Южный Кавказ на перепутье

В 2026 год Южный Кавказ входит как один из наиболее сложных и нестабильных регионов мира, где напрямую сталкиваются интересы великих держав на фоне историко-этнических и современных конфликтов. Как показывает опыт постсоветских десятилетий, кардинально изменить траекторию развития стран Южного Кавказа способно не только влияние внешних акторов, но и идущее вразрез с ними самоопределение правящих элит, пишет аналитик Российского совета по международным делам (РСМД), кандидат политических наук, руководитель аналитического центра «Акценты» Антон Чаблин.

---

Абхазия и Южная Осетия: новая волна инвестиций

Наиболее стабильными в начале 2026 года представляются Южная Осетия и Абхазия, где завершился длительный период политической турбулентности. Обе республики ожидают масштабный приток инвестиций: Минэкономразвития России подписало межгосударственные соглашения о содействии реализации их госпрограмм социально-экономического развития до 2030 года. Они предусматривают только прямые госинвестиции, а для привлечения частных — государственные стимулы (например, льготное кредитование госбанками). Основная цель заключается в увеличении ВВП обеих республик на 60 % к 2030 году, а также выравнивании уровня доходов населения со среднероссийским.

Как отметил президент Алан Гаглоев в ходе подведения итогов года, в Южной Осетии одним из главных факторов турбулентности последнего времени продолжало оставаться дело о смерти Инала Джабиева. Однако острота этого вопроса за последние годы значительно снизилась и уже не идет ни в какое сравнение с первоначальным кризисом 2020 года, фактически стоившим кресла многим руководителям республики и завершившимся поражением на выборах Анатолия Бибилова.

С экономической точки зрения Южная Осетия (особенно на фоне Абхазии) пока не реализует крупных инвестиционных проектов. Таким могло бы стать, по мнению президента, строительство железной дороги от Владикавказа до Цхинвала. Поддержал эту идею и глава югоосетинского МИД Ахсар Джиоев, отметив, что пока что единственная артерия между двумя странами — автодорога. Пока же основные успехи республики в 2025 году — проведение I международного инвестиционного форума, на котором был подписан ряд соглашений, в том числе с Адыгеей и Абхазией.


Однако политическая борьба в Абхазии в 2025 году отличалась чрезвычайной жесткостью, нередко переходившей все мыслимые границы. Достаточно вспомнить провокационные акции, включая нападения на избирательные участки в Аракиче, Махадыре, Цандрипше и Гячрыпше в день президентских выборов 1 марта. При этом муниципальные выборы в ноябре прошли без эксцессов, хотя и при низкой явке. К началу 2026 году общая ситуация в стране уже мало напоминала ту, что предшествовала так называемой мандариновой революции в ноябре 2024 года, стоившей президентского кресла Аслану Бжании. Тем не менее некоторые точки напряженности сохраняются, например, критикуемая несистемной оппозицией идея строительства апартаментов в восточных районах Абхазии. Согласно националистам, на территории Очамчырского, Ткуарчалского и Галского районов якобы могли поселиться до 60 тыс. лиц неабхазской национальности.

В целом же необходимо отметить, что и Алан Гаглоев, и Бадра Гунба, подводя итоги 2025 года и прогнозируя развитие в 2026 году, транслируют схожий посыл — развитие обеих республик возможно только при тесном взаимодействии с Россией. Вместе с тем необходимо решить и ряд проблем социально-экономического развития, объединяющих две страны: ограниченность внутреннего рынка из-за отсутствия широкого международного признания, низкий уровень инвестиций, инфраструктурные ограничения и сезонные колебания производства.

Новый этап экономического сотрудничества должен помочь обеим республикам укрепить свою экономическую базу, обеспечить социальную стабильность и создать условия для устойчивого развития. При этом экономическая устойчивость Южной Осетии и Абхазии тесно связана с аграрным сектором, который требует модернизации и повышения эффективности.


Грузия: усидеть на нескольких стульях

Грузия начинает 2026 год на перепутье. Многолетняя стратегия интеграции в западные структуры (ЕС и НАТО) оказалась фактически исчерпанной; страна все увереннее формирует собственный внешнеполитический курс, в чем-то схожий с азербайджанской моделью.

Внутриполитическая ситуация в стране в 2025 году отличалась высокой напряженностью. Правящая партия «Грузинская мечта» столкнулась с обвинениями со стороны Запада в снижении эффективности демократических институтов, давлении на оппозицию и риском монополизации власти. В результате Евросоюз охарактеризовал статус Грузии лишь как «номинального кандидата», констатируя отставание от необходимых реформ.

В то же время власти продемонстрировали решительность в борьбе с коррупцией. Начало 2026 года ознаменовалось завершением одного из самых громких дел в новейшей истории страны: бывший премьер-министр Ираклий Гарибашвили признал вину и получил тюремный срок по обвинению в легализации крупной взятки. Это первый прецедент привлечения к уголовной ответственности столь высокопоставленного представителя политической элиты.


Вероятно, такая диверсификация связана с растущим значением «Среднего коридора» как стратегической транзитной оси. Среди крупнейших проектов можно отметить, в частности, строительство глубоководного порта Анаклия на Черном море, инвестором которого выступает China Communications Construction Company. К другим китайским инициативам относятся модернизация коридора «Восток – Запад», прокладка подводного кабеля по дну Черного моря и строительство нового тоннеля к российско-грузинской границе.

Однако логистика — не единственный драйвер. Важную роль играет стремительно растущий туристический рынок. Арабские инвесторы планируют реализовать в Грузии один из крупнейших на постсоветском пространстве девелоперских проектов — строительство между Батуми и поселком Гонио нового города на берегу Черного моря, ориентированного прежде всего на туристов.

Однако именно Китай сегодня выступает крупнейшим партнером для реализации амбиций грузинской элиты по укреплению роли страны в глобальных цепочках поставок. Еще в 2023 году Пекин заключил с Тбилиси стратегическое партнерство, что во многом и стало стимулом для инвестиций в развитие «Среднего коридора». Другие страны Южного Кавказа подписали аналогичные документы с Китаем позднее: Азербайджан — в апреле 2025 года, а Армения — в августе 2025 года.


Армения и Азербайджан: Западный коридор против Среднего

Десятилетиями геоэкономическая ситуация на Южном Кавказе определялась напряженностью между Арменией и Азербайджаном, центральным элементом которой были вопросы о статусе Нагорного Карабаха и территориальной целостности. После вооруженных столкновений 2020 и 2023 годов отношения между Ереваном и Баку оставались крайне сложными, а попытки международного посредничества со стороны России и ЕС принесли лишь частичные успехи, но не смогли обеспечить прочный мир. При этом даже подписание в 2025 году мирной «дорожной карты» при посредничестве США, призванной формально завершить конфликт, открыть трансграничную торговлю и движение людей, пока остается скорее символическим жестом.

Подписание документа, разумеется, не привело к разрешению всех проблем. Предыдущие конфликты оставили слишком глубокие раны в обществе, и налаживание экономических связей требует преодоления не только политических разногласий, но и внутренних социальных противоречий. Это ярко проявилось, например, в массовом бойкоте первой партии азербайджанского бензина, поступившей в Армению в декабре 2025 года.

Уровень взаимного доверия остается низким, а активность националистически настроенной оппозиции усложняет реализацию любых мирных инициатив прежде всего на бытовом уровне. Общественная реакция в Армении расколота: часть общества воспринимает мир как стратегическую необходимость, другая — как чрезмерно высокую цену, особенно в связи с территориальными уступками.


Азербайджан, напротив, демонстрирует уверенность в достижении своих долгосрочных целей, чему способствуют экономическая стабильность благодаря нефтегазовым доходам, жесткая внешняя политика и всеобъемлющая поддержка Турции. Одной из попыток сблизить позиции двух стран стал проект транспортного коридора, связывающего Азербайджан с его эксклавом Нахичеванью через территорию Армении, — так называемый Маршрут Трампа. В идеале он мог бы обеспечить выгоды от роста торговли, транспортных потоков и инвестиций. Однако главная проблема заключается в его несбалансированности: 74 % акций управляющей компании получат Азербайджан и США, тогда как Армении, по территории которой пройдет трасса, достанется лишь 26%, хотя и функционировать коридор будет по армянскому законодательству.

В этих условиях маловероятно, что в 2026 году мирный процесс получит быстрое практическое воплощение. Дополнительными факторами охлаждения остаются судебный процесс в Азербайджане над бывшими лидерами непризнанной Нагорно-Карабахской Республики и нерешенный вопрос о конституционных изменениях в Армении (от которых Баку требует отказа от территориальных претензий). Но в наибольшей степени полноценной деэскалации препятствует катастрофически низкий уровень межобщинного доверия — фактор, который нельзя исправить лишь сменой законов или подписанием соглашений и который часто недооценивается политиками (в том числе Д. Трампом), ориентированными на быстрые сделки по примирению.

Несмотря на активное развитие проамериканской дипломатии, сближение с Китаем и периодическое охлаждение в отношениях, Армения и Азербайджан сохраняют тесные торговые и политические связи с Россией на Южном Кавказе. В 2026 году стартует трехлетняя российско-армянская инвестиционная программа, включающая более 20 крупных проектов. Москва остается ключевым партнером в расширении Армянской АЭС и развитии новых проектов в ядерной сфере, а также участвует в модернизации железнодорожной инфраструктуры республики.

С Азербайджаном в 2026 году также будет действовать «дорожная карта» экономического взаимодействия, охватывающая десятки сфер — от логистики до сельского хозяйства. Многие проекты связаны с развитием западного маршрута международного транспортного коридора «Север — Юг». При этом Армения, Азербайджан и Грузия активно развивают его альтернативу — Средний коридор, в котором особенно заинтересован Китай, наращивающий свое инвестиционное и политическое присутствие в регионе.


***

Таким образом, ключевым фактором устойчивости и динамики развития макрорегиона станет логистика. От эффективности транспортной инфраструктуры, ликвидации «бутылочных горлышек» и способности стран региона эффективно управлять обменом ресурсами будет зависеть не только экономическая стабильность, но и политическая самостоятельность.


Региональные игроки уже вошли в период неопределенности: на фоне быстро меняющихся геополитических альянсов и усиливающейся конкуренции за транзитные коридоры каждое решение — от прихода арабских инвесторов в Грузию до запуска экспорта топлива из Азербайджана в Армению — будет иметь мультипликативный эффект. В конечном счете будущее Южного Кавказа будет определяться не только политическими выборами или экономическими проектами, но и степенью интеграции логистических, финансовых и инфраструктурных стратегий в единый макрорегиональный контекст. Логистика здесь выступает не просто как инструмент перемещения товаров, но как индикатор того, насколько страны региона способны адаптироваться к новым глобальным реалиям.

---

Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai