Большая Евразия

Водный фактор всегда определял политическую географию Центральной Азии. Реки, берущие начало в ледниках Тянь-Шаня и Памира, обеспечивают потребности сельского хозяйства, гидроэнергетического комплекса и систем водоснабжения пяти тесно взаимосвязанных государств. Однако на фоне климатических изменений эксперты все настойчивее предупреждают: регион рискует пострадать не только от дефицита ресурса как такового, но и от неспособности совместно управлять растущими системными рисками. Об этом пишет Камила Файзиева в статье для The Diplomat.

---

Эта тревога стала лейтмотивом Регионального экологического саммита (RES-2026) и Центральноазиатской конференции по вопросам изменения климата (CACCC-2026), прошедших в Астане (Казахстан). Главный вывод дискуссий и экспертных оценок сводится к одному: климатические изменения наступают быстрее, чем формируются механизмы регионального взаимодействия.

Долгое время водный кризис в регионе ассоциировался главным образом с трагедией Аральского моря — одной из крупнейших экологических катастроф XX века. Сегодня он приобретает системный характер на всем пространстве Центральной Азии.

За последние сорок лет доступность водных ресурсов на душу населения сократилась примерно до 2500 кубометров. Свою роль сыграли демографический бум, климатическое давление, деградация ледников и застарелая неэффективность механизмов водопользования. Локальная экологическая проблема переросла в вызов региональной безопасности и экономическому развитию, напрямую затронув генерацию энергии, продовольственную стабильность и координацию между государствами.

По оценкам, представленным на CACCC-2026, изменение климата и экстремальные погодные явления уже сократили совокупный ВВП стран региона в среднем на 5,5 %. Без экстренных мер адаптации продуктивность сельского хозяйства в отдельных районах может упасть на 30 % к 2050 году, а около 5,1 миллиона человек рискуют стать климатическими переселенцами из-за нехватки воды, падения доходов на селе и участившихся засух.

Около 81 % населения региона зависит от трансграничных водных систем Тянь-Шаня и Памиро-Алая. Несмотря на столь тесную связь, системы мониторинга, планы реагирования на засухи и протоколы управления остаются разобщенными.


Научные сигналы и пределы инфраструктуры

Оценки климатологов звучат все более тревожно. Центральная Азия нагревается в 1,5–2 раза быстрее, чем планета в среднем. Площадь ледников в регионе сократилась приблизительно на 36 % по сравнению с советскими показателями. Их таяние подрывает стабильность стока рек, от которых зависят ирригационные сети, ГЭС и продовольственная безопасность.


Климатический стресс переплетается с энергетической безопасностью и макроэкономической стабильностью, превращая гидрополитику в один из наиболее чувствительных вопросов. По данным Международного института управления водными ресурсами (IWMI), климатические шоки распространяются через границы: односторонние решения отдельных стран в маловодные годы мгновенно бьют по их соседям ниже по течению.


Климат опережает институты

Центральная Азия постепенно переходит от деклараций к гораздо более сложной практической фазе. Но реализация упирается не столько в наличие программных документов, сколько в институциональную слаженность и финансовые возможности.

Формальных площадок для диалога немало: Международный фонд спасения Арала, Межгосударственная координационная водохозяйственная комиссия, организации бассейнов. Однако полноценно действующей системы оперативного управления засухами в масштабах всего региона по-прежнему нет. Соглашения нередко работают по ситуативному принципу — именно в засушливые периоды, когда политическое напряжение вокруг распределения квот резко возрастает.

Мониторинг разобщен по ведомствам и странам: отсутствуют общие гидрометеорологические базы данных, единые индикаторы засухи и бассейновые протоколы для чрезвычайных ситуаций. Примерно для 30 % территории региона вероятность засухи составляет 50 % и выше, а разрушительные засушливые циклы повторяются каждые пять–шесть лет, формируя до 70 % последствий всех локальных ЧС.

В этих условиях засуха становится не просто погодной аномалией, а стресс-тестом для политического доверия. Если правила игры не согласованы заранее, дефицит ресурса способен быстро дестабилизировать рынки продовольствия, торговлю и энергетические балансы.


Политика зависимости: верховья против низовий

Дискуссии неизбежно затронули и структурную асимметрию водного баланса региона.

Как отметил экс-глава МИД Кыргызстана Аликбек Джекшенкулов, в Кыргызстане формируется порядка 47 % стока Сырдарьи (через бассейны Нарына и Карадарьи), однако в рамках действующей системы распределения республика получает менее 2 % бассейнового стока. «Одна тонна хлопка эквивалентна 7–10 тысячам кубометров нашей воды», — подчеркнул дипломат, указав, что экономический рост стран ниже по течению во многом обеспечивается за счет ресурсов верховий без адекватных компенсационных механизмов.


Тем не менее намечаются и компромиссные подходы. Проект Камбаратинской ГЭС-1, в котором участвуют Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан, рассматривается как попытка уйти от логики «дележа рек» к совместному извлечению взаимной выгоды.


Дефицит финансирования и цена несогласованности

Второй ключевой вызов — финансовый. Ежегодный дефицит инвестиций в водный сектор Центральной Азии оценивается в 2–2,6 миллиарда долларов.

Инфраструктура стремительно стареет: в Казахстане эффективность отдельных оросительных систем не превышает 55 %, а потери воды на транспортировке доходят до 40 %. Потребности Узбекистана в климатическом финансировании эксперты GGGI и GIZ оценивают в диапазоне от 15,7 до 34 миллиардов долларов в год, преимущественно в энергетике.


Международные и региональные институты развития усиливают присутствие: портфель Всемирного банка в регионе насчитывает 79 проектов на сумму 10,3 миллиарда долларов, а Евразийский банк развития заявил о планах вложить до 1,5 миллиарда долларов в инфраструктурные и энергетические проекты Узбекистана.

Однако слабая координация обходится региону слишком дорого. По оценкам Всемирного банка, из-за недостаточного взаимодействия в водной сфере Центральная Азия ежегодно теряет не менее 4,5 миллиарда долларов потенциального дохода. В то же время расширение трансграничной торговли электроэнергией могло бы принести экономикам более 15 миллиардов долларов выгоды.


От риторики — к перестройке инфраструктуры

Адаптация к климату все заметнее трансформируется из экологической темы в модернизацию инженерных сетей, транспортных коридоров и городских пространств. Почти 90 % природных бедствий в мире связаны с водой, и гидротехнические узлы первыми принимают удар паводков, засух и схода селей.

Инвестиции в устойчивую инфраструктуру имеют прямую экономическую отдачу: по расчетам экспертов Nature-Based Solutions Innovation Accelerator, каждый вложенный доллар позволяет предотвратить около четырех долларов потерь в будущем. В фокусе внимания — восстановление водосборных бассейнов, природоориентированное управление водохранилищами, реконструкция каналов и внедрение цифрового учета воды.

Водный диалог в Центральной Азии постепенно отходит от формата сезонных споров за распределение стока в сторону системного анализа климатических угроз. Уязвимость региона носит не только гидрологический, но и институциональный характер: фрагментарность управления, медлительность при принятии решений и отсутствие прозрачного обмена данными многократно усиливают давление на экономику. Будущая устойчивость региона зависит от того, удастся ли выстроить институты, способные оперативно отвечать на климатические вызовы.

---

Перевод Максима Крылова
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai