Долговая зависимость Южной Азии: как суверенный долг угрожает независимости государств
29.01.2026 15:00:00
Южная Азия превратилась в один из наиболее обременённых долгами регионов мира, где совокупный объём финансовых обязательств приближается к 4 трлн долларов. В 2022 году Шри-Ланка стала первой страной в Азиатско-Тихоокеанском регионе, допустившей дефолт в XXI веке. Пакистан и Мальдивы оказались на грани аналогичного сценария, а у Бангладеш и Непала существуют структурные проблемы, способные усугубить их положение в долгосрочной перспективе. Регион в значительной степени зависит от кредитора последней инстанции – Международного валютного фонда (МВФ), реализовавшего здесь в общей сложности 84 программы. «Евразия сегодня» представляет перевод статьи Талала Рафи для журнала The Diplomat, в которой автор анализирует, как растущее долговое бремя развязывает борьбу за государственный суверенитет.
Современные суверенные долговые кризисы носят не только экономический, но и геополитический характер, напрямую влияя на независимость государств. Слабые фискальные позиции и дефициты текущих счетов ведут к масштабным внешним заимствованиям, что снижает самостоятельность внутренней политики и усиливает иностранное влияние. Таким образом, растущее бремя задолженности в Южной Азии становится ключевым фактором, определяющим геополитическую ориентацию стран Индо-Тихоокеанского региона.
Причины роста долгового бремени
Мировой долг превысил 100 трлн долларов в 2024 году, что представляет серьезный вызов для глобальной экономики. В развивающихся странах государственные обязательства растут вдвое быстрее, чем в развитых, и только процентные платежи обошлись им в 921 млрд долларов. Структура задолженности также смещается в сторону коммерческих займов на международных рынках капитала.
Южная Азия, состоящая из развивающихся стран, является наглядным подтверждением этой общемировой тенденции. Уровень долга превышает 100 % ВВП в Бутане, Мальдивах и Шри-Ланке, причём последние две страны испытывают наиболее сильное давление. Обслуживание обязательств вызывает серьёзную тревогу в Пакистане и Шри-Ланке, где общие потребности в финансировании превышают 20 % ВВП. У Пакистана соотношение долга к ВВП значительно ниже, но устойчивость его экономики всё ещё вызывает опасения. Бангладеш, несмотря на низкий уровень задолженности к ВВП, имеет показатель государственных доходов к ВВП ниже 10 %, что делает его долговую устойчивость шаткой в долгосрочной перспективе. Непал обладает более благоприятными показателями по сравнению с соседями, однако и здесь есть причины для беспокойства.
Регион печально известен популистскими мерами, породившими культуру субсидий для поддержки убыточных государственных предприятий. Дефициты, возникшие из-за этой фискальной недисциплинированности, привели к накоплению долгов для их покрытия. Шри-Ланка – яркий пример страны с хроническим бюджетным дефицитом, который десятилетиями финансировался за счёт займов и денежной эмиссии. Лишь в 2023 году здесь был принят Закон о Центральном банке, предоставивший ему независимость и исключивший возможность монетарного финансирования дефицита.
Торговый протекционизм доминировал в Южной Азии на протяжении десятилетий, лишив регион преимуществ глобализации. Даже внутри него уровень торговли крайне низок: здесь зафиксирован самый скромный показатель внутрирегиональной торговли в мире. Это отбросило южноазиатские страны назад по сравнению с Китаем и государствами Юго-Восточной Азии, которые воспользовались глобализацией благодаря большей либерализации и развитой торговой инфраструктуре.
Зависимость многих экономик региона от туризма, денежных переводов мигрантов и экспорта сырьевых товаров делает их уязвимыми к внешним шокам. Шри-Ланка и Мальдивы зависят от туризма как источника иностранной валюты. Пакистан, Непал и Шри-Ланка – от денежных переводов. Экспорт в основном сосредоточен на ограниченном наборе товаров: например, основные статьи экспорта Шри-Ланки – одежда и чай, причём около половины идёт на западные рынки. Таким образом, рецессия в США или Европе немедленно сказывается на состоянии текущего счёта страны. Эти государства также зависят от импорта энергоносителей, что делает их уязвимыми к колебаниям мировых цен на нефть.
Переход в статус стран со средним уровнем дохода привёл к тому, что такие государства, как Шри-Ланка, потеряли доступ к льготному многостороннему и двустороннему кредитованию и были вынуждены обращаться на международные рынки капитала. Китай также стал влиятельным кредитором с середины 2000-х годов. Непал в ближайшие годы достигнет аналогичного статуса, что может вынудить и его перейти от льготного кредитования к коммерческому, что негативно скажется на устойчивости долга.
Как суверенный долг подрывает экономическую независимость
С ростом суверенного долга правительства теряют бюджетную автономию. Всё больше фискального пространства съедают процентные платежи. Яркий пример – Шри-Ланка: в 2026 году около половины текущих государственных расходов страны планируется потратить исключительно на выплату процентов. Соотношение процентных платежей к расходам здесь одно из самых высоких в мире.
По мере сокращения фискального пространства правительства также теряют способность проводить контрциклическую бюджетную политику, что может привести к затяжным рецессиям. Государства не могут предоставлять льготные налоговые ставки и субсидии бизнесу, теряя конкурентные преимущества. Это вынуждает власти всё больше зависеть от казначейских векселей и облигаций, которые находятся во власти рыночной конъюнктуры.
Значительная часть долга – это и внутренние заимствования. Это создаёт эффект вытеснения частного сектора, приводя к повышению процентных ставок для бизнеса и подрыву его глобальной конкурентоспособности. С другой стороны, местные финансовые институты также получают влияние на фискальную политику, принимая решения о покупке государственных ценных бумаг.
Кроме того, когда страны погружаются в долги, они обращаются за помощью к МВФ, что приводит к установлению внешних условий для экономической политики. Таким образом, правительства теряют экономическую независимость, становясь зависимыми от иностранных держав и институтов.
Пример – Пакистан. В моменты острой нужды он получает займы от Китая и/или МВФ. Как следствие, Исламабад не может проводить внешнюю политику, полностью независимую от Пекина или Запада, поскольку нуждается в поддержке обоих.
Другой пример – Шри-Ланка. Китай был крупнейшим двусторонним кредитором на момент дефолта страны. В 2017 году неспособность Коломбо обслуживать долги привела к переходу порта Хамбантота под контроль китайской государственной компании. Шри-Ланка также столкнулась с геополитическим соперничеством, когда Пекин задерживал предоставление финансовых гарантий, необходимых для запуска программы МВФ. Китай настаивал, что многосторонние долги перед институтами под влиянием США, такими как Всемирный банк и МВФ, также должны быть реструктуризированы, хотя по установленному принципу они реструктуризации не подлежат. Хотя гарантии в итоге были предоставлены, нерешительность Китая задержала помощь МВФ.
Соперничество великих держав
Индийский океан – одна из важнейших арен геополитического соперничества. Если в других регионах существует глобальное противостояние Запада и Китая, то здесь в эту смесь добавляется возникающая глобальная держава и влиятельная региональная сила – Индия. Поскольку почти 80 % импорта нефти Индии и 90 % объёма её торговли проходят через Индийский океан, у Дели есть веские причины для обеспечения стабильности на своём «заднем дворе». В текущем десятилетии Индия также позиционирует себя как экономический стабилизатор, оказав Шри-Ланке в 2022 году помощь в размере 4 млрд долларов, что предотвратило дальнейший хаос. Нью-Дели также помогал Мальдивам.
Реструктуризация долга Шри-Ланки выявила явные разногласия между кредиторами: Индия взяла на себя ведущую роль. Совместно с Японией и Францией она инициировала создание Комитета официальных кредиторов для облегчения этого процесса. Китай, крупнейший двусторонний кредитор, предпочёл вести переговоры отдельно.
Однако стоит отметить, что в случае Шри-Ланки китайский долг составлял менее 10 % от общего объёма, а наибольшую сумму задолжали международным держателям облигаций. В то же время китайские займы предоставлялись с минимальными условиями и их было легче получить, что привело к накоплению долгов за проекты «белые слоны» (идиома, обозначающая масштабные, чрезмерно дорогие и экономически неэффективные проекты, которые становятся обузой для бюджета. – Прим. ред.). В отличие от этого, западное и многостороннее кредитование традиционно сопровождается строгими условиями.
Пути к восстановлению экономического суверенитета
Чтобы избежать потери суверенитета из-за растущего долга, необходима фискальная дисциплина. Шри-Ланка – пример страны, которая десятилетиями её не соблюдала. Также критически важно увеличивать налоговые поступления, поскольку в некоторых странах очень низкое соотношение государственных доходов к ВВП. В Бангладеш оно составляет менее 10 %. У Шри-Ланки и Пакистана общие потребности в финансировании превышают 20 % по состоянию на 2024 год, что делает их крайне зависимыми от заимствований. Рационализация государственных расходов за счёт цифровизации, борьбы с коррупцией и повышения прозрачности может помочь навести бюджетный порядок. Фискальная дисциплина также улучшает кредитные рейтинги, что снижает стоимость заимствований и способствует притоку инвестиций.
Во-вторых, государствам Южной Азии необходимо сократить внешние коммерческие заимствования. Доклад Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) показал, что развивающиеся страны всё больше занимают на международных рынках капитала. Ограниченные и устойчивые займы не вредны, но чрезмерные заимствования делают страны уязвимыми. Ставки по облигациям волатильны и зависят от глобальных факторов. Заимствования на коммерческих рынках также могут быть гораздо дороже из-за более низких суверенных кредитных рейтингов.
Однако у стран часто нет чётких альтернатив. По мере перехода в категорию стран со средним доходом они теряют доступ к льготному финансированию. Переход на внутренние заимствования может привести к росту процентных ставок для частного сектора, а проблемы с текущими счетами делают заимствования в иностранной валюте необходимыми.
Решение заключается в принятии долгосрочной перспективы, где торговля и инвестиции рассматриваются как альтернатива, позволяющая постепенно снижать зависимость от долга. В Южной Азии самый низкий в мире уровень внутрирегиональной торговли. Протекционистская политика и недостаточная интеграция в глобальные цепочки создания стоимости постоянно сдерживают регион. Либерализация торговли и улучшение торговой инфраструктуры могут помочь нарастить экспорт, что принесёт иностранную валюту. Открытый торговый режим также способен привлечь в Южную Азию инвестиции, ориентированные на экспорт. Сокращение бюрократических барьеров, последовательность политики и структурные реформы также стимулируют инвестиции, что поможет сделать экономики региона сильнее и устойчивее к долговым рискам.
Перевод Юлии Рождественской
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Midjourney
Современные суверенные долговые кризисы носят не только экономический, но и геополитический характер, напрямую влияя на независимость государств. Слабые фискальные позиции и дефициты текущих счетов ведут к масштабным внешним заимствованиям, что снижает самостоятельность внутренней политики и усиливает иностранное влияние. Таким образом, растущее бремя задолженности в Южной Азии становится ключевым фактором, определяющим геополитическую ориентацию стран Индо-Тихоокеанского региона.
Причины роста долгового бремени
Мировой долг превысил 100 трлн долларов в 2024 году, что представляет серьезный вызов для глобальной экономики. В развивающихся странах государственные обязательства растут вдвое быстрее, чем в развитых, и только процентные платежи обошлись им в 921 млрд долларов. Структура задолженности также смещается в сторону коммерческих займов на международных рынках капитала.
Южная Азия, состоящая из развивающихся стран, является наглядным подтверждением этой общемировой тенденции. Уровень долга превышает 100 % ВВП в Бутане, Мальдивах и Шри-Ланке, причём последние две страны испытывают наиболее сильное давление. Обслуживание обязательств вызывает серьёзную тревогу в Пакистане и Шри-Ланке, где общие потребности в финансировании превышают 20 % ВВП. У Пакистана соотношение долга к ВВП значительно ниже, но устойчивость его экономики всё ещё вызывает опасения. Бангладеш, несмотря на низкий уровень задолженности к ВВП, имеет показатель государственных доходов к ВВП ниже 10 %, что делает его долговую устойчивость шаткой в долгосрочной перспективе. Непал обладает более благоприятными показателями по сравнению с соседями, однако и здесь есть причины для беспокойства.
Экономики региона разнообразны, но многие из них сталкиваются с общими проблемами: хроническими бюджетными дефицитами, протекционистской политикой и узкой налоговой базой.
Регион печально известен популистскими мерами, породившими культуру субсидий для поддержки убыточных государственных предприятий. Дефициты, возникшие из-за этой фискальной недисциплинированности, привели к накоплению долгов для их покрытия. Шри-Ланка – яркий пример страны с хроническим бюджетным дефицитом, который десятилетиями финансировался за счёт займов и денежной эмиссии. Лишь в 2023 году здесь был принят Закон о Центральном банке, предоставивший ему независимость и исключивший возможность монетарного финансирования дефицита.
Торговый протекционизм доминировал в Южной Азии на протяжении десятилетий, лишив регион преимуществ глобализации. Даже внутри него уровень торговли крайне низок: здесь зафиксирован самый скромный показатель внутрирегиональной торговли в мире. Это отбросило южноазиатские страны назад по сравнению с Китаем и государствами Юго-Восточной Азии, которые воспользовались глобализацией благодаря большей либерализации и развитой торговой инфраструктуре.
Зависимость многих экономик региона от туризма, денежных переводов мигрантов и экспорта сырьевых товаров делает их уязвимыми к внешним шокам. Шри-Ланка и Мальдивы зависят от туризма как источника иностранной валюты. Пакистан, Непал и Шри-Ланка – от денежных переводов. Экспорт в основном сосредоточен на ограниченном наборе товаров: например, основные статьи экспорта Шри-Ланки – одежда и чай, причём около половины идёт на западные рынки. Таким образом, рецессия в США или Европе немедленно сказывается на состоянии текущего счёта страны. Эти государства также зависят от импорта энергоносителей, что делает их уязвимыми к колебаниям мировых цен на нефть.
Переход в статус стран со средним уровнем дохода привёл к тому, что такие государства, как Шри-Ланка, потеряли доступ к льготному многостороннему и двустороннему кредитованию и были вынуждены обращаться на международные рынки капитала. Китай также стал влиятельным кредитором с середины 2000-х годов. Непал в ближайшие годы достигнет аналогичного статуса, что может вынудить и его перейти от льготного кредитования к коммерческому, что негативно скажется на устойчивости долга.
Как суверенный долг подрывает экономическую независимость
С ростом суверенного долга правительства теряют бюджетную автономию. Всё больше фискального пространства съедают процентные платежи. Яркий пример – Шри-Ланка: в 2026 году около половины текущих государственных расходов страны планируется потратить исключительно на выплату процентов. Соотношение процентных платежей к расходам здесь одно из самых высоких в мире.
По мере сокращения фискального пространства правительства также теряют способность проводить контрциклическую бюджетную политику, что может привести к затяжным рецессиям. Государства не могут предоставлять льготные налоговые ставки и субсидии бизнесу, теряя конкурентные преимущества. Это вынуждает власти всё больше зависеть от казначейских векселей и облигаций, которые находятся во власти рыночной конъюнктуры.
Значительная часть долга – это и внутренние заимствования. Это создаёт эффект вытеснения частного сектора, приводя к повышению процентных ставок для бизнеса и подрыву его глобальной конкурентоспособности. С другой стороны, местные финансовые институты также получают влияние на фискальную политику, принимая решения о покупке государственных ценных бумаг.
Кроме того, когда страны погружаются в долги, они обращаются за помощью к МВФ, что приводит к установлению внешних условий для экономической политики. Таким образом, правительства теряют экономическую независимость, становясь зависимыми от иностранных держав и институтов.
Макроэкономическая политика начинает разрабатываться, как правило, в партнёрстве с МВФ, что в среднесрочной перспективе ведёт к потере контроля как над фискальной, так и над денежно-кредитной сферой.
Пример – Пакистан. В моменты острой нужды он получает займы от Китая и/или МВФ. Как следствие, Исламабад не может проводить внешнюю политику, полностью независимую от Пекина или Запада, поскольку нуждается в поддержке обоих.
Другой пример – Шри-Ланка. Китай был крупнейшим двусторонним кредитором на момент дефолта страны. В 2017 году неспособность Коломбо обслуживать долги привела к переходу порта Хамбантота под контроль китайской государственной компании. Шри-Ланка также столкнулась с геополитическим соперничеством, когда Пекин задерживал предоставление финансовых гарантий, необходимых для запуска программы МВФ. Китай настаивал, что многосторонние долги перед институтами под влиянием США, такими как Всемирный банк и МВФ, также должны быть реструктуризированы, хотя по установленному принципу они реструктуризации не подлежат. Хотя гарантии в итоге были предоставлены, нерешительность Китая задержала помощь МВФ.
Соперничество великих держав
Индийский океан – одна из важнейших арен геополитического соперничества. Если в других регионах существует глобальное противостояние Запада и Китая, то здесь в эту смесь добавляется возникающая глобальная держава и влиятельная региональная сила – Индия. Поскольку почти 80 % импорта нефти Индии и 90 % объёма её торговли проходят через Индийский океан, у Дели есть веские причины для обеспечения стабильности на своём «заднем дворе». В текущем десятилетии Индия также позиционирует себя как экономический стабилизатор, оказав Шри-Ланке в 2022 году помощь в размере 4 млрд долларов, что предотвратило дальнейший хаос. Нью-Дели также помогал Мальдивам.
Реструктуризация долга Шри-Ланки выявила явные разногласия между кредиторами: Индия взяла на себя ведущую роль. Совместно с Японией и Францией она инициировала создание Комитета официальных кредиторов для облегчения этого процесса. Китай, крупнейший двусторонний кредитор, предпочёл вести переговоры отдельно.
Западные аналитики давно утверждают, что китайское кредитование создаёт долгосрочные рычаги влияния и так называемые «долговые ловушки».
Однако стоит отметить, что в случае Шри-Ланки китайский долг составлял менее 10 % от общего объёма, а наибольшую сумму задолжали международным держателям облигаций. В то же время китайские займы предоставлялись с минимальными условиями и их было легче получить, что привело к накоплению долгов за проекты «белые слоны» (идиома, обозначающая масштабные, чрезмерно дорогие и экономически неэффективные проекты, которые становятся обузой для бюджета. – Прим. ред.). В отличие от этого, западное и многостороннее кредитование традиционно сопровождается строгими условиями.
Пути к восстановлению экономического суверенитета
Чтобы избежать потери суверенитета из-за растущего долга, необходима фискальная дисциплина. Шри-Ланка – пример страны, которая десятилетиями её не соблюдала. Также критически важно увеличивать налоговые поступления, поскольку в некоторых странах очень низкое соотношение государственных доходов к ВВП. В Бангладеш оно составляет менее 10 %. У Шри-Ланки и Пакистана общие потребности в финансировании превышают 20 % по состоянию на 2024 год, что делает их крайне зависимыми от заимствований. Рационализация государственных расходов за счёт цифровизации, борьбы с коррупцией и повышения прозрачности может помочь навести бюджетный порядок. Фискальная дисциплина также улучшает кредитные рейтинги, что снижает стоимость заимствований и способствует притоку инвестиций.
Во-вторых, государствам Южной Азии необходимо сократить внешние коммерческие заимствования. Доклад Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) показал, что развивающиеся страны всё больше занимают на международных рынках капитала. Ограниченные и устойчивые займы не вредны, но чрезмерные заимствования делают страны уязвимыми. Ставки по облигациям волатильны и зависят от глобальных факторов. Заимствования на коммерческих рынках также могут быть гораздо дороже из-за более низких суверенных кредитных рейтингов.
Однако у стран часто нет чётких альтернатив. По мере перехода в категорию стран со средним доходом они теряют доступ к льготному финансированию. Переход на внутренние заимствования может привести к росту процентных ставок для частного сектора, а проблемы с текущими счетами делают заимствования в иностранной валюте необходимыми.
Решение заключается в принятии долгосрочной перспективы, где торговля и инвестиции рассматриваются как альтернатива, позволяющая постепенно снижать зависимость от долга. В Южной Азии самый низкий в мире уровень внутрирегиональной торговли. Протекционистская политика и недостаточная интеграция в глобальные цепочки создания стоимости постоянно сдерживают регион. Либерализация торговли и улучшение торговой инфраструктуры могут помочь нарастить экспорт, что принесёт иностранную валюту. Открытый торговый режим также способен привлечь в Южную Азию инвестиции, ориентированные на экспорт. Сокращение бюрократических барьеров, последовательность политики и структурные реформы также стимулируют инвестиции, что поможет сделать экономики региона сильнее и устойчивее к долговым рискам.
Перевод Юлии Рождественской
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Midjourney
Другие Актуальное
Криптоход Пакистана: новая зависимость или окно возможностей
Кристиан Каталиани: «Внедрение открытых и неразрешительных блокчейн-сетей дает Пакистану
уникальный шанс совершить технологический скачок, миновав устаревшие системы, и
догнать мировой финтех»
06.03.2026 20:25:05
От Диоскурии до Сухума, от крепости до морских ворот
Индира Барциц: «Торгово-экономические связи с внешним миром формировались здесь ещё в древности – более 2500 лет назад»
06.03.2026 11:57:27
Гражданин № 1
Леопольд Вайс: «Я открыл для себя другой ислам, не тот, о котором мне рассказывали в Европе, а тот, что практиковали сами мусульмане»
05.03.2026 21:36:24