Государство Бруней-Даруссалам
Язык, как луковица
31.05.2026 13:00:00
Молодые писатели переосмысливают малайский язык для современного Брунея. Из этих обсуждений родилось местное литературное объединение, отстаивающее художественное самовыражение на государственном языке. Об этом пишет Варди Васил для Asia News Network.
В разгар неопределённости пандемийных лет группа молодых брунейцев задалась простым, но весомым вопросом: куда движется литература Брунея на языке бахаса мелаю [малайский язык — прим. ред.]?
Из этих обсуждений родилось местное литературное объединение, отстаивающее художественное самовыражение на государственном языке. Среди участников был поэт и автор-новеллист Исрак Зар, один из основателей движения.
«"Тарис Сират" — это брунейское литературное движение, коллектив с уличной эстетикой, который сегодня служит площадкой для писателей и любителей искусства, где они могут создавать и выражать свои произведения», — рассказывает Исрак.
Вместе с несколькими единомышленниками он взялся за создание пространства для поэзии, прозы и литературного сотворчества, укоренённого в бахаса мелаю.
Бо́льшая часть их ранней литературной активности проходила неформально, пока в конце 2021 года не появилось название «Тарис Сират». Лишь к концу 2024 года объединение стало заметнее присутствовать в литературной сфере — посещать мастерские, сотрудничать с другими художниками и активнее участвовать в литературных мероприятиях.
«Оно родилось из мечты молодых людей: увидеть, как малайская литература однажды станет образом жизни, а не просто культурным наследием», — говорит Исрак.
Изначально в группу входило четыре человека, позже она расширилась. Сегодня небольшая часть участников продолжает активно работать «на земле», тогда как остальные вносят вклад за кулисами.
Обязательства изменились, но намерение, по его словам, остаётся неизменным.
В государстве Бруней-Даруссалам бахаса мелаю остаётся государственным языком и родным языком большинства населения.
Однако в повседневной жизни — особенно в профессиональной среде и в значительной части цифрового пространства — английский часто выходит на первый план как лингва-франка глобального общения.
Хотя конституционно позиции языка прочны, бахаса мелаю тихо конкурирует за место в современном творческом самовыражении.
Для Исрака проблема никогда не заключалась в отрицании английского, а в том, чтобы художественное самовыражение на бахаса мелаю не стало просто предметом ностальгии.
Красота глубины
На вопрос, что делает бахаса мелаю красивым, Исрак ответил не столько как академик, сколько как человек, которого этот язык глубоко трогает.
«То, что делает бахаса мелаю красивым, вообще говоря, — это его мягкость, его учтивость, а также глубина и многослойность его смыслов», — считает Исрак.
«Я вижу бахаса мелаю как луковицу — ты снимаешь слой за слоем и удивляешься, сколько же слоёв потребовалось, чтобы сформировать эту форму. И представьте: у каждого слоя есть своё предназначение, своя уникальность и своя красота», — поделился писатель.
Для него эта многослойность — центральное свойство поэзии. Значение редко бывает единственным и лежащим на поверхности.
«Как объяснить им, что поэзию не стоит понимать сугубо линейно? Она, как роман Дэна Брауна, — вы видите сложность, скрытые намёки, коды», — говорит Исрак.
Он заметил, что многие молодые брунейцы ценят бахаса мелаю, но некоторые чувствуют неуверенность, когда нужно говорить на нём свободно. Другие, выросшие за границей, пытаются воссоединиться со своим языком и культурой, но сталкиваются с обескураживанием.
«Если мы используем красоту бахаса мелаю, чтобы исключать тех, кто пытается учиться, то какой в этом смысл? Мы должны делиться этим языком. Мы должны поддерживать тех, кто хочет расти вместе с ним», — считает Исрак.
Язык, с его точки зрения, должен приглашать к участию, а не охранять вход.
Цифровое пространство как холст
Если поэзия раскрывает глубину языка, то цифровой мир предлагает сцену.
Социальные сети стали одним из самых влиятельных культурных пространств этого поколения. Они формируют вкусы, чувство юмора и идентичность. Именно там молодые люди пробуют себя.
«Я думаю, нам стоит задуматься о том, что социальные сети — это очень мощный инструмент для любого, кто хочет просвещать или вдохновлять других», — говорит он.
Преподаватели ведут здесь прямые эфиры с курсом «Бахаса мелаю 101», творческие сообщества организовывают викторины и интерактивные занятия, поэты выступают с импровизацией.
По словам Исрака, проблема не в том, что существующий контент вреден сам по себе, а в том, что присутствие языка в сети имеет значение.
«Даже при огромном количестве контента на других языках и из других стран, мы должны осознавать важность создания и продвижения малайского контента — будь то для развлечения или просто для образования», — отмечает Исрак.
В цифровой среде, которую потребляют и дети, и взрослые, язык используется не только для общения. Он формирует привычку, комфорт и культурную укоренённость.
Язык как идентичность
Помимо художественного самовыражения, бахаса мелаю несёт символическую нагрузку.
«Вообще говоря, один из способов определить народ или нацию — это их язык. Это ключевая точка идентичности. Если мы не можем начать с традиции, то должны начать с языка — и наоборот», — рассуждает Исрак.
Искусство, добавил он, издавна служит отражением силы общества и его культурного пульса.
«Мы не можем быть нацией, которая лишь вспоминает историю своего языка, искусства или наследия. Мы должны сохранять и практиковать их в меру своих возможностей — до тех пор, пока они не станут второй натурой», — уверен Исрак.
В двуязычной реальности Брунея Исрак не призывает к изоляции. Он считает, что молодые люди должны овладевать родным языком, одновременно осваивая и другие языки.
Перемены, по его мнению, лежат в области восприятия — перестать видеть в бахаса мелаю обязанность и начать ощущать его как нечто живое.
«"Тарис Сират" — это идея, выкованная разными личностями с разным уровнем образования, разными судьбами, но объединённая общей мечтой: видеть, как бахаса мелаю любят и понимают. Не больше и не меньше», — подчеркивает Исрак.
Он вспомнил строку, сказанную ему близким человеком: «Язык, культурные традиции и унаследованное искусство должны развиваться вместе со временем. Прогресс во всех этих аспектах обещает улучшение для нации».
Для Исрака цель всегда заключалось и заключается в видимости и доступности — в том, чтобы показать, что искусство и язык можно любить, практиковать и ценить за пределами академических кругов. А также в том, чтобы брунейская молодёжь не отворачивалась от традиции, а переосмысливала её теми способами, которые кажутся современными и значимыми, и шла с нею вперёд.
В конечном счёте вопрос не в том, выживет ли бахаса мелаю. Вопрос в том, будут ли его лишь помнить — или сознательно примут как часть повседневной жизни.
Перевод Марины Шкурлатовой
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai
В разгар неопределённости пандемийных лет группа молодых брунейцев задалась простым, но весомым вопросом: куда движется литература Брунея на языке бахаса мелаю [малайский язык — прим. ред.]?
Из этих обсуждений родилось местное литературное объединение, отстаивающее художественное самовыражение на государственном языке. Среди участников был поэт и автор-новеллист Исрак Зар, один из основателей движения.
«"Тарис Сират" — это брунейское литературное движение, коллектив с уличной эстетикой, который сегодня служит площадкой для писателей и любителей искусства, где они могут создавать и выражать свои произведения», — рассказывает Исрак.
Вместе с несколькими единомышленниками он взялся за создание пространства для поэзии, прозы и литературного сотворчества, укоренённого в бахаса мелаю.
Бо́льшая часть их ранней литературной активности проходила неформально, пока в конце 2021 года не появилось название «Тарис Сират». Лишь к концу 2024 года объединение стало заметнее присутствовать в литературной сфере — посещать мастерские, сотрудничать с другими художниками и активнее участвовать в литературных мероприятиях.
«Оно родилось из мечты молодых людей: увидеть, как малайская литература однажды станет образом жизни, а не просто культурным наследием», — говорит Исрак.
Изначально в группу входило четыре человека, позже она расширилась. Сегодня небольшая часть участников продолжает активно работать «на земле», тогда как остальные вносят вклад за кулисами.
Обязательства изменились, но намерение, по его словам, остаётся неизменным.
В государстве Бруней-Даруссалам бахаса мелаю остаётся государственным языком и родным языком большинства населения.
Однако в повседневной жизни — особенно в профессиональной среде и в значительной части цифрового пространства — английский часто выходит на первый план как лингва-франка глобального общения.
Хотя конституционно позиции языка прочны, бахаса мелаю тихо конкурирует за место в современном творческом самовыражении.
Для Исрака проблема никогда не заключалась в отрицании английского, а в том, чтобы художественное самовыражение на бахаса мелаю не стало просто предметом ностальгии.
Красота глубины
На вопрос, что делает бахаса мелаю красивым, Исрак ответил не столько как академик, сколько как человек, которого этот язык глубоко трогает.
«То, что делает бахаса мелаю красивым, вообще говоря, — это его мягкость, его учтивость, а также глубина и многослойность его смыслов», — считает Исрак.
«Я вижу бахаса мелаю как луковицу — ты снимаешь слой за слоем и удивляешься, сколько же слоёв потребовалось, чтобы сформировать эту форму. И представьте: у каждого слоя есть своё предназначение, своя уникальность и своя красота», — поделился писатель.
Для него эта многослойность — центральное свойство поэзии. Значение редко бывает единственным и лежащим на поверхности.
«Как объяснить им, что поэзию не стоит понимать сугубо линейно? Она, как роман Дэна Брауна, — вы видите сложность, скрытые намёки, коды», — говорит Исрак.
Он заметил, что многие молодые брунейцы ценят бахаса мелаю, но некоторые чувствуют неуверенность, когда нужно говорить на нём свободно. Другие, выросшие за границей, пытаются воссоединиться со своим языком и культурой, но сталкиваются с обескураживанием.
«Если мы используем красоту бахаса мелаю, чтобы исключать тех, кто пытается учиться, то какой в этом смысл? Мы должны делиться этим языком. Мы должны поддерживать тех, кто хочет расти вместе с ним», — считает Исрак.
Язык, с его точки зрения, должен приглашать к участию, а не охранять вход.
Цифровое пространство как холст
Если поэзия раскрывает глубину языка, то цифровой мир предлагает сцену.
Социальные сети стали одним из самых влиятельных культурных пространств этого поколения. Они формируют вкусы, чувство юмора и идентичность. Именно там молодые люди пробуют себя.
«Я думаю, нам стоит задуматься о том, что социальные сети — это очень мощный инструмент для любого, кто хочет просвещать или вдохновлять других», — говорит он.
Преподаватели ведут здесь прямые эфиры с курсом «Бахаса мелаю 101», творческие сообщества организовывают викторины и интерактивные занятия, поэты выступают с импровизацией.
По словам Исрака, проблема не в том, что существующий контент вреден сам по себе, а в том, что присутствие языка в сети имеет значение.
«Даже при огромном количестве контента на других языках и из других стран, мы должны осознавать важность создания и продвижения малайского контента — будь то для развлечения или просто для образования», — отмечает Исрак.
В цифровой среде, которую потребляют и дети, и взрослые, язык используется не только для общения. Он формирует привычку, комфорт и культурную укоренённость.
Язык как идентичность
Помимо художественного самовыражения, бахаса мелаю несёт символическую нагрузку.
«Вообще говоря, один из способов определить народ или нацию — это их язык. Это ключевая точка идентичности. Если мы не можем начать с традиции, то должны начать с языка — и наоборот», — рассуждает Исрак.
Искусство, добавил он, издавна служит отражением силы общества и его культурного пульса.
«Мы не можем быть нацией, которая лишь вспоминает историю своего языка, искусства или наследия. Мы должны сохранять и практиковать их в меру своих возможностей — до тех пор, пока они не станут второй натурой», — уверен Исрак.
В двуязычной реальности Брунея Исрак не призывает к изоляции. Он считает, что молодые люди должны овладевать родным языком, одновременно осваивая и другие языки.
Перемены, по его мнению, лежат в области восприятия — перестать видеть в бахаса мелаю обязанность и начать ощущать его как нечто живое.
«"Тарис Сират" — это идея, выкованная разными личностями с разным уровнем образования, разными судьбами, но объединённая общей мечтой: видеть, как бахаса мелаю любят и понимают. Не больше и не меньше», — подчеркивает Исрак.
Он вспомнил строку, сказанную ему близким человеком: «Язык, культурные традиции и унаследованное искусство должны развиваться вместе со временем. Прогресс во всех этих аспектах обещает улучшение для нации».
Для Исрака цель всегда заключалось и заключается в видимости и доступности — в том, чтобы показать, что искусство и язык можно любить, практиковать и ценить за пределами академических кругов. А также в том, чтобы брунейская молодёжь не отворачивалась от традиции, а переосмысливала её теми способами, которые кажутся современными и значимыми, и шла с нею вперёд.
В конечном счёте вопрос не в том, выживет ли бахаса мелаю. Вопрос в том, будут ли его лишь помнить — или сознательно примут как часть повседневной жизни.
Перевод Марины Шкурлатовой
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai
Другие Актуальное
Богатые тоже диверсифицируются
Али Аль-Кувари: «Мы растем во всех областях»
Али Аль-Кувари: «Мы растем во всех областях»
05.06.2026 16:49:33
Инженеры океана прошлого
Дмитрий Литвинов: «Пустыни Катара скрывали океанское прошлое»
05.06.2026 15:24:25
Императивы чести
Барон Марчелло Мария Маррокко Трисчитта: «Где бы люди ни страдали, Орден приходит на помощь»
05.06.2026 14:39:19