Исламская Республика Иран
Персидский лубок
23.08.2026 18:00:00
В Государственном музее Востока в Москве (Российская Федерация) открылась выставка иранской живописи эпохи Каджаров – феномена исламского искусства, в котором самобытные традиции Ирана сочетаются с европейскими художественными приёмами. В экспозиции – четыре картины из коллекции Максима Горького, недавно пополнившие собрание музея.
«Молодая пара». Конец XVIII – начало XIX в.
Молодой человек крепко держит девушку за горло, а она почти безвольно лежит на его руках. «Перед нами сцена наказания неверной возлюбленной», – поясняет куратор выставки Мария Кулланда. Эта работа – яркий образец живописи эпохи Каджаров, иранской династии, правившей страной с конца XVIII века до 1925 года. В тот период Иран всё активнее перенимал западные новшества – в военном деле, образовании, технике и искусстве. Не осталась в стороне и живопись: местные мастера заимствовали европейский опыт, сохраняя при этом собственные традиции. Каджарские шахи активно покровительствовали живописцам.
Примечательно, что предыстория изображённой сцены сохранилась до наших дней и тоже находится в России – в Государственном Эрмитаже. На полотне «Влюблённые» того же автора запечатлено свидание той же девушки с другим молодым человеком.
«Влюбленные». Начало XIX в.
«Обе работы принадлежат кисти одного мастера и, более того, являются частями единого развивающегося сюжета: свидание девушки с одним юношей и последующее наказание от другого. Для раннекаджарской живописи такой нарратив – большая редкость», – отметила Мария Кулланда.
Внимательный зритель заметит мягкие, почти женственные черты у изображённых юношей. Подобные образы были характерны для каджарской живописи: это идеализированные портреты гаремных мальчиков-биришей – «безбородых» юношей с нежными, почти девичьими лицами. Их содержали в гаремах иранских правителей наряду с красавицами, они тщательно следили за собой, а внешность и красота высоко ценились при дворе. Бириши могли сопровождать властителей и вельмож на приёмах, пирах и других придворных мероприятиях.
«Акробатка». Первая четверть XIX в.
Картины «Акробатка» и «Музыкантша» относятся к одному из популярных направлений каджарской живописи – изображению «красавиц». Полотна с изящными девушками украшали дворцовые помещения, а также жилища сановников и зажиточных горожан, радуя глаз обитателей мужской половины дома и их гостей.
«Музыкантша». 1830–1840-е гг.
«Обычно изображали музыкантш, акробаток, танцовщиц – девушек, на которых с удовольствием можно посмотреть. При этом изображения были не портретные, а весьма условные», – рассказывает Мария Кулланда.
Вдохновляясь европейскими образцами и осваивая перспективу и светотеневую моделировку, мастера тем не менее писали персиянок в традиционной манере – как усреднённых, идеализированных красавиц. Такие полотна отличались яркими красками, декоративностью и тщательной прорисовкой костюмов и украшений.
«При всём внимании к Европе и использовании европейских приёмов иранские мастера сохраняли традиционную любовь к ярким, насыщенным цветам. Они даже не стараются особенно передавать складки одежды: узор воспроизводится точно независимо от того, как лежит ткань. Почти на каждой картине присутствует орнаментальный фон – очень яркий, детально выписанный, декоративный. Это всё традиция, и в каджарской живописи она всегда очень сильна», – поясняет куратор.
«Сиявуш при дворе Афрасиаба». Вторая половина XIX в.
Если первые три работы относятся к придворной живописи, то четвёртая заметно отличается более простой и менее изысканной манерой исполнения. И это не случайно: подобные произведения создавались уже не придворными мастерами, а художниками и ремесленниками, работавшими на более широкую публику.
Мария Кулланда объясняет, что у иранского искусства есть одна особенность: тенденции, зародившиеся при дворе, позже повторялись мастерами других кругов – сначала профессиональными, но не придворными художниками, а затем и ремесленниками, которые работали на рынок и продавали свои картины.
«Картина "Сиявуш при дворе Афрасиаба", вероятно, именно из этой серии. Она выполнена в лубочном стиле и совсем не похожа на первые полотна. Европейское влияние здесь почти не ощущается, если не считать самого факта, что это живопись маслом на холсте. Работа особенно близка к иранской миниатюре», – отмечает куратор.
Полотно иллюстрирует фрагмент сюжета знаменитого иранского эпоса «Шахнаме», сочинённого поэтом Фирдоуси. На нём изображён торжественный приём иранского царевича Сиявуша при дворе правителя враждебного ему Турана Афрасиаба. Сиявуш прежде воевал с туранцами, но согласился заключить мир и гарантировал безопасность их заложникам. Когда его отец, царь Кавус, потребовал продолжить войну и расправиться с пленными, царевич отказался нарушить данное слово, покинул дом и отправился в Туран. В верхней части полотна справа на богато украшенном троне восседает Афрасиаб, слева перед ним – прибывший ко двору Сиявуш.
Картины музей приобрёл у наследников Максима Горького. Сам писатель купил их на распродаже в посольстве Ирана в Москве на рубеже 1920–1930-х годов. Затем работы находились в его квартире – знаменитом особняке Рябушинского на Малой Никитской – и оставались в семье, переходя из поколения в поколение.
Увидеть новые приобретения можно до 27 сентября 2026 года. После этого их отправят на реставрацию, а затем включат в постоянную экспозицию залов иранского искусства Музея Востока.
Иван Шапкин
Фото: «Евразия сегодня», Иван Шапкин
«Молодая пара». Конец XVIII – начало XIX в.
Молодой человек крепко держит девушку за горло, а она почти безвольно лежит на его руках. «Перед нами сцена наказания неверной возлюбленной», – поясняет куратор выставки Мария Кулланда. Эта работа – яркий образец живописи эпохи Каджаров, иранской династии, правившей страной с конца XVIII века до 1925 года. В тот период Иран всё активнее перенимал западные новшества – в военном деле, образовании, технике и искусстве. Не осталась в стороне и живопись: местные мастера заимствовали европейский опыт, сохраняя при этом собственные традиции. Каджарские шахи активно покровительствовали живописцам.
Примечательно, что предыстория изображённой сцены сохранилась до наших дней и тоже находится в России – в Государственном Эрмитаже. На полотне «Влюблённые» того же автора запечатлено свидание той же девушки с другим молодым человеком.
«Влюбленные». Начало XIX в.
«Обе работы принадлежат кисти одного мастера и, более того, являются частями единого развивающегося сюжета: свидание девушки с одним юношей и последующее наказание от другого. Для раннекаджарской живописи такой нарратив – большая редкость», – отметила Мария Кулланда.
Внимательный зритель заметит мягкие, почти женственные черты у изображённых юношей. Подобные образы были характерны для каджарской живописи: это идеализированные портреты гаремных мальчиков-биришей – «безбородых» юношей с нежными, почти девичьими лицами. Их содержали в гаремах иранских правителей наряду с красавицами, они тщательно следили за собой, а внешность и красота высоко ценились при дворе. Бириши могли сопровождать властителей и вельмож на приёмах, пирах и других придворных мероприятиях.
«Акробатка». Первая четверть XIX в.
Картины «Акробатка» и «Музыкантша» относятся к одному из популярных направлений каджарской живописи – изображению «красавиц». Полотна с изящными девушками украшали дворцовые помещения, а также жилища сановников и зажиточных горожан, радуя глаз обитателей мужской половины дома и их гостей.
«Музыкантша». 1830–1840-е гг.
«Обычно изображали музыкантш, акробаток, танцовщиц – девушек, на которых с удовольствием можно посмотреть. При этом изображения были не портретные, а весьма условные», – рассказывает Мария Кулланда.
Вдохновляясь европейскими образцами и осваивая перспективу и светотеневую моделировку, мастера тем не менее писали персиянок в традиционной манере – как усреднённых, идеализированных красавиц. Такие полотна отличались яркими красками, декоративностью и тщательной прорисовкой костюмов и украшений.
«При всём внимании к Европе и использовании европейских приёмов иранские мастера сохраняли традиционную любовь к ярким, насыщенным цветам. Они даже не стараются особенно передавать складки одежды: узор воспроизводится точно независимо от того, как лежит ткань. Почти на каждой картине присутствует орнаментальный фон – очень яркий, детально выписанный, декоративный. Это всё традиция, и в каджарской живописи она всегда очень сильна», – поясняет куратор.
«Сиявуш при дворе Афрасиаба». Вторая половина XIX в.
Если первые три работы относятся к придворной живописи, то четвёртая заметно отличается более простой и менее изысканной манерой исполнения. И это не случайно: подобные произведения создавались уже не придворными мастерами, а художниками и ремесленниками, работавшими на более широкую публику.
Мария Кулланда объясняет, что у иранского искусства есть одна особенность: тенденции, зародившиеся при дворе, позже повторялись мастерами других кругов – сначала профессиональными, но не придворными художниками, а затем и ремесленниками, которые работали на рынок и продавали свои картины.
«Картина "Сиявуш при дворе Афрасиаба", вероятно, именно из этой серии. Она выполнена в лубочном стиле и совсем не похожа на первые полотна. Европейское влияние здесь почти не ощущается, если не считать самого факта, что это живопись маслом на холсте. Работа особенно близка к иранской миниатюре», – отмечает куратор.
Полотно иллюстрирует фрагмент сюжета знаменитого иранского эпоса «Шахнаме», сочинённого поэтом Фирдоуси. На нём изображён торжественный приём иранского царевича Сиявуша при дворе правителя враждебного ему Турана Афрасиаба. Сиявуш прежде воевал с туранцами, но согласился заключить мир и гарантировал безопасность их заложникам. Когда его отец, царь Кавус, потребовал продолжить войну и расправиться с пленными, царевич отказался нарушить данное слово, покинул дом и отправился в Туран. В верхней части полотна справа на богато украшенном троне восседает Афрасиаб, слева перед ним – прибывший ко двору Сиявуш.
Картины музей приобрёл у наследников Максима Горького. Сам писатель купил их на распродаже в посольстве Ирана в Москве на рубеже 1920–1930-х годов. Затем работы находились в его квартире – знаменитом особняке Рябушинского на Малой Никитской – и оставались в семье, переходя из поколения в поколение.
Увидеть новые приобретения можно до 27 сентября 2026 года. После этого их отправят на реставрацию, а затем включат в постоянную экспозицию залов иранского искусства Музея Востока.
Иван Шапкин
Фото: «Евразия сегодня», Иван Шапкин
Другие Новости
Покинуть валютный чат
Элизабет Хаас: «Окно возможностей закрылось»
20.08.2026 00:11:54
Двуликая иена
Аканэ Окуцу: «Кто-то выигрывает, кто-то проигрывает»
16.08.2026 17:06:35