Королевство Норвегия
Уличный код
18.07.2026 18:00:00
Осло, столица Норвегии, по-своему давно опережает время. В престижном районе Ослобукта молодые люди прогуливаются в ботинках Salomon и флисовых куртках Patagonia с эффектом тай-дай, и со стороны кажется, что они только что вернулись из похода, если бы не их безупречная чистота. Об этом пишет Дэниел Стейблс в статье для National Geographic Traveller (Великобритания).
Этот стиль в одежде теперь знаком жителям многих городов мира, но жители Осло уверены, что они были первыми. «Поезжайте сегодня в Нью-Йорк или Лондон, и вы увидите, что все одеты так, будто собираются в поход, — говорит фотограф, дизайнер уличной одежды и ресторатор Майк Рэй Вера Круз из Лос-Анджелеса. — Норвежцы делают так уже несколько десятилетий. Это мы придумали!».
Мы в его ресторане Mike’s Corner, где гудит от разговоров молодых жителей Осло, которые сидят за столиками с подносами, уставленными картофелем фри с лобстерами и сэндвичами. Все одеты безупречно. Майк и сам выглядит стильно: очки в толстой оправе, бейсболка и брюки карго. Этот образ отражает его увлечение американской культурой, которое проявляется и в интерьере его ресторана: на стене за его головой висят постеры с игроками «Чикаго Буллз».
Майк — филиппинец по происхождению. Он говорит, что растущее этническое разнообразие Осло способствует развитию собственных художественных стилей города. «У нас есть язык под названием кебаб-норвежский, который представляет собой смесь норвежского, арабского, урду, английского и других языков. Наша уличная мода тоже такая. Хип-хоп и скейт-стайл с норвежским свитером сверху».
По словам Майка, смешение норвежских стилей становится трендом во всех видах искусства. «Раньше я хотел переехать в США ради моды, стритстайла, музыки, но местные ребята понимают, что Осло — классное место. Чувство национальной гордости растет».
Один из молодых художников — Томас Блисс, норвежский живописец сьерра-леонского происхождения, с которым мы договорились встретиться в ближайшей галерее. Мы идем по безупречным улицам Barcode Project, нового района, названного так из-за прямых линий и монохромной палитры его архитектуры. Розовая неоновая вывеска сообщает о нашем прибытии в Kunsthall Oslo, независимую галерею, где проходит первая выставка Томаса. Стены украшены огромными полотнами, на которых, среди прочего, изображены сцены социальных волнений и добычи алмазов.
Для арт-сцены Осло характерен свободный обмен между поколениями и жанрами. Среди тех, кто оказал на него влияние, Томас называет Эдварда Мунка, чья мучительная картина «Крик», написанная в 1893 году, является одним из самых известных произведений искусства в мире, и Ма$арати (Матиас Нордби), художника из Осло, чей яркий абстрактный стиль проявляется в ювелирных украшениях, дизайне одежды, живописи и татуировках.
«Здесь нет разделения на истеблишмент и молодежь, — говорит Томас. — Признанные галереи поняли, что для сохранения своей легитимности и ощущения жизни им нужна молодежь. Раньше было наоборот». В Музее Мунка и Национальном музее регулярно проводятся вечерние выставки художников в возрасте до 30 лет, а правительство Норвегии выделяет гранты молодым талантам.
Изменилось и отношение общества. «Раньше родители хотели, чтобы их дети стали врачами или юристами, — говорит Томас. — Теперь они говорят: "О, ты умеешь рисовать? Продолжай рисовать". Как художник, вы можете рассчитывать на поддержку правительства и народа. Осло — это место, где можно мечтать».
Для гостей Осло это стремление к искусству проявляется в музеях и галереях мирового уровня, особенно расположенных на недавно отреставрированной Гаврской набережной.
Здесь находятся облицованный мрамором Оперный театр и Музей Мунка, который в 2021 году переехал в новое внушительное здание в стиле модерн. Несмотря на всю свою впечатляющую красоту, они являются памятниками изобразительному искусству Осло. А мне хочется больше узнать о граффити, которые повлияли на творчество Томаса и отразились в использовании им ярких цветов и наложенных друг на друга надписей.
Кажется маловероятным, что в этом идеально чистом городе процветает стрит-арт. Во время короткой прогулки от Кунстхалла до более известных музеев в гавани — где вода настолько чистая, что в ней купаются люди, — трудно представить, что в Осло вообще есть более гранжевая, дерзкая сторона. Но Томас посоветовал мне посетить район Грюнерлёкка к северо-востоку от центра города, который является центром стрит-арта Осло. «Идите, посмотрите, — сказал он. — Возможно, вы удивитесь тому, что обнаружите».
Прощение, а не разрешение
Час спустя я стою на углу улицы Грюнерлёкка с Джеймсом Финукейном, основателем некоммерческой организации Street Art Oslo. Над нами — огромная психоделическая фреска, нарисованная художником-самоучкой Эйвином Хорвеем на торце здания. Его закрученные очертания наполнены калейдоскопическими формами, украшены витиеватыми узорами из точек и загадочных символов и окрашены во все цвета радуги. Это настоящее искусство — по качеству оно может соперничать с тем, что висит на стенах самых изысканных учреждений Осло.
«Это фотокаталитическая краска, — говорит Джеймс. — Когда на нее попадает солнечный свет, она активирует ферменты, которые расщепляют загрязняющие вещества». Это стрит-арт, который не просто украшает район, но и очищает его. В рамках проекта Street Art Oslo Джеймс заказывает работы у таких художников, как Эйвин, и находит такие стены, на которых они могут создавать свои произведения. Мне интересно, как проходит бюрократическая процедура — ведь, спрашиваю я, наверняка, существует огромное количество бюрократических препон? «Мы просим прощения, а не разрешения», — говорит Джеймс с улыбкой.
Он водит меня по улице Грюнерлёкка, показывая работы, отражающие мультикультурный художественный дух города, в том числе огромную каллиграфическую фигуру, напоминающую украшенный орнаментом [амперсанд это символ «&», который заменяет союз «и» — прим. ред.], написанный мерцающей металлической краской. Это работа Авата Сердашти, художника курдского происхождения.
«Десять лет назад люди враждебно относились к уличным художникам, — говорит Джеймс. — Теперь они угощают их, пока те работают».
Связь Осло с граффити уходит корнями в самое начало этого вида искусства. Нью-Йорк и Филадельфия больше ассоциируются с теллингом, граффити и их последующим развитием в другие формы уличного искусства, но Осло может претендовать на звание родины этого жанра — в 1926 году инженер-химик Эрик Ротхейм изобрел баллончик с краской.
Экскурсия по стрит-арту открыла мне неожиданную сторону Осло — но, возможно, мне не стоило так удивляться. Город может быть невероятно безопасным и чистым, но он далеко не скучный. Когда мое пребывание здесь подходит к концу, я поднимаюсь на холм к Парку скульптур Вигеланда, на западе города, чтобы полюбоваться закатом. Парк был делом всей жизни скульптора Густава Вигеланда (1869–1943 гг.), и 200 представленных здесь работ разительно отличаются от мрачных статуй задумчивых государственных деятелей, которые обычно можно увидеть в европейских городах. Это ироничные и забавные статуи угрюмых пар, которые сидят, словно после ссоры, положив головы на кулаки, и смотрят в разные стороны; скульптура матери, стоящей на четвереньках, на которой скачут ее демонические дети, а коса ее волос зажата у них в зубах. Это наводит на мысль, что игривая креативность, которая, на мой взгляд, характерна для современного Осло, уже давно присуща этому городу, в глубине которого всегда кипело бунтарство.
«Люди всегда считали Осло младшим братом Стокгольма и Копенгагена, — сказал мне ранее Майк, — но мы всегда были лучшими в искусстве. Скоро об этом узнает весь мир».
Перевод Максима Крылова
Этот стиль в одежде теперь знаком жителям многих городов мира, но жители Осло уверены, что они были первыми. «Поезжайте сегодня в Нью-Йорк или Лондон, и вы увидите, что все одеты так, будто собираются в поход, — говорит фотограф, дизайнер уличной одежды и ресторатор Майк Рэй Вера Круз из Лос-Анджелеса. — Норвежцы делают так уже несколько десятилетий. Это мы придумали!».
Мы в его ресторане Mike’s Corner, где гудит от разговоров молодых жителей Осло, которые сидят за столиками с подносами, уставленными картофелем фри с лобстерами и сэндвичами. Все одеты безупречно. Майк и сам выглядит стильно: очки в толстой оправе, бейсболка и брюки карго. Этот образ отражает его увлечение американской культурой, которое проявляется и в интерьере его ресторана: на стене за его головой висят постеры с игроками «Чикаго Буллз».
Майк — филиппинец по происхождению. Он говорит, что растущее этническое разнообразие Осло способствует развитию собственных художественных стилей города. «У нас есть язык под названием кебаб-норвежский, который представляет собой смесь норвежского, арабского, урду, английского и других языков. Наша уличная мода тоже такая. Хип-хоп и скейт-стайл с норвежским свитером сверху».
По словам Майка, смешение норвежских стилей становится трендом во всех видах искусства. «Раньше я хотел переехать в США ради моды, стритстайла, музыки, но местные ребята понимают, что Осло — классное место. Чувство национальной гордости растет».
Один из молодых художников — Томас Блисс, норвежский живописец сьерра-леонского происхождения, с которым мы договорились встретиться в ближайшей галерее. Мы идем по безупречным улицам Barcode Project, нового района, названного так из-за прямых линий и монохромной палитры его архитектуры. Розовая неоновая вывеска сообщает о нашем прибытии в Kunsthall Oslo, независимую галерею, где проходит первая выставка Томаса. Стены украшены огромными полотнами, на которых, среди прочего, изображены сцены социальных волнений и добычи алмазов.
Для арт-сцены Осло характерен свободный обмен между поколениями и жанрами. Среди тех, кто оказал на него влияние, Томас называет Эдварда Мунка, чья мучительная картина «Крик», написанная в 1893 году, является одним из самых известных произведений искусства в мире, и Ма$арати (Матиас Нордби), художника из Осло, чей яркий абстрактный стиль проявляется в ювелирных украшениях, дизайне одежды, живописи и татуировках.
«Здесь нет разделения на истеблишмент и молодежь, — говорит Томас. — Признанные галереи поняли, что для сохранения своей легитимности и ощущения жизни им нужна молодежь. Раньше было наоборот». В Музее Мунка и Национальном музее регулярно проводятся вечерние выставки художников в возрасте до 30 лет, а правительство Норвегии выделяет гранты молодым талантам.
Изменилось и отношение общества. «Раньше родители хотели, чтобы их дети стали врачами или юристами, — говорит Томас. — Теперь они говорят: "О, ты умеешь рисовать? Продолжай рисовать". Как художник, вы можете рассчитывать на поддержку правительства и народа. Осло — это место, где можно мечтать».
Для гостей Осло это стремление к искусству проявляется в музеях и галереях мирового уровня, особенно расположенных на недавно отреставрированной Гаврской набережной.
Здесь находятся облицованный мрамором Оперный театр и Музей Мунка, который в 2021 году переехал в новое внушительное здание в стиле модерн. Несмотря на всю свою впечатляющую красоту, они являются памятниками изобразительному искусству Осло. А мне хочется больше узнать о граффити, которые повлияли на творчество Томаса и отразились в использовании им ярких цветов и наложенных друг на друга надписей.
Кажется маловероятным, что в этом идеально чистом городе процветает стрит-арт. Во время короткой прогулки от Кунстхалла до более известных музеев в гавани — где вода настолько чистая, что в ней купаются люди, — трудно представить, что в Осло вообще есть более гранжевая, дерзкая сторона. Но Томас посоветовал мне посетить район Грюнерлёкка к северо-востоку от центра города, который является центром стрит-арта Осло. «Идите, посмотрите, — сказал он. — Возможно, вы удивитесь тому, что обнаружите».
Прощение, а не разрешение
Час спустя я стою на углу улицы Грюнерлёкка с Джеймсом Финукейном, основателем некоммерческой организации Street Art Oslo. Над нами — огромная психоделическая фреска, нарисованная художником-самоучкой Эйвином Хорвеем на торце здания. Его закрученные очертания наполнены калейдоскопическими формами, украшены витиеватыми узорами из точек и загадочных символов и окрашены во все цвета радуги. Это настоящее искусство — по качеству оно может соперничать с тем, что висит на стенах самых изысканных учреждений Осло.
«Это фотокаталитическая краска, — говорит Джеймс. — Когда на нее попадает солнечный свет, она активирует ферменты, которые расщепляют загрязняющие вещества». Это стрит-арт, который не просто украшает район, но и очищает его. В рамках проекта Street Art Oslo Джеймс заказывает работы у таких художников, как Эйвин, и находит такие стены, на которых они могут создавать свои произведения. Мне интересно, как проходит бюрократическая процедура — ведь, спрашиваю я, наверняка, существует огромное количество бюрократических препон? «Мы просим прощения, а не разрешения», — говорит Джеймс с улыбкой.
Он водит меня по улице Грюнерлёкка, показывая работы, отражающие мультикультурный художественный дух города, в том числе огромную каллиграфическую фигуру, напоминающую украшенный орнаментом [амперсанд это символ «&», который заменяет союз «и» — прим. ред.], написанный мерцающей металлической краской. Это работа Авата Сердашти, художника курдского происхождения.
«Десять лет назад люди враждебно относились к уличным художникам, — говорит Джеймс. — Теперь они угощают их, пока те работают».
Связь Осло с граффити уходит корнями в самое начало этого вида искусства. Нью-Йорк и Филадельфия больше ассоциируются с теллингом, граффити и их последующим развитием в другие формы уличного искусства, но Осло может претендовать на звание родины этого жанра — в 1926 году инженер-химик Эрик Ротхейм изобрел баллончик с краской.
Экскурсия по стрит-арту открыла мне неожиданную сторону Осло — но, возможно, мне не стоило так удивляться. Город может быть невероятно безопасным и чистым, но он далеко не скучный. Когда мое пребывание здесь подходит к концу, я поднимаюсь на холм к Парку скульптур Вигеланда, на западе города, чтобы полюбоваться закатом. Парк был делом всей жизни скульптора Густава Вигеланда (1869–1943 гг.), и 200 представленных здесь работ разительно отличаются от мрачных статуй задумчивых государственных деятелей, которые обычно можно увидеть в европейских городах. Это ироничные и забавные статуи угрюмых пар, которые сидят, словно после ссоры, положив головы на кулаки, и смотрят в разные стороны; скульптура матери, стоящей на четвереньках, на которой скачут ее демонические дети, а коса ее волос зажата у них в зубах. Это наводит на мысль, что игривая креативность, которая, на мой взгляд, характерна для современного Осло, уже давно присуща этому городу, в глубине которого всегда кипело бунтарство.
«Люди всегда считали Осло младшим братом Стокгольма и Копенгагена, — сказал мне ранее Майк, — но мы всегда были лучшими в искусстве. Скоро об этом узнает весь мир».
Перевод Максима Крылова
Другие Актуальное
Фьорды свободного рынка
Эдисон Гонсалес Лапейре: «То, о чём обычно умалчивают»
16.07.2026 19:37:06
Новый абзац
Олег Парамонов: «Прагматичное сосуществование»
15.07.2026 13:47:52