Федеративная Демократическая Республика Непал

Спектакли без света, микрофонов и традиционной сцены: непальская труппа «Катха Гера» (Katha Ghera) превращает городские пространства в театральные подмостки, черпая вдохновение в местных сюжетах, пишет Asia News Network.

---

Непальская труппа «Катха Гера» (Katha Ghera) вернулась из месячного уличного турне по провинциям Карнали и Судурпашим. Из-за ажиотажного спроса в районе Байтади коллектив даже дал один незапланированный, одиннадцатый по счёту спектакль. В составе труппы из одиннадцати человек – восемь актёров, режиссёр, руководитель проекта и администратор.

Изначально организаторы рассчитывали на аудиторию в 100–200 зрителей. Однако, как только фрагменты постановки начали распространяться в TikTok, ситуация кардинально изменилась. «О нас заговорили по всей стране, – рассказывает режиссёр Судам Си Кей. – Некоторые люди приезжали посмотреть на нас за многие километры». В итоге каждое представление собирало более пятисот человек.

Актёрам приходится играть без микрофонов на открытых пространствах, где их голоса заглушает шум улиц и машин. «В закрытом театре у тебя есть свет, звук и кулисы, – поясняет Си Кей. – На улице нужно справляться без всего этого». Вместо сложных костюмов артисты используют нейтральную одежду, меняя образ с помощью мелких деталей. Даже само пространство требует переосмысления. В традиционном театре зрители сидят перед сценой. На улице же они окружают её со всех сторон. «Мы пытались контролировать ситуацию, повесив за спиной занавес, – говорит режиссёр. – Но люди всё равно смотрели на нас под углом почти 200 градусов». «В театре – всё в твоих руках, – добавляет основательница и руководительница "Катха Гера" Аканчха Карки. – На улице – ровным счётом ничего».

50-минутный спектакль объединяет два сюжета. В первой истории женщина, вынужденная зарабатывать на жизнь, открывает чайную лавку, пытаясь балансировать между домашними заботами, давлением общества и ограничениями, связанными с менструацией. Эта проблема остро стоит во многих муниципалитетах, которые посетила труппа. Когда её дело перерастает в молочный бизнес, растущий финансовый вклад жены побуждает мужа взять на себя часть домашней работы. Вторая история более сатирична. Женщина, которую все знают лишь как чью-то супругу, решает обрести «собственное имя». Пока она и другие героини пробуют себя в приносящем доход деле – от солений до шитья и фермерства, – пьеса мягко подшучивает над мужчинами, которые сопротивляются женской независимости. Весь замысел постановки – изменить устоявшиеся взгляды, чтобы женский труд, будь то дома или в экономике, наконец признали и оценили по достоинству. «Чтобы люди увидели работу женщины как работу», – говорит актриса, автор песен и главный исследователь проекта Вениш Ачарья.


Исследования для пьесы начались в октябре 2025 года, затем последовала работа над сценарием, а в феврале 2026 года – прослушивания и кастинг. Почти месяц репетиций, и 22 марта труппа покинула Катманду. По словам Ачарьи, процесс был далёк от линейного. «Это был непрерывный цикл: построить – разрушить – и снова собрать заново, чтобы опять разобрать на части», – вспоминает она. Хотя репетиции начинались со сценария, многое рождалось прямо в зале. Сцены переписывали, сокращали или вырезали целиком, а новые моменты возникали из импровизации. «В уличном театре нельзя заставить людей сосредоточиться, поэтому мы двигались к тому, что динамичнее, смешнее или сильнее бьет по эмоциям».

Исследования определили даже самые мелкие детали: от профессий героев до языка и музыки. Персонажи заняты в сельском хозяйстве, вышивке и ремеслах – то есть тем, что знакомо каждому в тех общинах, где проходили выступления. «Это делает истории ближе, – уверена Ачарья. – Всё, что слишком далеко от реальности, не будет казаться настоящим». Вдохновляясь судьбами реальных женщин, авторы выбирали для гастролей именно те места, где женщины уже начинают свой маленький бизнес. В Судурпашиме сюжет строится вокруг производства молока и топлёного масла – это отражает местную экономику. В Карнали героиня занимается соленьями и ткачеством, и эти занятия основаны на реальных историях успеха. «Представьте: вы приезжаете в глубинку, где у женщин нет даже доступа к начальному образованию, и говорите им: "А почему бы вам не стать предпринимателями?"» – разводит руками Карки.

Чтобы завоевать доверие зрителей и укоренить спектакль в местной почве, труппа использовала традиционные музыкальные формы, такие как деуда и бхака, распространённые в Судурпашиме и Карнали. Уличный театр в Непале не новинка, но, по мнению Карки, именно музыкальность этой постановки помогла ей найти такой живой отклик. «Мне кажется, непальская публика очень глубоко чувствует музыку, – говорит Карки. – Это одна из главных причин, почему всё прошло так хорошо». Коллектив путешествовал со своим реквизитом: ситар, гитара, табла, зонты и табуреты.


Требовалось место, которое позволит собрать толпу, не мешая движению, и вместит хотя бы несколько сотен зрителей. Определившись с точкой, команда убирала площадку, часто застилая землю пластиковыми ковриками для зрителей. Затем по городу разносили объявления: завтра – спектакль из самого Катманду. Параллельно артисты обращались к местным властям – в районную администрацию или полицию – с просьбой о содействии. И так на каждом новом месте.

Несмотря на изнурительные переезды, отклик зрителей давал труппе силы. Ачарья особенно запомнила момент после четвёртого спектакля в Амаргадхи. К ней подошла женщина со слезами на глазах. «Она сказала нам: "Это история моей жизни", – вспоминает актриса. – Она почувствовала, что её увидели, что её ценят». Ачарья и сама не может сдержать волнения, говоря об этом. «Рассказывать женские истории не должно быть так сложно, – считает она. – Эти женщины слишком долго ощущали себя невидимками». Молодые зрители реагировали неожиданно. После представления артисты иногда спрашивали детей, что они поняли. Иные ответы были поразительно прямыми: нужно помогать маме по дому или хотя бы стараться её лучше понимать.

Впрочем, не всякая реакция была столь однозначной. Из-за сатирического тона пьесы мужчины порой аплодировали репликам, которые произносили нарочито проблемные персонажи-мужчины. Но когда сюжет развивался, а эти самые взгляды подвергались сомнению или осмеянию, те же самые зрители часто замолкали. «За этим было очень интересно наблюдать, – смеётся Ачарья. – Прямо как: "Ой, кажется, тебя раскусили"». Спектакль был задуман не как конфронтация, а как приглашение к размышлению.

При подавляющем одобрении вживую постановка столкнулась с волной негатива в сети – в основном из-за песни Ачарьи под названием «Женщины – это люди». В ней приводится простая мысль: женщины в первую очередь – личности и во вторую – жёны, матери или дочери. «Думаю, это задело многих, – говорит Карки. – Нам и в голову не приходило, что такая элементарная вещь может быть спорной. Если даже двое из десяти тысяч человек, посмотревших наш спектакль вживую, почувствуют вдохновение что-то изменить, – это уже огромный результат. И я уверена, что это уже происходит».

---

Перевод Юлии Рождественской
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai