Федеративная Республика Германия
Память освобождает
20.06.2026 13:00:00
В период 1940–1980 х гг. ФРГ и ГДР столкнулись с проблемами утверждения в обществе устойчивых социальных и политических институтов, завершением расследований по нацистским преступлениям и, как следствие, необходимостью сформировать свое отношение к прошлому, что нашло отражение в разных проектах человека. При объединении Германии в 1990 х гг. вновь встала задача определения оснований для проектирования человека, которая бы объединила западных и восточных немцев. Практики проектирования человека в постконфликтной культуре в объединенной ФРГ для выявления основных противоречий, которые закладываются на основе «преодоления прошлого» национал-социализма и конфликта двух проектов человека – «ответственного за прошлое» немца (ФРГ) и восприятия себя как «жертвы» или «борца» с национал-социализмом (ГДР) – рассматривает в своей статье для журнала «Дискурс-Пи» Анна Давлетшина, Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б.Н. Ельцина.
Падение Берлинской стены и подписание договора об объединении Германии в 1990 г. стало знаковым событием не только для немецкого народа, но и повлияло на международные отношения. Предполагалось, что интеграция пройдет быстрее, если бывшая ГДР (Германская Демократическая Республика) войдет в ФРГ (Федеративная Республика Германия). На практике объединение Германии стало сложным восстановительным процессом, продемонстрировавшим, что за более чем сорок лет сформировались две разные культуры с отличающимися проектами человека – «ответственного за прошлое» немца и признающего коллективную вину за преступления национал-социализма Третьего Рейха в ФРГ, и немца – «жертвы» и «борца» с национал-социализмом как порождение немецкого милитаризма в ГДР. Вместе с этим объединение ФРГ и ГДР выступило катализатором не только для возобновления дискуссий о Первой и Второй мировых войнах и роли Германии в них, но и для обращения к вопросу о национальной идентичности. Возвращение к неразрешенным конфликтам и попытка преодолеть новый конфликт привели к актуализации поиска ответа на вопрос: кто такой «немец»?
<…>
В статье рассматривается процесс проектирования немца в объединенной ФРГ в 1990-е гг. для выявления основных противоречий, которые закладываются на основе «преодоления прошлого» национал-социализма и конфликта двух проектов человека: ФРГ и ГДР. <…>
Мы – единый народ? Конфликт западного и восточного проектов человека
Немецкое воссоединение (Deutsche Wiedervereinigung), или восстановление единства Германии (Herstellung der Einheit Deutschlands) произошло 3 октября 1990 г. после более сорока лет отдельного существования двух государств: ФРГ и ГДР. Объединение произошло на основании Конституции ФРГ (Основного закона 1949 г.), которая давала основания присоединения немецких земель к ФРГ. В итоге ГДР перестало существовать как самостоятельное государство и вошла в ФРГ в статусе отдельных земель. В немецком обществе объединение Германии было воспринято по-разному. Как на Западе, так и на Востоке звучали призывы к объединению, но в процессе объединения и на протяжении 1990-х гг. у западных и восточных немцев все больше стало формироваться осознание принципиальных различий. Звучали фразы об аншлюсе ГДР, так как в реальности не произошло создания новых институтов, которые бы включали практики обеих стран, а были деконструированы восточнонемецкие институты и распространены западнонемецкие правовые нормы и институты. Это ощущалось как подвергание сомнению «немецкого» в восточном немце.
Объединение должно было привести к положительным изменениям и ощущению целостности немецкого народа, но оно поставило новые проблемы и вопросы, отношение к которым было в обществе разным. В течение первых нескольких лет в немецком обществе стало проявляться влияние образовавшихся стереотипов и начала формироваться напряженность между западными и восточными немцами. В ряде исследований объединение Германии стало рассматривается как «стресс» (Wendestress) (Schmitz, 1995) и «кризис» (Vereinigungskrise) (Kocka, 1995), что проявилось, например, как ностальгия по времени до объединения («вестальгия» и «остальгия»).
Наиболее ярко ностальгия по прошлому проявилась в среде восточнонемецкой интеллигенции. Объединение Германии было многими воспринято как «аншлюс» ГДР и ярко проявилось в литературе: «романе поворота» (Wendeliteratur, Wenderoman). Писатели показывали состояние человека, сформировавшегося в ГДР, привыкшего к скрытости и ставшего чересчур свободным, получившим новую реальность, практически «не выходя из квартиры». Обесценивание восточногерманской культуры, страх перед свободой и рефлексия о своей идентичности – все это проявилось в романах Йиргля, П. Шнайдера, Г. Гросса, В. Хильбига и других. Р. Йиргль в интервью говорит: «Я пишу не для того, чтобы найти себе место в какой-то уже зарекомендовавшей себя системе координат, скорее, наоборот, мне важно из (обрести) из двух реальностей «Я» и «Другого» – этого поля конфликтов и напряжения человека – свой собственный текстуальный порядок (в орфографии и пунктуации)».
К. Дикман о противостоянии Запада и Востока и «поглощении» последнего отмечал, что в обществе наблюдалась такая реакция на происходящие изменения как молчание: на Западе – это безмолвие, которое граничит с презрением, а на востоке Германии – как замыкание в себе, что представляет собой реакции, характерные для депрессии (Dieckmann, 1998). В романе Г. Ноймана «Расчет» («Anschlag») можно увидеть, как эти «тишина» и «молчание» представлены. Главный герой произведения (восточный немец) принимает решение «позаботиться о чистоте молчания», что проявляется в том, что слова, используемые в беседе с западнонемецким собеседником, подвергаются героем фильтрации, проверяясь на соответствие их обозначаемому: правдивость и достоверность. В этом романе Нойман «говорит о невозможности немецкого-немецкого диалога, поскольку любая коммуникация восточного и западного немца априори будет отягощена недосказанностью и предположениями, не находящими подтверждения или опровержения, а также имплицитными обвинениями».
Переосмысление нашло даже интересное отражение в появившемся термине «победно-западнонемецкий» (siegeswestdeutsch), как обозначение языка, которым разговаривает победитель с побежденными. Западный немец ощущал себя именно так: как победитель, который не только преодолел прошлое, но и строит объединенное свободное будущее. Отсюда модель политического и социального устройства ФРГ является правильной и ценности немецкого общества (критическое мышление, либерализм, демократия и уважение к правам человека) должны быть приняты восточным немцем, который не осуществил рефлексию над национал-социалистическим прошлым. В данной логике только «тот, кто берет на себя последствия, объявляет себя свободным», так как он видит эту свободу и в неправильных действиях и может показать этот путь другим. Западный немец прошел этот путь от вины к признанию ответственности, тем самым конституируя себя как свободного. Но примечательным является высказывание Г. Обенауса, который отмечает: «Замещение памяти о национал-социализме памятью о ГДР может привести к тому, что одна часть немцев будет освобождена от обременительного прошлого», а жители Восточной Германии «будут тащить на себе двойной груз национал-социализма и режима СЕПГ».
«Мы – единый народ»: проектирование через память
Объединение Германии в начале 1990-х гг. было широко обсуждаемо не только интеллектуалами, но и среди немецкого общества в целом. Примечательным стало то, что, как отмечал А. Шильдт, дискуссии о нацистском прошлом не переместились в «замкнутое пространство исследовательских центров». Наоборот, обсуждение прошлого национал-социализма стало основой для споров о перспективах будущего Германии, о том, возможно ли сохранить принципы демократического, социального и правового государства.
В январе 1995 г. издательство Ауфбау (Aufbau) анонсировало выпуск дневников 1933–1945 гг., принадлежащих ученому-филологу В. Клемпереру, где была показана повседневность Третьего рейха. В августе 1996 г. в Германии был опубликован перевод монографии Д. Голдхагена «Добровольные подручные Гитлера». Книга вызвала в ФРГ шок не только в среде интеллектуалов, но и в общественном сознании, так как вновь был поднят вопрос о повседневности насилия и личной ответственности каждого немца в период национал-социализма. М. Шнайдер отмечал, что дебаты об этой книге «помогают понять, насколько заблуждаются все те, кто, воодушевляясь состоявшимся объединением Германии, полагают, что страна может выйти из тени прошлого».
Выставка вызвала неоднозначные реакции (от негодования до благодарности), но вместе с этим продемонстрировала определенную готовность немецкого общества к обсуждению острых тем. Можно говорить о том, что судебные процессы 1940–1970-х гг. на территории ФРГ заложили основу для дальнейшего переосмысления и реализации проекта «ответственного немца». Но немца, уже как свободного от неприятия себя, своей ответственности, а также выходящего из «молчания» к «проговариванию» своего прошлого, что становилось в том числе важным инструментом и при преодолении «молчания» как невидимой границы между западными и восточными немцами. Если ранее вина принималась как что-то прививаемое другими, то теперь она стала предметом внутренней рефлексии большинства, а не только интеллектуалов. Немцы начали осознавать опасность сохранения молчания, а реакция на выставку стала отражением общественного сознания.
Заключение
В постконфликтный период ФРГ и ГДР столкнулись с рядом проблем, которые было необходимо решать. Несмотря на то что основания переосмысления были общими – Вторая мировая война – страны пришли к разным проектам человека. В ФРГ как правопреемнице Третьего Рейха осуществлялся проект «ответственного за прошлое» немца, базирующийся на критическом мышлении, свободе и признании ценности человека. В ГДР проект человека частично был продолжением советского социалистического проекта, значимости коллектива и восприятия себя как «жертвы» или «борца» с национал-социализмом. При объединении ФРГ и ГДР встала задача определения оснований для проектирования модели человека – «истинного»/ «настоящего» немца, который бы объединил западных и восточных немцев. В этом плане за основу был взят западный проект человека, а проект ГДР был во многом нивелирован.
На телесном уровне основанием проектирования человека стало преодоление практик «молчания» и «вытеснения» к «проговариванию» – немец в воссоединенной Германии может свободно говорить о своем прошлом, что освобождает его от тяжести, возвращает возможность дышать. В свою очередь, на моральном уровне происходило дальнейшее утверждение свободы как ценности и, вместе с этим, произошло переосмысление ответственности и вины. В новый проект закладывался особый вид ответственности – обучение у прошлого, а не моральное оценивание и обвинение; сохранение памяти о прошлом, а не забвение. На эстетическом уровне были сформированы новые художественные образы общего прошлого, создаваемые внутри ФРГ, а не предлагаемые странами-победительницами. Например, проект «Камни преткновения» художника Г. Демнинга, начавшийся в 1990-м г., заставлял прохожего «запнуться» о табличку с именем погибшего в концлагере еврея или цыгана и задуматься, осознать реальность этого прошлого. А выставка «Война на уничтожение. Преступления вермахта в 1941–1944 гг.» стала поиском баланса между художественной выразительностью и объективным информированием о прошлом. На когнитивном уровне происходил поиск новых способов исследования и недопущение одностороннего подхода к национал-социалистическому прошлому.
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Claudio Schwarz
Падение Берлинской стены и подписание договора об объединении Германии в 1990 г. стало знаковым событием не только для немецкого народа, но и повлияло на международные отношения. Предполагалось, что интеграция пройдет быстрее, если бывшая ГДР (Германская Демократическая Республика) войдет в ФРГ (Федеративная Республика Германия). На практике объединение Германии стало сложным восстановительным процессом, продемонстрировавшим, что за более чем сорок лет сформировались две разные культуры с отличающимися проектами человека – «ответственного за прошлое» немца и признающего коллективную вину за преступления национал-социализма Третьего Рейха в ФРГ, и немца – «жертвы» и «борца» с национал-социализмом как порождение немецкого милитаризма в ГДР. Вместе с этим объединение ФРГ и ГДР выступило катализатором не только для возобновления дискуссий о Первой и Второй мировых войнах и роли Германии в них, но и для обращения к вопросу о национальной идентичности. Возвращение к неразрешенным конфликтам и попытка преодолеть новый конфликт привели к актуализации поиска ответа на вопрос: кто такой «немец»?
<…>
В статье рассматривается процесс проектирования немца в объединенной ФРГ в 1990-е гг. для выявления основных противоречий, которые закладываются на основе «преодоления прошлого» национал-социализма и конфликта двух проектов человека: ФРГ и ГДР. <…>
Мы – единый народ? Конфликт западного и восточного проектов человека
Немецкое воссоединение (Deutsche Wiedervereinigung), или восстановление единства Германии (Herstellung der Einheit Deutschlands) произошло 3 октября 1990 г. после более сорока лет отдельного существования двух государств: ФРГ и ГДР. Объединение произошло на основании Конституции ФРГ (Основного закона 1949 г.), которая давала основания присоединения немецких земель к ФРГ. В итоге ГДР перестало существовать как самостоятельное государство и вошла в ФРГ в статусе отдельных земель. В немецком обществе объединение Германии было воспринято по-разному. Как на Западе, так и на Востоке звучали призывы к объединению, но в процессе объединения и на протяжении 1990-х гг. у западных и восточных немцев все больше стало формироваться осознание принципиальных различий. Звучали фразы об аншлюсе ГДР, так как в реальности не произошло создания новых институтов, которые бы включали практики обеих стран, а были деконструированы восточнонемецкие институты и распространены западнонемецкие правовые нормы и институты. Это ощущалось как подвергание сомнению «немецкого» в восточном немце.
Описывая период, который последовал после объединения Германии, Ю. Кока пишет, что объединенная Германия не являлась просто продолжением прежней Федеративной Республики. В этом государстве возникли новые зоны напряжения, но решение задач ориентации оказалось затрудненным. Ценностные ориентиры восточных немцев оказались разрушенными, а в правовом и политическом поле необходимо было теперь доказать, что ты являешься немцем.
Объединение должно было привести к положительным изменениям и ощущению целостности немецкого народа, но оно поставило новые проблемы и вопросы, отношение к которым было в обществе разным. В течение первых нескольких лет в немецком обществе стало проявляться влияние образовавшихся стереотипов и начала формироваться напряженность между западными и восточными немцами. В ряде исследований объединение Германии стало рассматривается как «стресс» (Wendestress) (Schmitz, 1995) и «кризис» (Vereinigungskrise) (Kocka, 1995), что проявилось, например, как ностальгия по времени до объединения («вестальгия» и «остальгия»).
Наиболее ярко ностальгия по прошлому проявилась в среде восточнонемецкой интеллигенции. Объединение Германии было многими воспринято как «аншлюс» ГДР и ярко проявилось в литературе: «романе поворота» (Wendeliteratur, Wenderoman). Писатели показывали состояние человека, сформировавшегося в ГДР, привыкшего к скрытости и ставшего чересчур свободным, получившим новую реальность, практически «не выходя из квартиры». Обесценивание восточногерманской культуры, страх перед свободой и рефлексия о своей идентичности – все это проявилось в романах Йиргля, П. Шнайдера, Г. Гросса, В. Хильбига и других. Р. Йиргль в интервью говорит: «Я пишу не для того, чтобы найти себе место в какой-то уже зарекомендовавшей себя системе координат, скорее, наоборот, мне важно из (обрести) из двух реальностей «Я» и «Другого» – этого поля конфликтов и напряжения человека – свой собственный текстуальный порядок (в орфографии и пунктуации)».
К. Дикман о противостоянии Запада и Востока и «поглощении» последнего отмечал, что в обществе наблюдалась такая реакция на происходящие изменения как молчание: на Западе – это безмолвие, которое граничит с презрением, а на востоке Германии – как замыкание в себе, что представляет собой реакции, характерные для депрессии (Dieckmann, 1998). В романе Г. Ноймана «Расчет» («Anschlag») можно увидеть, как эти «тишина» и «молчание» представлены. Главный герой произведения (восточный немец) принимает решение «позаботиться о чистоте молчания», что проявляется в том, что слова, используемые в беседе с западнонемецким собеседником, подвергаются героем фильтрации, проверяясь на соответствие их обозначаемому: правдивость и достоверность. В этом романе Нойман «говорит о невозможности немецкого-немецкого диалога, поскольку любая коммуникация восточного и западного немца априори будет отягощена недосказанностью и предположениями, не находящими подтверждения или опровержения, а также имплицитными обвинениями».
Поскольку ГДР упразднялось в качестве самостоятельного государства и входило в ФРГ в виде отдельных земель, то пересмотр проекта «немца» становился неизбежным. Даже ранее сформированный проект «ответственного немца» в ФРГ в 1940–1980-х гг. не мог выполнять те задачи, что ставило перед собой немецкое государство, а именно: выступать на международной политической арене как равноправный сильный участник. Поэтому, хотя и не произошло отказа от «ответственного немца» полностью, но случилось переосмысление оснований проекта.
Переосмысление нашло даже интересное отражение в появившемся термине «победно-западнонемецкий» (siegeswestdeutsch), как обозначение языка, которым разговаривает победитель с побежденными. Западный немец ощущал себя именно так: как победитель, который не только преодолел прошлое, но и строит объединенное свободное будущее. Отсюда модель политического и социального устройства ФРГ является правильной и ценности немецкого общества (критическое мышление, либерализм, демократия и уважение к правам человека) должны быть приняты восточным немцем, который не осуществил рефлексию над национал-социалистическим прошлым. В данной логике только «тот, кто берет на себя последствия, объявляет себя свободным», так как он видит эту свободу и в неправильных действиях и может показать этот путь другим. Западный немец прошел этот путь от вины к признанию ответственности, тем самым конституируя себя как свободного. Но примечательным является высказывание Г. Обенауса, который отмечает: «Замещение памяти о национал-социализме памятью о ГДР может привести к тому, что одна часть немцев будет освобождена от обременительного прошлого», а жители Восточной Германии «будут тащить на себе двойной груз национал-социализма и режима СЕПГ».
«Мы – единый народ»: проектирование через память
Объединение Германии в начале 1990-х гг. было широко обсуждаемо не только интеллектуалами, но и среди немецкого общества в целом. Примечательным стало то, что, как отмечал А. Шильдт, дискуссии о нацистском прошлом не переместились в «замкнутое пространство исследовательских центров». Наоборот, обсуждение прошлого национал-социализма стало основой для споров о перспективах будущего Германии, о том, возможно ли сохранить принципы демократического, социального и правового государства.
В январе 1995 г. издательство Ауфбау (Aufbau) анонсировало выпуск дневников 1933–1945 гг., принадлежащих ученому-филологу В. Клемпереру, где была показана повседневность Третьего рейха. В августе 1996 г. в Германии был опубликован перевод монографии Д. Голдхагена «Добровольные подручные Гитлера». Книга вызвала в ФРГ шок не только в среде интеллектуалов, но и в общественном сознании, так как вновь был поднят вопрос о повседневности насилия и личной ответственности каждого немца в период национал-социализма. М. Шнайдер отмечал, что дебаты об этой книге «помогают понять, насколько заблуждаются все те, кто, воодушевляясь состоявшимся объединением Германии, полагают, что страна может выйти из тени прошлого».
Одним из наиболее важных и резонансных событий 1990-х годов стала документальная выставка «Война на уничтожение. Преступления вермахта в 1941–1944 гг.», которая проводилась с 1995 по 1999 гг. в более чем тридцати городах Германии. Выставка была подготовлена Гамбургским институтом социальных исследований в рамках проводимых исследований по теме «Вермахт и нацистские преступления». К.-Х. Янсен в «Ди Цайт» (Die Zeit) пишет: «С каждой стены, из каждого угла на нас смотрит слово «убийство»… Они, наши отцы и деды, знали или могли знать о том, что происходит. Пришло время вспомнить… Открывается ужасающая правда, которая… никак не могла прорваться к германской общественности сквозь стену согласованного замалчивания».
Выставка вызвала неоднозначные реакции (от негодования до благодарности), но вместе с этим продемонстрировала определенную готовность немецкого общества к обсуждению острых тем. Можно говорить о том, что судебные процессы 1940–1970-х гг. на территории ФРГ заложили основу для дальнейшего переосмысления и реализации проекта «ответственного немца». Но немца, уже как свободного от неприятия себя, своей ответственности, а также выходящего из «молчания» к «проговариванию» своего прошлого, что становилось в том числе важным инструментом и при преодолении «молчания» как невидимой границы между западными и восточными немцами. Если ранее вина принималась как что-то прививаемое другими, то теперь она стала предметом внутренней рефлексии большинства, а не только интеллектуалов. Немцы начали осознавать опасность сохранения молчания, а реакция на выставку стала отражением общественного сознания.
Заключение
В постконфликтный период ФРГ и ГДР столкнулись с рядом проблем, которые было необходимо решать. Несмотря на то что основания переосмысления были общими – Вторая мировая война – страны пришли к разным проектам человека. В ФРГ как правопреемнице Третьего Рейха осуществлялся проект «ответственного за прошлое» немца, базирующийся на критическом мышлении, свободе и признании ценности человека. В ГДР проект человека частично был продолжением советского социалистического проекта, значимости коллектива и восприятия себя как «жертвы» или «борца» с национал-социализмом. При объединении ФРГ и ГДР встала задача определения оснований для проектирования модели человека – «истинного»/ «настоящего» немца, который бы объединил западных и восточных немцев. В этом плане за основу был взят западный проект человека, а проект ГДР был во многом нивелирован.
На телесном уровне основанием проектирования человека стало преодоление практик «молчания» и «вытеснения» к «проговариванию» – немец в воссоединенной Германии может свободно говорить о своем прошлом, что освобождает его от тяжести, возвращает возможность дышать. В свою очередь, на моральном уровне происходило дальнейшее утверждение свободы как ценности и, вместе с этим, произошло переосмысление ответственности и вины. В новый проект закладывался особый вид ответственности – обучение у прошлого, а не моральное оценивание и обвинение; сохранение памяти о прошлом, а не забвение. На эстетическом уровне были сформированы новые художественные образы общего прошлого, создаваемые внутри ФРГ, а не предлагаемые странами-победительницами. Например, проект «Камни преткновения» художника Г. Демнинга, начавшийся в 1990-м г., заставлял прохожего «запнуться» о табличку с именем погибшего в концлагере еврея или цыгана и задуматься, осознать реальность этого прошлого. А выставка «Война на уничтожение. Преступления вермахта в 1941–1944 гг.» стала поиском баланса между художественной выразительностью и объективным информированием о прошлом. На когнитивном уровне происходил поиск новых способов исследования и недопущение одностороннего подхода к национал-социалистическому прошлому.
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Claudio Schwarz
Другие Актуальное
Морская и сухопутная власть
Лоренцо Мария Пачини: «Не разделяет, а соединяет»
17.07.2026 17:28:25
Фьорды свободного рынка
Эдисон Гонсалес Лапейре: «То, о чём обычно умалчивают»
16.07.2026 19:37:06
«Ковбои» Ее Величества
Адена Чарльз Джонстон: «Тайные рейды возмездия»
Адена Чарльз Джонстон: «Тайные рейды возмездия»
16.07.2026 19:15:12