Изменение баланса сил России, Турции и Ирана на Южном Кавказе

Регион Южного Кавказа в последние годы стал ареной динамичной трансформации силового баланса между Россией, Турцией и Ираном. Сочетание локальных и глобальных кризисов привело к изменению структуры международных отношений, определив новую геометрию взаимодействия трёх держав. Изменение внешнеполитических приоритетов, перераспределение ресурсов и новые линии соперничества трансформировали модель тупоугольного треугольника, где Россия сохраняла доминирование, в остроугольную конструкцию с усилившейся Турцией и ослабленным Ираном.

---

Трансформация современного мирового порядка вносит изменения в уровень глобального взаимодействия между определяющими его державами (США, Россия и Китай) с одной стороны и средними и малыми государствами с другой, что отражается на региональных архитектурах взаимоотношений. Малые государства прибегают к стратегиям балансирования, примыкания, давления в отношении региональных игроков в обмен на их поддержку, хеджирования и многовекторности.

Во многом такие стратегии связаны с усилением взаимодействия государств на глобальном уровне, они вовлекают средние и малые страны в геополитические и геоэкономические процессы, эксплуатируют их географическое положение и ресурсные преимущества. Свое географическое положение, соединяющее энергетические центры Ближнего Востока и Центральной Азии через Южный Кавказ с Европой, в качестве геополитического инструмента применяет Турция. В свою очередь, Иран эффективно использует собственный энергетический потенциал и членство в ОПЕК. Определенным геополитическим рычагом Тегерана является крупнейший порт Бендер-Аббас, расположенный у входа в Ормузский пролив, через который проходит треть мировых поставок нефти и четверть – природного газа.

Малые и средние страны в отношении региональных акторов в различных геополитических ситуациях применяют как инструменты силового давления, так и несилового воздействия («умная сила»). И хотя Дж. Най описывал использование «умной силы» великими державами, сегодняшние изменения в международных отношениях позволяют говорить о ее применении малыми и средними государствами. Свой экономический и энергетический потенциал малые и средние страны конвертируют в военный. Так, Турция является армией номер один на Ближнем Востоке, Иран позволил себе развернуть ядерную программу и стать третьей армией в регионе. Подобного рода возможности открылись перед Азербайджаном и проявились во Второй карабахской войне 2020 г.

Вышеуказанные факторы позволяют малым и средним государствам активно и эффективно участвовать в формировании регионального порядка и/или влиять на его трансформацию, ослабляя влияние глобальных игроков, как в случае между Россией, Ираном и Турцией на Южном Кавказе. Подобного рода конфигурация региональных игроков и представлена нами в виде стратегического треугольника, углы которого отображают разную степень силы и влияния. <...>


Вопросы безопасности внутри стратегического треугольника Россия – Турция – Иран на Южном Кавказе в 2020–2024 гг.

События 2020–2024 гг. вокруг Нагорного Карабаха, окончившиеся упразднением непризнанной республики, и начало специальной военной операции в феврале 2022 г., атака ХАМАС на Израиль 7 октября 2023 г. и вовлечение в израильско-палестинское противостояние Ирана – все это изменило региональный порядок на Южном Кавказе. Фархад Мамедов, глава Центра исследований Южного Кавказа (г. Баку) дал следующую образную характеристику процессам, которые ускоряются вокруг Южного Кавказа: «Южный Кавказ беременен изменением геополитического ландшафта с начала ноября 2020 года». Трудно не согласиться с тем, что с 2020 г. меняется конфигурация региона.

Россия уступила безусловное лидерство в решении региональных проблем, разделив это бремя с Турцией и Ираном. Москва придерживается взгляда, что региональная модель безопасности на Кавказе действенна только в формате «3 + 3» (Армения, Грузия, Азербайджан + Россия, Турция, Иран) и участие США и ЕС неприемлемо. Тегеран и Анкара полностью разделяют эту позицию. Напряженные отношения между Россией и Арменией в вопросах обеспечения безопасности в регионе и приостановка участия Еревана в ОДКБ, обращение Н. Пашиняна за поддержкой к ЕС и Франции создали ситуацию, при которой Россия сочла необходимым усилить свои позиции в регионе за счет поддержки Турции и Ирана. Москва меняет стратегическое видение региона – политическое взаимодействие с государствами будет определяться объективной расстановкой сил на общем геополитическом пространстве, т. е. от региональных игроков требуется проведение самостоятельной внешней политики.


Во взаимодействии региональных игроков прослеживается ряд особенностей, прежде всего сохранение недоверия к партнерам по региону со стороны Ирана. Несмотря на положительный настрой официального Тегерана и подписание договора о всеобъемлющем стратегическом партнерстве, историческое прошлое, взаимоотношения Персии/Ирана и Российской империи/СССР воспринимаются через политическую философию духовного лидера нации Р. Хомейни, которая содержит принцип дихотомии угнетенных и угнетателей, используются категории «территориальная экспансия», «оккупация и аннексия территорий Ирана», что отражено в Конституции ИРИ 1979 г. Политика России в отношении Кавказа рассматривается в учебниках истории, речах политиков и трудах исследователей как реализация ее геополитической стратегии на Ближнем и Среднем Востоке, игнорирующая интересы Персии. В речи, приуроченной к празднованию сорокалетия исламской революции, начальник Генерального штаба ВС ИРИ Мохаммад Багери заявил, что иранская нация помнит о поражениях от России в 1812 и 1828 гг. и об унизительных Гюлистанском и Туркманчайском договорах.

Важным во взаимоотношениях России, Ирана и Турции на Южном Кавказе является вопрос безопасности, который для первых двух стран является экзистенциальным (мотив «самосохранения» в терминах неореалистов). Для РФ и ИРИ важно в стратегическом плане ослабление военного присутствия НАТО и США в регионе и защита своего пограничья, особенно в условиях СВО для России и обострения палестино-израильского противостояния и поражения режима Б. Асада в Сирии для Ирана. США и НАТО видят свой интерес в сдерживании ИРИ, в связи с чем Иран окружен с трех сторон военными базами США, которые отсутствуют лишь на севере.

После Второй Карабахской войны Россия, на основе договоренностей с Арменией, вывела российских военных и пограничников из пяти областей Армении и аэропорта Звартноц с 1 августа 2024 г., а с 1 января 2025 г. армянские пограничники заменили российских на КПП на границе Армении и Ирана. России удалось сохранить контингент российских миротворцев, которых перевели в пункты временной дислокации в Сюникской области Армении весной 2024 г., а также она располагает 102-й военной базой в г. Гюмри и 3624-й военно-воздушной базой в аэропорту Эребуни на территории Армении.

Покинув границы Грузии в 2007 г., российские военные сохранили свое присутствие на черноморском побережье в абхазской бухте Очамчира. С 2009 г. в Абхазии и Южной Осетии появились российские военные базы. С целью защиты российских границ пункт основного базирования Каспийской флотилии был перемещен в г. Каспийск (Дагестан) в середине 2020 г.

Для Ирана вопросы безопасности северных границ сопряжены с присутствием НАТО через проводимые совместные учения с ВС Грузии и военным сближением Турции, Израиля и Азербайджана. Турция реализует собственное военное присутствие в регионе посредством совместных учений «Три брата – 2021» в Баку. На Каспии прошли в 2021 г. азербайджано-турецкие учебно-тренировочные занятия подводных групп, противоречащие Конвенции о правовом статусе Каспийского моря 2018 г. В 2023 г. состоялись совместные учения «Мустафа Кемаль Ататюрк – 2023» ВС Азербайджана и Турции на территории Баку, Нахичеванской Автономной Республики и присоединенных областей.


Вышеназванные факторы способствуют активизации двусторонних усилий России и Ирана по линии военного взаимодействия: 2015 г. – российско-иранские военно-морские учения в Бендер-Энзелино и Астрахани; с 2016 г. Армейские международные игры (АрМИ); в 2017 г. ВС России и Ирана одновременно провели учения в Каспийском море. В сентябре 2020 г. иранские военные приняли участие в российских СКШУ «Кавказ-2020», а в октябре 2020 г. прошли учения в приграничных с Арменией и Азербайджаном районах. В июле 2024 г. впервые Иран инициировал поисково-спасательные учения на Каспии CASAREX24 среди прикаспийских стран.

Иран стремится не допустить единоличного влияния Турции на Азербайджан. Корабли ВМС Ирана в последние пять лет стали заходить с визитом в территориальные воды Азербайджана и активно взаимодействовать в ходе учений. В ноябре 2024 г. состоялись военно-морские учения AZIREX2024 с участием ВМС двух стран.


Экономические интересы во взаимодействии России, Турции и Ирана на Южном Кавказе

Не менее важным во взаимодействии стран «треугольника» является вопрос о продвижении их экономических интересов. С одной стороны, это проблема связи Нахичеванской автономной республики и Азербайджана, с другой – конкуренция международных транспортно-логистических путей: пути «Север – Юг», в котором заинтересованы Россия и Иран, и Срединного пути, инициативу которого активно поддерживают Турция, Азербайджан и Грузия.

Россия, Иран и Азербайджан являются участниками транспортного проекта «Север – Юг». Для России и Ирана он основа транспортного каркаса Евразии, который позволяет им встроиться в торговую логистику из Европы через Южный Кавказ и Центральную Азию в Индию и Китай. В 2023 г. в целях ускорения запуска западной ветки МТК «Север – Юг» Россия выделила Ирану кредит в размере 1,3 млрд евро для строительства железной дороги Решт – Астара при общей стоимости проекта 1,6 млрд евро. Планировалось завершить строительство к 2025 г., но срок сдачи был перенесен на 2028 г.


Иран, в свете санкций в отношении России, опасаясь быть отрезанным от транспортных маршрутов Европы и Азии, продвигает альтернативные инициативы с целью диверсификации и хеджирования собственных рисков, создавая конкуренцию России. Примером служит соглашение о транспортном коридоре Персидский залив – Черное море (2021). Проект диверсифицирует транспортные коридоры Ирана для транзита из Восточной и Юго-Восточной Азии в Европу через Иран, Азербайджан, Армению, Грузию, Болгарию и Грецию, в обход России. Его реализация станет вызовом для России, а для Армении может стимулировать развитие армяно-иранских отношений, сделать ее одним из транспортных хабов в евразийском пространстве.

Другим примером конкурентных маршрутов со стороны Турции является Срединный коридор, в обход российской и иранской территорий. По инициативе Стамбула Азербайджан, Казахстан и Грузия подписали дорожную карту по развитию Срединного коридора до 2027 г.

Больших дипломатических усилий стоило Ирану соглашение с Азербайджаном, подписанное в октябре 2023 г., о строительстве железнодорожного и автотранспортного путей коридора Арас, соединяющего Нахичевань и Азербайджан, минуя территорию Армении, которая активно дрейфует от России и Ирана, ища поддержки на Западе, выстраивая диалог с Турцией. Поэтому к предложенному Ереваном проекту «Перекресток мира», включающему развитие коммуникаций между Арменией, Турцией, Азербайджаном и Ираном, Тегеран отнесся без должного внимания.

Возвращение территорий Джебраильского, Физулинского и Зангеланского районов под контроль Азербайджана поставило вопрос о создании транспортного коридора, соединяющего Азербайджан и его эксклав Нахичеванскую автономную республику. В связи с этим Баку активно стал обсуждать проекты восстановления существующих с советского периода транспортных путей по территории Сюникской области Армении, Зангезура, что вызвало открытое неприятие со стороны Армении и Ирана, опасающихся контроля над этим путем со стороны Азербайджана. 22 октября 2022 г. Иран открыл генеральное консульство в областном центре Сюника г. Капане, демонстрируя Азербайджану и его союзнице Турции намерения отстаивать собственные экономические и политические позиции в регионе.


4 сентября 2024 г. иранское агентство Tasnim распространило информацию о ноте протеста Ирана в адрес России на заявление последней о «коридоре под названием Зангезур». Отмечалась необходимость соблюдать уважение национального суверенитета, территориальной целостности и взаимных интересов стран – гарантов устойчивого мира и основы регионального сотрудничества на Кавказе. Так, Иран напомнил РФ, что ни одна сторона не имеет преимуществ перед другой в решении своих геополитических проблем, и заявил, что Зангезур станет транспортным путем НАТО, намекая на интерес к нему со стороны Турции, и закроет один из путей Ирана в Европу.


Региональная повестка Москвы, Анкары и Тегерана в отношении Южного Кавказа

Москва, Тегеран и Анкара придерживаются единой для них позиции, что региональная модель безопасности на Кавказе действенна только в формате «3 + 3». Но Южный Кавказ для них не локальный регион с жёсткими границами – он связан с Ближним Востоком, Центральной Азией и Европой.

Дипломатические отношения со всеми кавказскими государствами имеет только Иран. Страну называют «ожидающей державой» (power in waiting), способной занять военно-политические ниши, в настоящее время занятые другими государствами – Россией и Турцией.

Эскалация палестино-израильского конфликта продемонстрировала растущую эффективность иранского вооружения (БПЛА, ОТРК, модернизированные системы ПВО и ПРО) в боевых условиях. В ходе операции True Promise II 1 октября 2024 г. Иран впервые применил гиперзвуковые ракеты, а в ноябре 2024 г. развернул новую зенитно-ракетную систему «Зубин», которую сравнивают с израильским «Железным куполом». Эти успехи в вооружении дают ИРИ надежду в ближайшем будущем выйти на региональные и мировые рынки вооружений.


Попытки сближения Еревана и Анкары, в случае установления дипломатических отношений и открытия прямого транспортного сообщения с Азербайджаном и Турцией, лишат Иран возможности влиять как на Турцию и Армению, так и на Азербайджан, создадут угрозу возникновения «тюркского пояса» на Южном Кавказе.

ИРИ предпринимает самостоятельные шаги, чтобы не допустить ухода Армении из орбиты своего влияния. Это выражается в создании собственных диверсификационных проектов: Ереван и Тегеран ведут строительство дороги Каджаран – Агарак, которая сократит путь от иранской до грузинской границы.

Сотрудничество России и Турции в кавказских делах вызывает недоверие со стороны Тегерана к Москве. Для Ирана политика Анкары на Кавказе связана с продвижением идей пантюркизма, подкрепляемых концептом «один народ – две страны» в отношении Азербайджана и активной поддержкой государств Центральной Азии со стороны Организации тюркских государств (ОТГ).

Цели ОТГ в среднесрочной перспективе совпадают с позициями США и ЕС. Турция для Ирана – член НАТО и проводник интересов США в регионе. Для Тегерана Анкара – конкурент России и Китая, продвигающий собственную цивилизационную политику пантюркизма. С другой стороны, Иран видит в Турции локомотив Срединного коридора, соединяющего Европу и Китай в обход России и Ирана, что воспринимается Тегераном как прямая угроза его экономическим интересам.

Региональная повестка Турции для Южного Кавказа включает:

• содействие миротворческой политике (страна не стремится брать на себя роль главного арбитра, но готова содействовать урегулированию конфликтов);

• работу в рамках платформы регионального сотрудничества в формате «3 + 3» по обеспечению мира и стабильности;

• помощь в восстановлении приграничной инфраструктуры, в случае если Армения и Азербайджан договорятся об этом;

• содействие интеграции региона, что позволит Турции сосредоточиться на транспортно-логистическом секторе экономики и расширить экспортные возможности;

• рассмотрение региона как экономического, политического и социокультурного моста «тюркского мира», соединяющего Турцию как центр с Азербайджаном и государствами Центральной Азии;

• стремление не допустить появления безусловного лидера в регионе (впрочем, как и Россия с Ираном).

Принятая в 2023 г. Концепция внешней политики Российской Федерации отразила существенные изменения в геополитическом самовосприятии России, которая в документе определяется как государство-цивилизация, евразийская и евро-тихоокеанская держава.


В отличие от концепций 2013 и 2016 гг., где указывались все государства постсоветского пространства, в документе 2023 г. упомянуты лишь Белоруссия как стратегический партнёр, а также Абхазия и Южная Осетия как государства, заинтересованные в углублении интеграции с Россией.

Главное отличие новой концепции – выделение перечня национальных интересов и стратегических задач внешней политики, где ключевым приоритетом названа безопасность. Текущая международная ситуация показывает, что стратегическими партнёрами России, разделяющими её геополитические интересы и имеющими общее видение международного порядка, являются три вышеуказанных государства. Все остальные страны региона рассматриваются через призму международных организаций – СНГ, ОДКБ, ЕАЭС – без особого двустороннего статуса.

На наш взгляд, причина такой избирательности кроется в общем посыле Концепции. Реструктуризация современного миропорядка меняет содержание пространства непосредственного соседства, которое приобретает для Москвы новое значение и рассматривается в контексте глобальных процессов.

Прежде всего речь идёт о противопоставлении двух моделей миропорядка – западноцентричного, основанного на безусловном следовании государств в фарватере политики США, и полицентричного, или многополярного, основанного на признании суверенного равенства государств и наличия нескольких центров силы, сотрудничающих на основе баланса интересов и взаимной выгоды, который отстаивает Россия.

Москва дифференцированно подходит к определению значимости субрегионов внутри Ближнего зарубежья, отдельно выделяя Центральную Азию и зону Каспийского моря. Южный Кавказ (Грузия, Армения и Азербайджан, а также частично признанные Абхазия и Южная Осетия) в Концепции внешней политики России 2023 г. как самостоятельный регион не упоминается, как это было ранее.


Глобальное противостояние России и Запада определяет геополитику сторон во всех регионах, включая Южный Кавказ. Основной фактор для Москвы здесь – недопущение военно-политического сближения кавказских государств с Западом. Эти государства не представляют экзистенциальной угрозы России ввиду асимметричности потенциалов.

Способность Тбилиси, Еревана и Баку самостоятельно принимать рациональные внешнеполитические решения гарантирует Москве, что они не станут союзниками враждебных России держав. Поэтому Москва приветствует конструктивный диалог между государствами Южного Кавказа с Турцией и Ираном.

Таким образом, стратегический треугольник Россия – Иран – Турция на Южном Кавказе базируется на интересах сторон: для Москвы и Тегерана вопросы национальной безопасности являются экзистенциальными, в то время как для Анкары это зона интересов в рамках политики многовекторности. К 2024 году взаимоотношения между Россией, Турцией и Ираном трансформировались из равностороннего треугольника в модель остроугольного треугольника.


Заключение

Остроугольной стороной в 2023–2024 гг. стал выступать Иран, потенциал которого уступает как России, так и Турции. Санкционная политика стран Запада в отношении России и Ирана побуждала их искать механизмы недопущения изоляции. Об этом свидетельствуют совместные регулярные военные учения на Каспии, в Индийском океане, Ормузском проливе и Оманском заливе, участие в АрМИ и пр. Развитие российско-иранского сотрудничества внутри стратегического треугольника также проходит и по линии экономического взаимодействия. В 2023 г. Иран стал полноправным членом ШОС и страны ЕАЭС подписали с ним полноформатное соглашение о свободной торговле. В 2024 г. он присоединился к формату БРИКС и подал заявку на получение статуса наблюдателя в ЕАЭС.


Иран, стремясь хеджировать свои риски от тесного взаимодействия с Россией, находящейся под санкциями, старается диверсифицировать свое взаимодействие с Турцией, странами Южного Кавказа, Центральной Азии и Ближнего Востока по вопросам развития транспортных маршрутов, что является конкуренцией МТК «Север – Юг», притом что Россия выделила Ирану средства на строительство дороги Решт – Астара, но ее запуск постоянно переносится. Иными словами, в вопросах развития и извлечения прибыли «остроугольный» Иран опирается на союз не только с Россией, но и Турцией, чтобы не оказаться в состоянии односторонней зависимости от России.

Ослабление позиций Ирана на Ближнем Востоке и уничтожение его инфраструктуры путем ослабления Хезболлы и ХАМАС в 2024 г. заставляет Иран действовать прагматично в отношении Азербайджана и России, проявлять больше внимания к ближнему зарубежью, обменявшись визитами на высоком уровне в 2025 г.

До декабря 2024 г. Турция и Россия в этой модели выступали примерно «равными углами». Военное превосходство России, выражающееся в расположении военно-морских сил в акваториях Черного и Каспийского морей, а также вооруженных сил в материковой зоне (Армения, Абхазия, Южная Осетия), компенсируется Турцией усилением ее экономических позиций (транспортно-логистические и энергетические пути), а также активным проникновением турецкого капитала в экономики Грузии, Азербайджана и даже Армении, в частности строительство международного аэропорта в Зангелане (Азербайджан). Турция проводит активную гуманитарную политику в регионе, связанную с научной, образовательной, спортивной и туристической деятельностью. Ключевым инструментом в этой политике являются Турецкое агентство по сотрудничеству и координации (TİKA), Организация тюркских государств и пр. Однако с 2020 г. военно-технологическое сотрудничество Анкары и Баку усилилось, что вызывает беспокойство у Ирана и России.

События 8–10 декабря 2024 г., приведшие к свержению режима Б. Асада, повлекли за собой не только значительные репутационные потери для России и Ирана, но и сокращение их военного присутствия в регионе. Российские военные покинули свои базы в городах Манбидж и Кобани, что открыло для Турции возможности проведения наземной контртеррористической операции против Отрядов народной самообороны (YPG) и Рабочей партии Курдистана (РПК) на территории Сирии. Присутствие России на Ближнем Востоке сократилось до военных баз в Тартусе и Хмеймиме, сохранение которых зависит от позиции Турции, открыто поддерживающей пришедшую к власти группировку Хайят Тахрир аш-Шам.


Изменение баланса сил на Ближнем Востоке оказывает влияние на изменение положения в «треугольнике» на Южном Кавказе. Усилившаяся позиция Турции укрепит ее роль в кавказском регионе и окажет влияние на активизацию действий Азербайджана по давлению на Армению в связи с подписанием мирного договора и открытием Зангезурского коридора, в то время как позиции Еревана продолжат ослабевать. Армения не может рассчитывать на поддержку со стороны России, занятой в СВО и не готовой вступать в конфронтацию с Азербайджаном и Турцией.

В этой связи Ереван наращивает контакты с ЕС и США в надежде компенсировать свои потери после Второй Карабахской войны. Тегеран, утративший позицию активного игрока на Ближнем Востоке, в настоящее время не имеет действенных рычагов давления на Анкару. «Треугольник» принимает форму двух острых углов (Иран и Россия) и тупого угла (Турция).

---

Людмила Величко, Валентина Садченко, журнал «Вестник СПбГУ. Международные отношения»
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai