Геополитический сценарий
Дерискинг forever
03.07.2026 13:00:00
Торговые войны и геополитическая напряжённость оборвали эпоху стремительной глобализации и кардинально меняют контуры мировой торговли. В 2024 году прямые иностранные инвестиции (ПИИ) в Китай впервые за всю историю наблюдений показали отрицательное сальдо: после десятилетий профицита чистый приток сократился почти на 170 млрд долларов. Однако эти средства не исчезли – они перетекли на альтернативные направления. «Евразия сегодня» публикует перевод статьи Кэтрин Путц для журнала The Diplomat, в которой автор разбирает, кто же становится главным бенефициаром этого процесса.
Стратегическое соперничество Пекина и Вашингтона нарушило привычный международный торговый уклад, поставив в сложное положение транснациональные корпорации, десятилетиями вкладывавшиеся в китайскую экономику. Их будущее теперь во многом зависит от американских пошлин, противостояния великих держав и даже потенциальных военных рисков. Это подтолкнуло бизнес к стратегии «Китай плюс один» – диверсификации производства за счёт создания дополнительных площадок в других частях Азии. Речь идёт не о полном уходе из Поднебесной, а о подстраховке: сокращении вложений в КНР и перенаправлении их в альтернативные юрисдикции. Одним из наиболее привлекательных направлений стала Юго-Восточная Азия с населением около 700 миллионов человек. За последнее десятилетие глобальные компании активно переносят туда производственные и сборочные цепочки, снижая чрезмерную зависимость от Китая. Приток инвестиций в регион в 2023 году достиг 236 млрд долларов против среднегодовых 190 млрд в 2020–2022 годах. Однако выгоды распределяются неравномерно.
Стратегия «Китай плюс один» возникла задолго до нынешних геополитических трений – ещё в первом десятилетии 2000-х, когда экономический бум в КНР привёл к удорожанию рабочей силы и компании начали искать более дешёвые альтернативы. Затем последовала торговая война: в 2018 году администрация Трампа ввела пошлины и экспортные ограничения на сотни миллиардов долларов китайских товаров, Пекин ответил симметрично. Экспортёры в США столкнулись с ростом издержек, что придало дополнительный импульс диверсификации. Напряжённость между Китаем и Евросоюзом, включая санкции, связанные с Синьцзяном, усилила регуляторную неопределённость. Но самым наглядным уроком стала пандемия COVID-19: локдауны, закрытие портов и политика «нулевой терпимости» Пекина продемонстрировали, насколько уязвим бизнес, завязанный на одну страну. В 2024 году Китай зафиксировал исторический чистый отток ПИИ в 168 млрд долларов – первый годовой дефицит с 1990 года. Значительная часть этих денег ушла в другие государства.
Юго-Восточная Азия остаётся в фокусе внимания инвесторов во многом благодаря географической близости. Страны региона по-прежнему встроены в производственные цепочки, центрированные на Китае, что позволяет компаниям переносить и адаптировать операции, а не строить их с нуля. Более того, это едва ли не единственный реальный вариант для встраивания в китайские цепочки поставок, считает Марко Фёрстер, директор по региону АСЕАН в консалтинговой фирме Dezan Shira & Associates. «Китай – огромная страна, граничащая с 14 государствами. Но одна из этих границ – с Северной Кореей, а не с Южной; есть границы с малонаселёнными российским Дальним Востоком и Монголией. В Центральной Азии нет густонаселённых районов, способных принять тот объём производства, который сегодня покидает Поднебесную. По сути, остаются только Южная и Юго-Восточная Азия, но между Китаем и Индией – высочайший горный хребет в мире. Так что в итоге остаётся только Юго-Восточная Азия», – поясняет он.
Кроме того, страны региона уже начали заполнять нишу низкозатратного производства, которую прежде занимал Китай. В наиболее конкурентоспособных экономиках издержки могут быть вдвое ниже китайских. Дополнительный бонус – соглашения о свободной торговле блока АСЕАН с КНР, Японией, Индией и Южной Кореей, а также участие десяти из одиннадцати членов АСЕАН во Всестороннем региональном экономическом партнёрстве (ВРЭП, Regional Comprehensive Economic Partnership, RCEP). Различные государства Юго-Восточной Азии активно позиционируют себя как направления для стратегии «плюс один», предлагая гранты, субсидии и налоговые льготы. Однако дивиденды от дерискинга распределяются крайне неравномерно: разные страны привлекают разные типы инвестиций, и объёмы тоже несопоставимы. К тому же процесс затрагивает не только глобальные ТНК – китайские компании также переносят производство в регион, чтобы обойти американские пошлины и экспортные ограничения либо использовать Юго-Восточную Азию как низкозатратный производственный придаток.
Представляем пятёрку главных бенефициаров переориентации производства из Китая.
5-е место: Индонезия
Индонезия привлекательна огромным трудовым потенциалом и богатейшими природными ресурсами. В отличие от стремительно стареющего Китая, её демографический профиль – молодой: медианный возраст составляет 29 лет, 60 % жителей моложе 40. Экспорт страны подскочил со 180 миллиардов долларов в 2019 году до 290 млрд в 2023-м – самый высокий темп роста в Юго-Восточной Азии. Доля Индонезии в экспорте стран региона в Большой Китай выросла с 12 % до 20 %, а в экспорте в остальную Азию – с 18 % до 22 %. В 2023 году страна привлекла около 33 млрд долларов «зелёных» ПИИ в новые производства. Однако львиная доля этого роста обеспечена китайскими инвестициями в сырьевые товары и переработку, стимулированными политикой даунстриминга Джакарты, ограничившей экспорт необработанного сырья, такого как никель, для создания цепочки поставок аккумуляторов для электромобилей.
По словам Фёрстера, «Индонезия – это гигант Юго-Восточной Азии, её экономика превышает экономики Вьетнама, Малайзии и Сингапура вместе взятых, здесь проживает более 270 миллионов человек». Многие компании идут в Индонезию ради самого её рынка, и это не всегда рассматривается как часть стратегии «плюс один». Тем не менее, прослеживается связь: китайские компании, сталкиваясь с ограничениями роста у себя дома, впервые выходят на зарубежные рынки, чтобы сохранить долю. Но Индонезия сталкивается и со структурными препятствиями: низкая квалификация рабочей силы, сложное регулирование и недостаток инфраструктуры. В рейтинге лёгкости ведения бизнеса Всемирного банка за 2025 год страна заняла 73-е место, уступая почти всем развитым экономикам АСЕАН. Непредсказуемая экономическая политика президента Прабово Субианто вызывает беспокойство инвесторов. Пока Индонезия реализует свой потенциал не полностью, но в долгосрочной перспективе может стать одним из главных выгодоприобретателей тренда «Китай плюс один».
4-е место: Таиланд
Экспорт Таиланда вырос с 257 млрд долларов в 2019 году до 314 млрд в 2023-м. Это скромный по региональным меркам прирост, но страна опирается на развитую промышленную инфраструктуру и глубокую интеграцию в глобальные цепочки поставок автомобильной и электронной продукции. По лёгкости ведения бизнеса Таиланд занимает 21-е место в мире. В 2024 году заявки на инвестиции достигли десятилетнего максимума, охватывая цифровую инфраструктуру, передовую электронику и производство электромобилей. Фактически Таиланд уже стал ключевым направлением в регионе для выпуска электромобилей благодаря госстимулам и растущему спросу. Однако потолок возможностей может оказаться ниже, чем у соседей: средняя зарплата в промышленности стагнирует, а в соседней Малайзии инвестиции по схеме «плюс один» привели к заметному росту зарплат квалифицированных специалистов. Быстрое старение населения и несоответствие квалификации ограничивают типы инвестиций, а логистическая инфраструктура находится лишь на 34-м месте в мире.
Марко Фёрстер полагает, что в Таиланд придёт ещё больше инвестиций по схеме «плюс один» по мере развития инфраструктуры, особенно с вводом железной дороги через Лаос, которая свяжет Бангкок с Малайзией и Сингапуром. «Таиланд уже получает более высокотехнологичные производства из Китая, однако нынешний демографический кризис станет препятствием для экономического успеха, потому что мы ещё не достигли нужного уровня автоматизации», – подчеркнул он.
3-е место: Сингапур
Город-государство десятилетиями служит региональным торговым хабом и штаб-квартирой для ТНК. Транснациональные компании, перемещая цепочки поставок во Вьетнам, Малайзию или Индонезию, часто переносят центры управления именно в Сингапур, что стимулирует рост рабочих мест в секторе финансов и юридических услугах. Всемирный банк признаёт Сингапур самым удобным местом для ведения бизнеса в Азии. Кроме того, после репрессий Пекина в Гонконге в 2019 году многие глобальные и даже китайские компании начали переводить туда свои азиатские штаб-квартиры. Прямых производственных инвестиций по схеме «плюс один» Сингапур привлёк немного из-за высокой стоимости производства, зато косвенная выгода от дерискинга колоссальна.
Марко Фёрстер поясняет: «Для примерно 90 % наших клиентов Сингапур по-прежнему остаётся "диспетчерской вышкой", региональной штаб-квартирой. Компании, желающие уйти из Китая и выйти на рынки Вьетнама, Индонезии и Таиланда, часто сначала открывают холдинг в Сингапуре, чтобы упростить процесс». Он также отметил, что Сингапур привлекателен для высокотехнологичного производства – глубоких исследований и разработок в области полупроводников, биомедицинских компонентов и аэрокосмических деталей, а также располагает инфраструктурой мирового класса, однако операционные расходы там «невероятно высоки, поэтому делать там практически нечего, кроме самых вершин цепочки создания стоимости».
2-е место: Малайзия
Малайзия опирается на десятилетия опыта в электронике и электротехнике, привлекая инвестиции по стратегии «Китай плюс один». Доминирует один критически важный товар – полупроводники. В эпоху ИИ чипы стали центральным предметом конкуренции США и КНР, и Вашингтон ввёл экспортные ограничения, чтобы не допустить Пекин к передовым технологиям. Это заставило производителей диверсифицировать цепочки. Малайзия – один из самых привлекательных вариантов, поскольку участвует в производстве интегральных схем с 1960-х, особенно на этапе сборки, тестирования и упаковки. Среди преимуществ – квалифицированная англоговорящая рабочая сила, развитая инфраструктура, 12-е место в мире по лёгкости ведения бизнеса и выгодное географическое положение. Премьер-министр Анвар Ибрагим делает акцент и на нейтральном статусе страны.
Марко Фёрстер подчеркнул, что «Малайзия, сразу после Сингапура, считается страной, где легче всего вести бизнес в Юго-Восточной Азии. Здесь гораздо больше прозрачности, высокий ИЧР, высокий уровень образования, дешёвая и стабильная энергия». По его словам, это привлекает технологические инвестиции не только в производство микросхем, но и в центры обработки данных, обеспечивая недавний успех Малайзии.
1-е место: Вьетнам
Вьетнам стал главным победителем стратегии «Китай плюс один». Эффект от торговой войны Трампа с Китаем страна ощутила немедленно: экспорт в США вырос с 49,1 млрд долларов в 2018 году до 66,5 млрд в 2019-м, а сейчас превышает 193 млрд. Конкурентоспособные затраты на рабочую силу, близость к Китаю и расширяющаяся промышленная инфраструктура делают Вьетнам привлекательной альтернативой. Север страны находится в непосредственной близости от китайской границы, позволяя компаниям сохранять отношения с поставщиками в КНР, одновременно перенося часть производства. Вьетнам также может похвастаться сетью соглашений о свободной торговле: помимо АСЕАН, это двусторонние соглашения с Японией, Южной Кореей, ЕС и Великобританией, а также членство во Всеобъемлющем и прогрессивном соглашении о Транстихоокеанском партнёрстве (ВПТТП, The Comprehensive and Progressive Agreement for Trans-Pacific Partnership, CPTPP).
Марко Фёрстер констатирует: «Мы отчётливо видим, что Вьетнам является крупнейшим бенефициаром переноса цепочек поставок. Это опять же связано с географией: если у вас уже есть цепочка на юге Китая, вы можете связать её с заводом на севере Вьетнама через сухопутную границу – по дороге это займёт всего 12 часов». Однако такие тесные связи несут и риски – обвинения в реэкспорте, поддельных ярлыках «Сделано во Вьетнаме» и уязвимость перед пошлинами из-за растущего торгового профицита с США. Вашингтон подозревает, что китайские фирмы используют Вьетнам для обхода американских пошлин, и, если проблему мошеннического реэкспорта не решить, могут последовать ответные меры, которые снизят привлекательность страны как альтернативы Китаю.
В мире растущей напряжённости и неопределённости дерискинг останется с нами надолго. Глобальные компании продолжат диверсифицировать операции и страховать риски, а правительства стран Юго-Восточной Азии – конкурировать за звание излюбленного «плюс одного» для мировых корпораций. Одной из ключевых областей снижения зависимости от Китая являются полупроводники, и здесь у стран региона также есть явные лидеры.
Перевод Юлии Рождественской
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai
Стратегическое соперничество Пекина и Вашингтона нарушило привычный международный торговый уклад, поставив в сложное положение транснациональные корпорации, десятилетиями вкладывавшиеся в китайскую экономику. Их будущее теперь во многом зависит от американских пошлин, противостояния великих держав и даже потенциальных военных рисков. Это подтолкнуло бизнес к стратегии «Китай плюс один» – диверсификации производства за счёт создания дополнительных площадок в других частях Азии. Речь идёт не о полном уходе из Поднебесной, а о подстраховке: сокращении вложений в КНР и перенаправлении их в альтернативные юрисдикции. Одним из наиболее привлекательных направлений стала Юго-Восточная Азия с населением около 700 миллионов человек. За последнее десятилетие глобальные компании активно переносят туда производственные и сборочные цепочки, снижая чрезмерную зависимость от Китая. Приток инвестиций в регион в 2023 году достиг 236 млрд долларов против среднегодовых 190 млрд в 2020–2022 годах. Однако выгоды распределяются неравномерно.
Стратегия «Китай плюс один» возникла задолго до нынешних геополитических трений – ещё в первом десятилетии 2000-х, когда экономический бум в КНР привёл к удорожанию рабочей силы и компании начали искать более дешёвые альтернативы. Затем последовала торговая война: в 2018 году администрация Трампа ввела пошлины и экспортные ограничения на сотни миллиардов долларов китайских товаров, Пекин ответил симметрично. Экспортёры в США столкнулись с ростом издержек, что придало дополнительный импульс диверсификации. Напряжённость между Китаем и Евросоюзом, включая санкции, связанные с Синьцзяном, усилила регуляторную неопределённость. Но самым наглядным уроком стала пандемия COVID-19: локдауны, закрытие портов и политика «нулевой терпимости» Пекина продемонстрировали, насколько уязвим бизнес, завязанный на одну страну. В 2024 году Китай зафиксировал исторический чистый отток ПИИ в 168 млрд долларов – первый годовой дефицит с 1990 года. Значительная часть этих денег ушла в другие государства.
Юго-Восточная Азия остаётся в фокусе внимания инвесторов во многом благодаря географической близости. Страны региона по-прежнему встроены в производственные цепочки, центрированные на Китае, что позволяет компаниям переносить и адаптировать операции, а не строить их с нуля. Более того, это едва ли не единственный реальный вариант для встраивания в китайские цепочки поставок, считает Марко Фёрстер, директор по региону АСЕАН в консалтинговой фирме Dezan Shira & Associates. «Китай – огромная страна, граничащая с 14 государствами. Но одна из этих границ – с Северной Кореей, а не с Южной; есть границы с малонаселёнными российским Дальним Востоком и Монголией. В Центральной Азии нет густонаселённых районов, способных принять тот объём производства, который сегодня покидает Поднебесную. По сути, остаются только Южная и Юго-Восточная Азия, но между Китаем и Индией – высочайший горный хребет в мире. Так что в итоге остаётся только Юго-Восточная Азия», – поясняет он.
Кроме того, страны региона уже начали заполнять нишу низкозатратного производства, которую прежде занимал Китай. В наиболее конкурентоспособных экономиках издержки могут быть вдвое ниже китайских. Дополнительный бонус – соглашения о свободной торговле блока АСЕАН с КНР, Японией, Индией и Южной Кореей, а также участие десяти из одиннадцати членов АСЕАН во Всестороннем региональном экономическом партнёрстве (ВРЭП, Regional Comprehensive Economic Partnership, RCEP). Различные государства Юго-Восточной Азии активно позиционируют себя как направления для стратегии «плюс один», предлагая гранты, субсидии и налоговые льготы. Однако дивиденды от дерискинга распределяются крайне неравномерно: разные страны привлекают разные типы инвестиций, и объёмы тоже несопоставимы. К тому же процесс затрагивает не только глобальные ТНК – китайские компании также переносят производство в регион, чтобы обойти американские пошлины и экспортные ограничения либо использовать Юго-Восточную Азию как низкозатратный производственный придаток.
Представляем пятёрку главных бенефициаров переориентации производства из Китая.
5-е место: Индонезия
Индонезия привлекательна огромным трудовым потенциалом и богатейшими природными ресурсами. В отличие от стремительно стареющего Китая, её демографический профиль – молодой: медианный возраст составляет 29 лет, 60 % жителей моложе 40. Экспорт страны подскочил со 180 миллиардов долларов в 2019 году до 290 млрд в 2023-м – самый высокий темп роста в Юго-Восточной Азии. Доля Индонезии в экспорте стран региона в Большой Китай выросла с 12 % до 20 %, а в экспорте в остальную Азию – с 18 % до 22 %. В 2023 году страна привлекла около 33 млрд долларов «зелёных» ПИИ в новые производства. Однако львиная доля этого роста обеспечена китайскими инвестициями в сырьевые товары и переработку, стимулированными политикой даунстриминга Джакарты, ограничившей экспорт необработанного сырья, такого как никель, для создания цепочки поставок аккумуляторов для электромобилей.
По словам Фёрстера, «Индонезия – это гигант Юго-Восточной Азии, её экономика превышает экономики Вьетнама, Малайзии и Сингапура вместе взятых, здесь проживает более 270 миллионов человек». Многие компании идут в Индонезию ради самого её рынка, и это не всегда рассматривается как часть стратегии «плюс один». Тем не менее, прослеживается связь: китайские компании, сталкиваясь с ограничениями роста у себя дома, впервые выходят на зарубежные рынки, чтобы сохранить долю. Но Индонезия сталкивается и со структурными препятствиями: низкая квалификация рабочей силы, сложное регулирование и недостаток инфраструктуры. В рейтинге лёгкости ведения бизнеса Всемирного банка за 2025 год страна заняла 73-е место, уступая почти всем развитым экономикам АСЕАН. Непредсказуемая экономическая политика президента Прабово Субианто вызывает беспокойство инвесторов. Пока Индонезия реализует свой потенциал не полностью, но в долгосрочной перспективе может стать одним из главных выгодоприобретателей тренда «Китай плюс один».
4-е место: Таиланд
Экспорт Таиланда вырос с 257 млрд долларов в 2019 году до 314 млрд в 2023-м. Это скромный по региональным меркам прирост, но страна опирается на развитую промышленную инфраструктуру и глубокую интеграцию в глобальные цепочки поставок автомобильной и электронной продукции. По лёгкости ведения бизнеса Таиланд занимает 21-е место в мире. В 2024 году заявки на инвестиции достигли десятилетнего максимума, охватывая цифровую инфраструктуру, передовую электронику и производство электромобилей. Фактически Таиланд уже стал ключевым направлением в регионе для выпуска электромобилей благодаря госстимулам и растущему спросу. Однако потолок возможностей может оказаться ниже, чем у соседей: средняя зарплата в промышленности стагнирует, а в соседней Малайзии инвестиции по схеме «плюс один» привели к заметному росту зарплат квалифицированных специалистов. Быстрое старение населения и несоответствие квалификации ограничивают типы инвестиций, а логистическая инфраструктура находится лишь на 34-м месте в мире.
Марко Фёрстер полагает, что в Таиланд придёт ещё больше инвестиций по схеме «плюс один» по мере развития инфраструктуры, особенно с вводом железной дороги через Лаос, которая свяжет Бангкок с Малайзией и Сингапуром. «Таиланд уже получает более высокотехнологичные производства из Китая, однако нынешний демографический кризис станет препятствием для экономического успеха, потому что мы ещё не достигли нужного уровня автоматизации», – подчеркнул он.
3-е место: Сингапур
Город-государство десятилетиями служит региональным торговым хабом и штаб-квартирой для ТНК. Транснациональные компании, перемещая цепочки поставок во Вьетнам, Малайзию или Индонезию, часто переносят центры управления именно в Сингапур, что стимулирует рост рабочих мест в секторе финансов и юридических услугах. Всемирный банк признаёт Сингапур самым удобным местом для ведения бизнеса в Азии. Кроме того, после репрессий Пекина в Гонконге в 2019 году многие глобальные и даже китайские компании начали переводить туда свои азиатские штаб-квартиры. Прямых производственных инвестиций по схеме «плюс один» Сингапур привлёк немного из-за высокой стоимости производства, зато косвенная выгода от дерискинга колоссальна.
Марко Фёрстер поясняет: «Для примерно 90 % наших клиентов Сингапур по-прежнему остаётся "диспетчерской вышкой", региональной штаб-квартирой. Компании, желающие уйти из Китая и выйти на рынки Вьетнама, Индонезии и Таиланда, часто сначала открывают холдинг в Сингапуре, чтобы упростить процесс». Он также отметил, что Сингапур привлекателен для высокотехнологичного производства – глубоких исследований и разработок в области полупроводников, биомедицинских компонентов и аэрокосмических деталей, а также располагает инфраструктурой мирового класса, однако операционные расходы там «невероятно высоки, поэтому делать там практически нечего, кроме самых вершин цепочки создания стоимости».
2-е место: Малайзия
Малайзия опирается на десятилетия опыта в электронике и электротехнике, привлекая инвестиции по стратегии «Китай плюс один». Доминирует один критически важный товар – полупроводники. В эпоху ИИ чипы стали центральным предметом конкуренции США и КНР, и Вашингтон ввёл экспортные ограничения, чтобы не допустить Пекин к передовым технологиям. Это заставило производителей диверсифицировать цепочки. Малайзия – один из самых привлекательных вариантов, поскольку участвует в производстве интегральных схем с 1960-х, особенно на этапе сборки, тестирования и упаковки. Среди преимуществ – квалифицированная англоговорящая рабочая сила, развитая инфраструктура, 12-е место в мире по лёгкости ведения бизнеса и выгодное географическое положение. Премьер-министр Анвар Ибрагим делает акцент и на нейтральном статусе страны.
Марко Фёрстер подчеркнул, что «Малайзия, сразу после Сингапура, считается страной, где легче всего вести бизнес в Юго-Восточной Азии. Здесь гораздо больше прозрачности, высокий ИЧР, высокий уровень образования, дешёвая и стабильная энергия». По его словам, это привлекает технологические инвестиции не только в производство микросхем, но и в центры обработки данных, обеспечивая недавний успех Малайзии.
1-е место: Вьетнам
Вьетнам стал главным победителем стратегии «Китай плюс один». Эффект от торговой войны Трампа с Китаем страна ощутила немедленно: экспорт в США вырос с 49,1 млрд долларов в 2018 году до 66,5 млрд в 2019-м, а сейчас превышает 193 млрд. Конкурентоспособные затраты на рабочую силу, близость к Китаю и расширяющаяся промышленная инфраструктура делают Вьетнам привлекательной альтернативой. Север страны находится в непосредственной близости от китайской границы, позволяя компаниям сохранять отношения с поставщиками в КНР, одновременно перенося часть производства. Вьетнам также может похвастаться сетью соглашений о свободной торговле: помимо АСЕАН, это двусторонние соглашения с Японией, Южной Кореей, ЕС и Великобританией, а также членство во Всеобъемлющем и прогрессивном соглашении о Транстихоокеанском партнёрстве (ВПТТП, The Comprehensive and Progressive Agreement for Trans-Pacific Partnership, CPTPP).
Марко Фёрстер констатирует: «Мы отчётливо видим, что Вьетнам является крупнейшим бенефициаром переноса цепочек поставок. Это опять же связано с географией: если у вас уже есть цепочка на юге Китая, вы можете связать её с заводом на севере Вьетнама через сухопутную границу – по дороге это займёт всего 12 часов». Однако такие тесные связи несут и риски – обвинения в реэкспорте, поддельных ярлыках «Сделано во Вьетнаме» и уязвимость перед пошлинами из-за растущего торгового профицита с США. Вашингтон подозревает, что китайские фирмы используют Вьетнам для обхода американских пошлин, и, если проблему мошеннического реэкспорта не решить, могут последовать ответные меры, которые снизят привлекательность страны как альтернативы Китаю.
В мире растущей напряжённости и неопределённости дерискинг останется с нами надолго. Глобальные компании продолжат диверсифицировать операции и страховать риски, а правительства стран Юго-Восточной Азии – конкурировать за звание излюбленного «плюс одного» для мировых корпораций. Одной из ключевых областей снижения зависимости от Китая являются полупроводники, и здесь у стран региона также есть явные лидеры.
Перевод Юлии Рождественской
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai
Другие Актуальное
Икона свободы
Аун Сан Су Чжи (Республика Союз Мьянма): «Каждый из нас способен внести вклад в мир»
03.07.2026 13:03:51
ИИ, который сближает
Шалва Папуашвили: «Взаимосвязанный и процветающий»
01.07.2026 17:48:27
Ледовый поход
Алексей Чекунков: «Понимая масштаб изменений»
30.06.2026 17:23:43