Именно непонимание того, куда идут заработанные Максом деньги, становится главным вопросом, подводящим к неожиданному финалу: он оплачивает восстановление школ и больниц или финансирует войну? Служит ли он мирным жителям или террористам? Тот же Саид учит Макса местным ценностям, обычаям и стойкости, но при этом возмущается: «Я одного не могу разуметь, Макс, почему бомбят нас, а террористами оказываемся мы?». Так кто же в этой ситуации титульный «заложник» – герой Матвеева или Саид, вынужденный воевать против собственного народа?
Авторам фильма удалось показать постепенную трансформацию Максима Пожарского. Из холёного менеджера высшего звена, думающего только о карьере и деньгах и готового идти по головам, он превращается в уязвимого человека, в котором просыпаются эмпатия и сострадание. В какой-то момент Макс оказывается перед выбором: бежать, используя заработанные средства, или спасать сирийских детей, пострадавших от взрыва? Ответ очевиден. Финал, в котором зрители остаются в Сирии, явно намекает на продолжение: прошло полгода с тех пор, как Макс оказался на Востоке, и вот-вот в конфликт вмешается ещё одна сторона – в гражданскую войну вступят российские войска. И как тогда поведут себя в этой ситуации «добрые» сирийцы – вопрос жутко интересный.
Родион Чемонин
Фото: kinopoisk.ru, Midjourney
Другие Актуальное
Новая старая история
Елена Мелкумян: «Выстраивая новый нарратив»
21.06.2026 00:19:39
Память освобождает
Михаэль Шнайдер: «Страна не может выйти из тени прошлого»
19.06.2026 19:39:56