Геополитический сценарий
Союз невозможного
15.05.2026 13:00:00
ЕС десятилетиями отгораживался от неугодных ультраправых сил. Теперь оппозиция решила взять своё — и начала с Румынии. 5 мая 2026 года парламент Румынии вынес вотум недоверия правительству Илие Боложана, отправив в отставку кабмин, который не проработал и года. Событие спровоцировало политический кризис в Бухаресте и поставило под вопрос будущее стратегии «политического фаервола», которой десятилетиями придерживались все мейнстримные партии Европы. Об этом пишет обозреватель «За рубежом» Виталий Рюмшин.
Хроники кризиса, или кто развалил правительство
Илие Боложан вступил в должность премьер-министра 23 июня 2025 года. Его назначение стало результатом сложного компромисса и турбулентных президентских выборов. Предшественник Боложана — лидер Социал-демократической партии (СДП) Марчел Чолаку — подал в отставку 5 мая 2025 года, поскольку кандидат от его партии плохо выступил на президентских выборах. В электоральных неудачах он обвинил тогдашних партнеров по правительству — Национал-либеральную партию (НЛП) Боложана и правоцентристский «Союз спасения Румынии» (ССР).
После развала правительства Чолаку новый президент Румынии Никушор Дан предложил Илие Боложану собрать новый кабмин. Политик с задачей справился: вернул в правящую коалицию СДП и ССР и вдобавок подключил к ней Демократический союз венгров Румынии (ДСВР). Вместе четверка заняла 60 % мест в парламенте. А чтобы их альянс был крепче, в нем предложили ввести систему ротации премьеров. Предполагалось, что до 2027 года коалицию будет возглавлять Боложан — после пост премьера вернется социал-демократам.
Однако медовый месяц партнеров продлился недолго. Уже скоро правительству Боложана пришлось ломать голову над тем, как решить тяжелейшую финансовую ситуацию в Румынии. В последнем квартале 2025 года дефицит госбюджета достиг 7,9 % ВВП — это при том, что европейские правила запрещают членам ЕС превышать 3 %. Боложан предложил программу жесткой экономии. Она включала повышение налогов, замораживание зарплат и пенсий в госсекторе, сокращение штатов, а также реформу госпредприятий.
Неолиберальные методы Боложана вызвали недовольство у социал-демократов. СДП снова посчитали, что партнеры тянут их вниз — поскольку меры экономии бьют по их традиционному электорату. 20 апреля 2026 года партия объявила, что покидает коалицию: отзывает министров и требует отставки премьера. После отказа Боложана СДП пошла на беспрецедентный шаг: 29 апреля она объединилась с ультраправой партией «Альянс за объединение румын» (АОР) и внесла в парламент вотум недоверия.
5 мая 2026 года за отставку кабмина проголосовал 281 депутат из 464 – значительно больше необходимых 233 голосов. Против выступили лишь четверо. Партии уходящей коалиции – НЛП, ССР и ДСВР – в голосовании не участвовали. Так, спустя десять месяцев после прихода к власти Боложан объявил, что переходит в оппозицию, а Никушор Дан начал консультации о формировании нового правительства.
Страх как катализатор
Главным бенефициаром политического кризиса, безусловно, стала ультраправая АОР во главе с Джордже Симионом — главным соперником Никушора Дана на президентских выборах. Отношения АОР с правящей коалицией были крайне сложными. Когда в июне 2025 года утверждали кабинет Боложана, АОР демонстративно бойкотировала голосование, покинув зал заседаний. Весь прошлый год партия оставалась в изоляции.
Именно страх потерять голоса подтолкнул социал-демократов к разрыву с Боложаном. Тем сенсационнее выглядит союз, который они решили заключить с АОР. Формально стороны объединила общая цель – отставка премьера. Однако их стратегические планы диаметрально противоположны. СДП добивается корректировки курса, чтобы избежать электоральной катастрофы в 2028 году. А вот АОР нужны досрочные выборы прямо сейчас — чтобы конвертировать рейтинг в реальные голоса и завоевать парламент.
Кроме того, совместное голосование разрушило важное табу — ни за что и ни при каких обстоятельствах не объединяться с ультраправыми ни по одному из вопросов. Партии Румынии действовали в этой логике с тех самых пор, как АОР впервые засветилась на политическом небосклоне в 2019 году. Теперь этот «санитарный кордон» дал трещину.
Cordon Sanitaire
Чтобы понять важность произошедшего в Румынии, необходимо обратиться к общеевропейскому контексту. Термин cordon sanitaire («санитарный кордон») появился в Бельгии в 1989 году. Тогда в стране начала быстро набирать популярность партия «Фламандский блок», которая выступала за независимость Фландрии. Чтобы не допустить блок до власти, остальные бельгийские партии договорились не вступать с ним ни в какие союзы.
В 1992-м «санитарный кордон» оформили в качестве официального соглашения. С тех пор он работал безотказно. Несмотря на то что «Фламандский блок» (позже — «Фламандский интерес») регулярно набирает значительное число голосов во Фландрии, за более чем 30 лет его представители не вошли ни в одну политическую коалицию.
В Германии существует аналогичный принцип, правда, называется он «Брандмауэр» («противопожарная стена»). Его выстроили вокруг ультраправой «Альтернативы для Германии» (АдГ). В непроходимый барьер постоянно упирается французское «Национальное объединение» во главе с Марин Ле Пен. Партия неоднократно побеждала на выборах в Европарламент, а на парламентских выборах во Франции 2024 года заняла второе место. Однако всякий раз остальные силы объединялись в «республиканский фронт», не позволяя ультраправым войти в правительство.
Правда, в последние годы держать стены становится все сложнее. Мейнстримные центристские партии стремительно теряют поддержку избирателей. А вот крайне левые и правые, наоборот, становятся все востребованнее. На этом фоне из национальных «фаерволов» приходится делать исключения.
Швеция в 2022 году вовсе пошла на де-факто частичный демонтаж «фаервола». После выборов, где ультраправые «Шведские демократы» финишировали вторыми, правоцентристское правительство Ульфа Кристерссона заключило с ними соглашение о поддержке. «Шведские демократы» формально не вошли в кабмин, но получили возможность влиять на ключевые решения в обмен на лояльность.
Треснувшая стена
Румынский случай же добавляет проблеме «фаерволов» качественно новое измерение. В отличие от других европейских стран, здесь он треснул — причем сделал это очень громко. Тактический союз СДП и АОР разрушил многолетнюю практику изоляции ультраправых на национальном уровне. Фактически они воспроизвели французский сценарий — когда ультраправые вроде бы остаются в оппозиции, но в то же время выступают «делателями королей», когда речь заходит до формирования правительства.
Важен и созданный прецедент: СДП и АОР продемонстрировали, что даже настолько далекие друг от друга партии могут эффективно взаимодействовать. А «фаервол» – это не юридическая норма, а политическая договоренность, которая может быть пересмотрена в любой момент. Причем не только в Румынии — что создало напряжение в других странах ЕС.
Впрочем, настоящего слома пока не произошло. СДП, хоть и пошла на временный союз с ультраправыми, но по-прежнему настаивает, что не намерена создавать с ними постоянную коалицию. Партия готова вернуться в проевропейскую политическую семью — но без Боложана. Президент Румынии Никушор Дан исключил досрочные выборы и пообещал назвать имя нового премьера уже в ближайшее время. Среди возможных кандидатур фигурирует в том числе нынешний лидер СДП Сорин Гриндяну.
Прямо сейчас восстановление проевропейской коалиции в Румынии с новым премьером считается наиболее вероятным сценарием. В то же время сделать это будет не просто. ССР — третий участник прежнего альянса — обвиняет социал-демократов в «предательстве проевропейского курса» и заявляет, что не войдет с ними в новое правительство. НЛП тоже расколота — часть партии призывает восстановить коалицию с социал-демократами, тогда как другая требует прекратить любое сотрудничество с ними.
В то же время румынский кризис стал зеркалом общеевропейской тенденции: «санитарные кордоны» рушатся под давлением электоральных рейтингов, а некогда табуированные альянсы становятся частью повседневной политической борьбы. Останется ли румынский случай лишь эпизодом или положит начало цепной реакции по всей Европе – покажет ближайшее будущее.
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai
Хроники кризиса, или кто развалил правительство
Илие Боложан вступил в должность премьер-министра 23 июня 2025 года. Его назначение стало результатом сложного компромисса и турбулентных президентских выборов. Предшественник Боложана — лидер Социал-демократической партии (СДП) Марчел Чолаку — подал в отставку 5 мая 2025 года, поскольку кандидат от его партии плохо выступил на президентских выборах. В электоральных неудачах он обвинил тогдашних партнеров по правительству — Национал-либеральную партию (НЛП) Боложана и правоцентристский «Союз спасения Румынии» (ССР).
После развала правительства Чолаку новый президент Румынии Никушор Дан предложил Илие Боложану собрать новый кабмин. Политик с задачей справился: вернул в правящую коалицию СДП и ССР и вдобавок подключил к ней Демократический союз венгров Румынии (ДСВР). Вместе четверка заняла 60 % мест в парламенте. А чтобы их альянс был крепче, в нем предложили ввести систему ротации премьеров. Предполагалось, что до 2027 года коалицию будет возглавлять Боложан — после пост премьера вернется социал-демократам.
Однако медовый месяц партнеров продлился недолго. Уже скоро правительству Боложана пришлось ломать голову над тем, как решить тяжелейшую финансовую ситуацию в Румынии. В последнем квартале 2025 года дефицит госбюджета достиг 7,9 % ВВП — это при том, что европейские правила запрещают членам ЕС превышать 3 %. Боложан предложил программу жесткой экономии. Она включала повышение налогов, замораживание зарплат и пенсий в госсекторе, сокращение штатов, а также реформу госпредприятий.
Неолиберальные методы Боложана вызвали недовольство у социал-демократов. СДП снова посчитали, что партнеры тянут их вниз — поскольку меры экономии бьют по их традиционному электорату. 20 апреля 2026 года партия объявила, что покидает коалицию: отзывает министров и требует отставки премьера. После отказа Боложана СДП пошла на беспрецедентный шаг: 29 апреля она объединилась с ультраправой партией «Альянс за объединение румын» (АОР) и внесла в парламент вотум недоверия.
5 мая 2026 года за отставку кабмина проголосовал 281 депутат из 464 – значительно больше необходимых 233 голосов. Против выступили лишь четверо. Партии уходящей коалиции – НЛП, ССР и ДСВР – в голосовании не участвовали. Так, спустя десять месяцев после прихода к власти Боложан объявил, что переходит в оппозицию, а Никушор Дан начал консультации о формировании нового правительства.
Страх как катализатор
Главным бенефициаром политического кризиса, безусловно, стала ультраправая АОР во главе с Джордже Симионом — главным соперником Никушора Дана на президентских выборах. Отношения АОР с правящей коалицией были крайне сложными. Когда в июне 2025 года утверждали кабинет Боложана, АОР демонстративно бойкотировала голосование, покинув зал заседаний. Весь прошлый год партия оставалась в изоляции.
Однако по мере того как у правительства Боложана копились проблемы, ситуация стала меняться. Жесткая фискальная политика премьера Румынии мало кому понравилась. Рейтинги основных партий страны — включая СДП и НЛП — начали идти вниз. СДП опустилась с 22 % до 19 %, а НЛП – с 18 % до 14 %. А вот АОР, наоборот, резко нарастила поддержку. Если в декабре 2024 года за нее проголосовали всего 18 % румын, то в декабре 2025-го партию готовы были поддержать 40 %.
Именно страх потерять голоса подтолкнул социал-демократов к разрыву с Боложаном. Тем сенсационнее выглядит союз, который они решили заключить с АОР. Формально стороны объединила общая цель – отставка премьера. Однако их стратегические планы диаметрально противоположны. СДП добивается корректировки курса, чтобы избежать электоральной катастрофы в 2028 году. А вот АОР нужны досрочные выборы прямо сейчас — чтобы конвертировать рейтинг в реальные голоса и завоевать парламент.
Кроме того, совместное голосование разрушило важное табу — ни за что и ни при каких обстоятельствах не объединяться с ультраправыми ни по одному из вопросов. Партии Румынии действовали в этой логике с тех самых пор, как АОР впервые засветилась на политическом небосклоне в 2019 году. Теперь этот «санитарный кордон» дал трещину.
Cordon Sanitaire
Чтобы понять важность произошедшего в Румынии, необходимо обратиться к общеевропейскому контексту. Термин cordon sanitaire («санитарный кордон») появился в Бельгии в 1989 году. Тогда в стране начала быстро набирать популярность партия «Фламандский блок», которая выступала за независимость Фландрии. Чтобы не допустить блок до власти, остальные бельгийские партии договорились не вступать с ним ни в какие союзы.
В 1992-м «санитарный кордон» оформили в качестве официального соглашения. С тех пор он работал безотказно. Несмотря на то что «Фламандский блок» (позже — «Фламандский интерес») регулярно набирает значительное число голосов во Фландрии, за более чем 30 лет его представители не вошли ни в одну политическую коалицию.
В Германии существует аналогичный принцип, правда, называется он «Брандмауэр» («противопожарная стена»). Его выстроили вокруг ультраправой «Альтернативы для Германии» (АдГ). В непроходимый барьер постоянно упирается французское «Национальное объединение» во главе с Марин Ле Пен. Партия неоднократно побеждала на выборах в Европарламент, а на парламентских выборах во Франции 2024 года заняла второе место. Однако всякий раз остальные силы объединялись в «республиканский фронт», не позволяя ультраправым войти в правительство.
Правда, в последние годы держать стены становится все сложнее. Мейнстримные центристские партии стремительно теряют поддержку избирателей. А вот крайне левые и правые, наоборот, становятся все востребованнее. На этом фоне из национальных «фаерволов» приходится делать исключения.
Так, в 2025 году немецкий консервативный блок ХДС/ХСС во главе с Фридрихом Мерцем несколько раз прибегал к помощи АдГ для проведения отдельных решений в Бундестаге. «Национальное объединение» хоть не вошло в правительство, но уже стало важной частью политических процессов во Франции. К его поддержке прибегали как ультралевые (чтобы скинуть очередной кабмин), так и президент Эммануэль Макрон (чтобы правительство могло спокойно работать).
Швеция в 2022 году вовсе пошла на де-факто частичный демонтаж «фаервола». После выборов, где ультраправые «Шведские демократы» финишировали вторыми, правоцентристское правительство Ульфа Кристерссона заключило с ними соглашение о поддержке. «Шведские демократы» формально не вошли в кабмин, но получили возможность влиять на ключевые решения в обмен на лояльность.
Треснувшая стена
Румынский случай же добавляет проблеме «фаерволов» качественно новое измерение. В отличие от других европейских стран, здесь он треснул — причем сделал это очень громко. Тактический союз СДП и АОР разрушил многолетнюю практику изоляции ультраправых на национальном уровне. Фактически они воспроизвели французский сценарий — когда ультраправые вроде бы остаются в оппозиции, но в то же время выступают «делателями королей», когда речь заходит до формирования правительства.
Важен и созданный прецедент: СДП и АОР продемонстрировали, что даже настолько далекие друг от друга партии могут эффективно взаимодействовать. А «фаервол» – это не юридическая норма, а политическая договоренность, которая может быть пересмотрена в любой момент. Причем не только в Румынии — что создало напряжение в других странах ЕС.
Впрочем, настоящего слома пока не произошло. СДП, хоть и пошла на временный союз с ультраправыми, но по-прежнему настаивает, что не намерена создавать с ними постоянную коалицию. Партия готова вернуться в проевропейскую политическую семью — но без Боложана. Президент Румынии Никушор Дан исключил досрочные выборы и пообещал назвать имя нового премьера уже в ближайшее время. Среди возможных кандидатур фигурирует в том числе нынешний лидер СДП Сорин Гриндяну.
Прямо сейчас восстановление проевропейской коалиции в Румынии с новым премьером считается наиболее вероятным сценарием. В то же время сделать это будет не просто. ССР — третий участник прежнего альянса — обвиняет социал-демократов в «предательстве проевропейского курса» и заявляет, что не войдет с ними в новое правительство. НЛП тоже расколота — часть партии призывает восстановить коалицию с социал-демократами, тогда как другая требует прекратить любое сотрудничество с ними.
То есть Румыния вступает в период затяжной правительственной нестабильности, в которой АОР сможет и дальше играть роль «делателя королей». Разворот политического курса страны пока маловероятен – президент Дан сохраняет контроль над внешней политикой и подтверждает прозападный вектор.
В то же время румынский кризис стал зеркалом общеевропейской тенденции: «санитарные кордоны» рушатся под давлением электоральных рейтингов, а некогда табуированные альянсы становятся частью повседневной политической борьбы. Останется ли румынский случай лишь эпизодом или положит начало цепной реакции по всей Европе – покажет ближайшее будущее.
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai
Другие Актуальное
Богатые тоже диверсифицируются
Али Аль-Кувари: «Мы растем во всех областях»
Али Аль-Кувари: «Мы растем во всех областях»
05.06.2026 16:49:33
Инженеры океана прошлого
Дмитрий Литвинов: «Пустыни Катара скрывали океанское прошлое»
05.06.2026 15:24:25
Императивы чести
Барон Марчелло Мария Маррокко Трисчитта: «Где бы люди ни страдали, Орден приходит на помощь»
05.06.2026 14:39:19