Широкий взгляд
Энергия на пределе
22.09.2026 13:00:00
Энергодефицит в Центральной Азии усиливается: потребление электричества быстро растёт, и без того изношенная инфраструктура не успевает за нагрузкой. В августе этого года с масштабным отключением электроэнергии столкнулись сразу четыре страны – Кыргызстан, Казахстан, Таджикистан и Узбекистан. В некоторых городах не работали светофоры, останавливалось метро. Государства региона рассчитывают решить проблему за счёт строительства АЭС, однако на это потребуются годы. Почему авария в одной стране способна запустить эффект домино во всём регионе и сможет ли строительство атомных электростанций решить проблему, в интервью «Евразии сегодня» рассказала инвестиционный советник, основатель университета «Финансология» Юлия Кузнецова.
– Насколько тесно связаны энергосистемы стран Центральной Азии? Почему авария в одной стране может оставить без электричества сразу несколько государств региона?
– Во многом это наследие СССР: генерация и магистральные сети региона создавались как единая система, а не как пять автономных национальных энергосистем. Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан и Таджикистан продолжают обмениваться электроэнергией. При этом Кыргызстан и Таджикистан сильно зависят от гидроэнергетики, Казахстан – от тепловой генерации, а Узбекистан и Туркменистан – от газовой. Теоретически это позволяет странам дополнять друг друга.
Однако у этой медали есть и обратная сторона. Если внезапно отключается крупный энергоблок, ГЭС или высоковольтная линия, возникает дефицит мощности, меняются частота и объем межгосударственных перетоков. Если резервов не хватает, автоматика начинает отключать потребителей или участки сети, чтобы не допустить разрушения всей системы. Поэтому крупная авария в одной стране может затронуть и соседние государства.
Так произошло 14 августа 2026 года, когда отключения почти одновременно затронули Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан и Узбекистан. В Алматы останавливался метрополитен, отключались светофоры, возникали перебои со связью и водоснабжением. На мой взгляд, главный вывод из этой аварии заключается не столько в поиске страны, где возник первоначальный сбой, сколько в том, что она продемонстрировала системную проблему: региональная энергосистема взаимосвязана, а значит, надежность каждой национальной системы становится частью энергетической безопасности соседей.
– В чём основные причины энергодефицита? И какую роль в его возникновении сыграли майнеры?
– Здесь сошлось несколько долгосрочных факторов. Быстро растёт потребление: увеличивается население, расширяются города, развивается промышленность, цифровая инфраструктура и электрический транспорт. По оценке Всемирного банка, при инерционном сценарии спрос на электроэнергию в Центральной Азии к 2050 году может утроиться. При этом значительная часть электростанций и сетей была построена десятилетия назад. Региону также не хватает резервных и маневренных мощностей, способных выдерживать пики потребления и быстро компенсировать выпадение отдельных объектов. Дополнительными факторами остаются зависимость Кыргызстана и Таджикистана от гидрогенерации и недостаточная пропускная способность трансграничных сетей.
Майнинг действительно создаёт дополнительную круглосуточную нагрузку. Особенно это заметно в Казахстане, который стал одним из центров отрасли после ужесточения её регулирования в Китае. Крупные майнинговые фермы по объёму потребления могут быть сопоставимы с промышленными предприятиями. Но объяснять дефицит исключительно деятельностью майнеров было бы неправильно. Даже полное отключение майнинга не устранит износ инфраструктуры, рост потребления и нехватку новых генерирующих и сетевых мощностей. Майнинг усиливает проблему, но не является её фундаментальной причиной.
– Как энергодефицит уже влияет на экономику региона? Какие отрасли страдают первыми?
– В первую очередь страдают энергоёмкие отрасли: металлургия, горнодобывающая и химическая промышленность, производство строительных материалов и переработка сырья. Это особенно важно для Центральной Азии, обладающей крупными запасами урана, цветных и редкоземельных металлов. Для перехода от экспорта сырья к его глубокой переработке требуется много стабильной и относительно дешевой электроэнергии. Например, в Казахстане в 2025 году потребление выросло на 3,8 %. Разницу пришлось покрывать внешними поставками.
В зоне риска также находятся дата-центры, телекоммуникации, майнинг и будущая инфраструктура искусственного интеллекта. Для них критична не только стоимость электроэнергии, но и бесперебойность снабжения. Малый и средний бизнес из-за отключений несёт расходы, связанные с простоем оборудования, потерей продукции и приобретением резервных генераторов. От нестабильного энергоснабжения регион может недополучать инвестиции. Если государство не может гарантировать заводу необходимую мощность через пять, десять или двадцать лет, крупный проект может уйти в другую страну.
– Казахстан и Узбекистан планируют строить АЭС. Это реальное решение проблемы?
– Атомная энергетика способна стать существенной частью решения, но АЭС – не универсальная таблетка от всех проблем энергосистемы. В Казахстане 3 сентября был подписан EPC-контракт на строительство АЭС «Балхаш» возле посёлка Улькен. Проект предусматривает два энергоблока общей мощностью 2400 МВт. Они смогут производить около 19 млрд кВт·ч в год – примерно 15 % нынешнего потребления Казахстана. К моменту запуска станции спрос вырастет, поэтому её фактическая доля окажется несколько ниже.
Узбекистан также реализует крупный атомный проект, включающий два блока ВВЭР-1000 поколения 3+ и два малых блока РИТМ-200Н мощностью по 55 МВт. После выхода на полную мощность комплекс также сможет производить более 15 % нынешнего потребления страны. Это серьёзные объёмы. Главное преимущество атомной энергетики заключается в возможности десятилетиями получать стабильную базовую мощность с высоким коэффициентом использования.
Однако АЭС не решит проблему изношенных распределительных сетей. Можно построить станцию на несколько гигаватт, но, если электроэнергию невозможно надежно доставить потребителю, отключения продолжатся. Поэтому атомная энергетика должна стать частью более широкой программы, включающей модернизацию сетей, развитие резервных мощностей, накопителей и систем автоматизации.
– За атомные проекты конкурируют Россия, Китай и западные страны. Насколько острой будет борьба? Можно ли считать её борьбой за политическое влияние?
– Скажу так: конкуренция будет серьёзной, поскольку атомный контракт связывает государства на десятилетия: от проектирования и финансирования до подготовки специалистов, поставок топлива, обслуживания и модернизации станции. Поэтому страна, которая получает атомный контракт, получает очень долгосрочное экономическое присутствие. Сейчас сильные позиции занимает Россия. «Росатом» реализует проекты в Казахстане и Узбекистане. Китай также расширяет экономическое и энергетическое присутствие в регионе. Интерес проявляет и Южная Корея: 15 сентября Казахстан и Южная Корея подписали меморандум о сотрудничестве в сфере мирного атома.
Конкурировать будут не только реакторные технологии. Значение имеют стоимость и доступность финансирования, сроки строительства, уровень локализации, подготовка кадров, условия поставок топлива и конечная стоимость электроэнергии. У таких проектов неизбежно существует внешнеполитическое измерение, поскольку они создают долгосрочную технологическую и финансовую взаимозависимость. Но сводить выбор партнёра только к политическому влиянию неправильно: для стран региона не менее важны экономика проекта, надёжность технологии и энергетическая безопасность.
– Что ждёт регион, если модернизация энергосистемы затянется?
– Если коротко, можно выделить три сценария. При базовом – инвестиции постепенно догонят рост потребления: государства будут строить генерацию, модернизировать сети и создавать региональный рынок. Дефицит ещё несколько лет будет периодически возникать, но энергетика постепенно перестанет быть критическим ограничителем роста.
При ускоренном сценарии страны используют нынешний дефицит как повод для масштабной модернизации. Одновременно появятся АЭС, крупные объекты возобновляемой энергетики, накопители, новые ЛЭП и единый рынок. Тогда энергетика сможет превратиться из ограничения в конкурентное преимущество региона.
Негативный сценарий реализуется, если потребление продолжит расти быстрее, чем генерация и сети. Отключения станут регулярнее во время зимних и летних пиков, бизнесу придется вкладываться в резервные источники, себестоимость промышленной продукции вырастет, а часть энергоемких проектов будет отложена или перенесена в другие страны.
Центральная Азия обладает огромными природными ресурсами, но будущее региона зависит от того, продолжит ли он экспортировать сырьё или сможет выпускать продукцию с высокой добавленной стоимостью. Для второго варианта требуется много надёжной и относительно дешёвой электроэнергии. Поэтому нынешний энергетический кризис – это не только вопрос света в квартирах и работающих светофоров. Это вопрос будущей модели экономики Центральной Азии. Атомная энергетика станет важной частью новой системы, но сама по себе проблему не решит.
Беседовала Дарья Римская
Фото предоставлено героиней публикации
– Насколько тесно связаны энергосистемы стран Центральной Азии? Почему авария в одной стране может оставить без электричества сразу несколько государств региона?
– Во многом это наследие СССР: генерация и магистральные сети региона создавались как единая система, а не как пять автономных национальных энергосистем. Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан и Таджикистан продолжают обмениваться электроэнергией. При этом Кыргызстан и Таджикистан сильно зависят от гидроэнергетики, Казахстан – от тепловой генерации, а Узбекистан и Туркменистан – от газовой. Теоретически это позволяет странам дополнять друг друга.
Однако у этой медали есть и обратная сторона. Если внезапно отключается крупный энергоблок, ГЭС или высоковольтная линия, возникает дефицит мощности, меняются частота и объем межгосударственных перетоков. Если резервов не хватает, автоматика начинает отключать потребителей или участки сети, чтобы не допустить разрушения всей системы. Поэтому крупная авария в одной стране может затронуть и соседние государства.
Так произошло 14 августа 2026 года, когда отключения почти одновременно затронули Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан и Узбекистан. В Алматы останавливался метрополитен, отключались светофоры, возникали перебои со связью и водоснабжением. На мой взгляд, главный вывод из этой аварии заключается не столько в поиске страны, где возник первоначальный сбой, сколько в том, что она продемонстрировала системную проблему: региональная энергосистема взаимосвязана, а значит, надежность каждой национальной системы становится частью энергетической безопасности соседей.
– В чём основные причины энергодефицита? И какую роль в его возникновении сыграли майнеры?
– Здесь сошлось несколько долгосрочных факторов. Быстро растёт потребление: увеличивается население, расширяются города, развивается промышленность, цифровая инфраструктура и электрический транспорт. По оценке Всемирного банка, при инерционном сценарии спрос на электроэнергию в Центральной Азии к 2050 году может утроиться. При этом значительная часть электростанций и сетей была построена десятилетия назад. Региону также не хватает резервных и маневренных мощностей, способных выдерживать пики потребления и быстро компенсировать выпадение отдельных объектов. Дополнительными факторами остаются зависимость Кыргызстана и Таджикистана от гидрогенерации и недостаточная пропускная способность трансграничных сетей.
Майнинг действительно создаёт дополнительную круглосуточную нагрузку. Особенно это заметно в Казахстане, который стал одним из центров отрасли после ужесточения её регулирования в Китае. Крупные майнинговые фермы по объёму потребления могут быть сопоставимы с промышленными предприятиями. Но объяснять дефицит исключительно деятельностью майнеров было бы неправильно. Даже полное отключение майнинга не устранит износ инфраструктуры, рост потребления и нехватку новых генерирующих и сетевых мощностей. Майнинг усиливает проблему, но не является её фундаментальной причиной.
– Как энергодефицит уже влияет на экономику региона? Какие отрасли страдают первыми?
– В первую очередь страдают энергоёмкие отрасли: металлургия, горнодобывающая и химическая промышленность, производство строительных материалов и переработка сырья. Это особенно важно для Центральной Азии, обладающей крупными запасами урана, цветных и редкоземельных металлов. Для перехода от экспорта сырья к его глубокой переработке требуется много стабильной и относительно дешевой электроэнергии. Например, в Казахстане в 2025 году потребление выросло на 3,8 %. Разницу пришлось покрывать внешними поставками.
В зоне риска также находятся дата-центры, телекоммуникации, майнинг и будущая инфраструктура искусственного интеллекта. Для них критична не только стоимость электроэнергии, но и бесперебойность снабжения. Малый и средний бизнес из-за отключений несёт расходы, связанные с простоем оборудования, потерей продукции и приобретением резервных генераторов. От нестабильного энергоснабжения регион может недополучать инвестиции. Если государство не может гарантировать заводу необходимую мощность через пять, десять или двадцать лет, крупный проект может уйти в другую страну.
– Казахстан и Узбекистан планируют строить АЭС. Это реальное решение проблемы?
– Атомная энергетика способна стать существенной частью решения, но АЭС – не универсальная таблетка от всех проблем энергосистемы. В Казахстане 3 сентября был подписан EPC-контракт на строительство АЭС «Балхаш» возле посёлка Улькен. Проект предусматривает два энергоблока общей мощностью 2400 МВт. Они смогут производить около 19 млрд кВт·ч в год – примерно 15 % нынешнего потребления Казахстана. К моменту запуска станции спрос вырастет, поэтому её фактическая доля окажется несколько ниже.
Узбекистан также реализует крупный атомный проект, включающий два блока ВВЭР-1000 поколения 3+ и два малых блока РИТМ-200Н мощностью по 55 МВт. После выхода на полную мощность комплекс также сможет производить более 15 % нынешнего потребления страны. Это серьёзные объёмы. Главное преимущество атомной энергетики заключается в возможности десятилетиями получать стабильную базовую мощность с высоким коэффициентом использования.
Однако АЭС не решит проблему изношенных распределительных сетей. Можно построить станцию на несколько гигаватт, но, если электроэнергию невозможно надежно доставить потребителю, отключения продолжатся. Поэтому атомная энергетика должна стать частью более широкой программы, включающей модернизацию сетей, развитие резервных мощностей, накопителей и систем автоматизации.
– За атомные проекты конкурируют Россия, Китай и западные страны. Насколько острой будет борьба? Можно ли считать её борьбой за политическое влияние?
– Скажу так: конкуренция будет серьёзной, поскольку атомный контракт связывает государства на десятилетия: от проектирования и финансирования до подготовки специалистов, поставок топлива, обслуживания и модернизации станции. Поэтому страна, которая получает атомный контракт, получает очень долгосрочное экономическое присутствие. Сейчас сильные позиции занимает Россия. «Росатом» реализует проекты в Казахстане и Узбекистане. Китай также расширяет экономическое и энергетическое присутствие в регионе. Интерес проявляет и Южная Корея: 15 сентября Казахстан и Южная Корея подписали меморандум о сотрудничестве в сфере мирного атома.
Конкурировать будут не только реакторные технологии. Значение имеют стоимость и доступность финансирования, сроки строительства, уровень локализации, подготовка кадров, условия поставок топлива и конечная стоимость электроэнергии. У таких проектов неизбежно существует внешнеполитическое измерение, поскольку они создают долгосрочную технологическую и финансовую взаимозависимость. Но сводить выбор партнёра только к политическому влиянию неправильно: для стран региона не менее важны экономика проекта, надёжность технологии и энергетическая безопасность.
– Что ждёт регион, если модернизация энергосистемы затянется?
– Если коротко, можно выделить три сценария. При базовом – инвестиции постепенно догонят рост потребления: государства будут строить генерацию, модернизировать сети и создавать региональный рынок. Дефицит ещё несколько лет будет периодически возникать, но энергетика постепенно перестанет быть критическим ограничителем роста.
При ускоренном сценарии страны используют нынешний дефицит как повод для масштабной модернизации. Одновременно появятся АЭС, крупные объекты возобновляемой энергетики, накопители, новые ЛЭП и единый рынок. Тогда энергетика сможет превратиться из ограничения в конкурентное преимущество региона.
Негативный сценарий реализуется, если потребление продолжит расти быстрее, чем генерация и сети. Отключения станут регулярнее во время зимних и летних пиков, бизнесу придется вкладываться в резервные источники, себестоимость промышленной продукции вырастет, а часть энергоемких проектов будет отложена или перенесена в другие страны.
Центральная Азия обладает огромными природными ресурсами, но будущее региона зависит от того, продолжит ли он экспортировать сырьё или сможет выпускать продукцию с высокой добавленной стоимостью. Для второго варианта требуется много надёжной и относительно дешёвой электроэнергии. Поэтому нынешний энергетический кризис – это не только вопрос света в квартирах и работающих светофоров. Это вопрос будущей модели экономики Центральной Азии. Атомная энергетика станет важной частью новой системы, но сама по себе проблему не решит.
Беседовала Дарья Римская
Фото предоставлено героиней публикации
Другие Интервью
Право на доверие
Рахул Панвар (Республика Индия): «Стереотип начинается с крупицы правды»
19.09.2026 22:51:48