Княжество Лихтенштейн

---

На первый взгляд, Лихтенштейн может показаться маловероятным претендентом на роль игрока в глобальном финтех-ландшафте. С населением менее 40 000 человек и территорией всего 160 квадратных километров между Швейцарией и Австрией, княжество не обладает масштабом, обычно ассоциируемым с крупными финансовыми центрами. Однако размер никогда не был определяющей чертой экономики Лихтенштейна. На протяжении десятилетий страна успешно использует свою политическую стабильность, финансовый опыт и международные связи, чтобы создать свою нишу в глобальных финансах.

Сегодня она пытается сделать нечто подобное в сфере финтеха. Что делает Лихтенштейн особенно интересным, так это то, что его финтех-амбиции строятся не вокруг большого внутреннего рынка или процветающей стартап-сцены. Вместо этого они сосредоточены на регулировании, трансграничном доступе и готовности занять лидирующие позиции в области новых финансовых технологий. Во многих отношениях финтех-стратегия Лихтенштейна отражает тот же подход, который лежит в основе его экономической модели уже долгое время: использование гибкости и специализации для конкуренции с гораздо более крупными юрисдикциями.

Более широкий экономический профиль княжества дает важный контекст. Несмотря на свои малые размеры, Лихтенштейн неизменно входит в число самых богатых стран мира. По данным официального статистического управления страны и международных организаций, валовой внутренний продукт (ВВП) на душу населения оценивается более чем в 180 000 долларов США. Финансовые услуги остаются важной опорой экономики наряду с передовым производством, точным машиностроением, фармацевтикой и профессиональными услугами. В отличие от многих финансовых центров, которые зависят в первую очередь от банковского дела, Лихтенштейн развил удивительно диверсифицированную экономику. Такие глобальные промышленные компании, как Hilti, работают бок о бок с частными банками, управляющими активами и страховыми компаниями, создавая сочетание производственного и финансового опыта, которое необычно для столь малой юрисдикции.

Финансовый сектор страны исторически ассоциировался с управлением состоянием и частным банковским обслуживанием. Такие учреждения, как LGT Group, принадлежащая княжеской семье Лихтенштейна, создали международную репутацию, обслуживая состоятельных частных лиц и институциональных инвесторов. Однако за последнее десятилетие Лихтенштейн все больше стремится дополнить свои традиционные финансовые сильные стороны возможностями цифровых финансов.

Катализатором этого сдвига стал не обязательно потребительский спрос. Из-за малочисленности внутреннего населения и высокого уровня проникновения банковских услуг потребность в финтех-решениях, направленных на финансовую доступность, была невелика. Вместо этого возможность возникла благодаря регуляторным инновациям. Пожалуй, самым значительным событием стал 2020 год, когда Лихтенштейн ввел Закон о поставщиках услуг в сфере токенов и доверенных технологий, широко известный как Закон о блокчейне.

Этот доступ является одним из важнейших конкурентных преимуществ Лихтенштейна. Хотя страна не является членом Европейского союза (ЕС), она участвует в Европейском экономическом пространстве (ЕЭЗ). Это позволяет компаниям, работающим в княжестве, получать доступ к значительной части единого рынка ЕС, пользуясь при этом регулирующей средой, которая часто считается гибкой и благоприятной для бизнеса. Для финтех-компаний такая комбинация может быть особенно привлекательной.

Финансовый регулятор страны — Управление финансового рынка Лихтенштейна (FMA) — сыграл центральную роль в поддержке этой экосистемы. Регулятор стремится сочетать инновации с надежным надзором, особенно в таких областях, как цифровые активы, соблюдение требований по борьбе с отмыванием денег и финансовая стабильность. Во многом подход FMA отражает общую философию финансового сектора Лихтенштейна: инновации поощряются, но доверие остается первостепенным.

Этот акцент на доверии становится все более важным по мере созревания глобального финтех-ландшафта. На ранних этапах развития блокчейна и криптовалют многие юрисдикции конкурировали за привлечение компаний с помощью минимального регулирования. Лихтенштейн выбрал другую стратегию. Он стремился создать правовую определенность, а не нормативную неоднозначность. Это различие становится все более актуальным по мере того, как институциональные инвесторы и признанные финансовые учреждения выходят на рынок цифровых активов.

Появление Регламента ЕС о рынках криптоактивов (MiCA) еще больше укрепило эту позицию. Поскольку Лихтенштейн участвует в ЕЭЗ, его финансовый сектор все больше выигрывает от согласованности с общеевропейскими нормативными базами, сохраняя при этом репутацию отзывчивости и инновационности.

Одна из областей, где Лихтенштейн выглядит особенно сильным, — это токенизация. Раннее принятие законодательства о блокчейне позволило компаниям изучать токенизированные ценные бумаги, цифровые представления реальных активов и новые формы инвестиционной инфраструктуры. Поскольку глобальные финансовые рынки все чаще экспериментируют с токенизацией, опыт Лихтенштейна может дать конкурентное преимущество. Всемирный экономический форум (ВЭФ) неоднократно называл токенизацию потенциальным катализатором трансформации рынков капитала, инвестиционных продуктов и структур владения активами.

 

Искусственный интеллект (ИИ) также начинает входить в число обсуждаемых тем. Как и во многих финансовых центрах, учреждения Лихтенштейна изучают применение ИИ в таких областях, как мониторинг соблюдения требований, предотвращение финансовых преступлений, управление портфелем и обслуживание клиентов. Учитывая концентрацию компаний по управлению состоянием в стране, инструменты консультирования на основе ИИ и решения для повышения операционной эффективности могут становиться все более важными.

 

Однако проблемы остаются. Самая очевидная — это масштаб. Имея население меньше, чем во многих городах, Лихтенштейн не может полагаться на внутренний спрос для стимулирования роста финтеха. Компании должны с самого начала мыслить на международном уровне. Доступ к специализированным талантам также может быть ограничен, что требует от компаний привлекать сотрудников из соседних Швейцарии, Австрии и Германии.

 

Еще одним фактором является конкуренция. Швейцария, Люксембург, Сингапур и другие финансовые центры стремятся привлечь финтех-инвестиции и активность в сфере цифровых финансов. Однако цель Лихтенштейна не обязательно состоит в том, чтобы конкурировать размерами. Его стратегия более сфокусирована: создание среды, в которой узкоспециализированные финансовые и технологические компании могут работать в стабильной, международно связанной юрисдикции.

 

В этом смысле финтех представляет собой естественное продолжение существующих сильных сторон страны. На протяжении десятилетий Лихтенштейн строил свою репутацию на экспертизе, доверии и финансовой изощренности. Цифровые финансы просто открывают новое русло для применения этих сильных сторон.

 

В конечном счете, история финтеха в Лихтенштейне — это не столько история стартапов, сколько история инфраструктуры. Это история о том, как небольшое государство распознало назревающий сдвиг в глобальных финансах и заранее создало правовые и регуляторные основы, необходимые для участия в нем. Для Лихтенштейна финтех — это не отход от его экономической модели. Это новейшая эволюция этой модели — использование гибкости, регуляторных инноваций и международных связей для сохранения актуальности в быстро меняющемся финансовом мире.

---

Перевод Марины Шкурлатовой
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai