Йеменская Республика

Ярким представителем йеменской исторической школы позднесредневекового периода является всесторонне образованный, литературно одарённый учёный-историк, поэт и философ Йахйа ибн ал-Хусейн (XVII в.), проявивший новаторский подход к выработке новой историко-литературной стилистики, характеризующейся абсолютным преобладанием объективированного исторического повествования и авторского собственно литературного творчества. Он отчётливо выделяется как яркая историческая личность и литературный талант не только среди йеменских историков и литераторов XVII в., но, пожалуй, равных ему нет во всей позднесредневековой йеменской литературе вплоть до конца XIX столетия. Об этом пишет кандидат филологических наук, доцент кафедры языков и культур исламского мира Института востоковедения РАН, Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена Владимир Блондин в статье для журнала «Клио».

---

Наиболее яркие события любой исторической эпохи обязательно находят своё отражение в литературе, особенно исторической. Поэтому исследование исторических хроник позднесредневекового Йемена как «совокупности литературных произведений» имеет весьма важное значение для изучения процесса становления современной арабской прозаической литературы, беллетризации арабской исторической прозы, приведшей к появлению жанра арабского исторического романа, жанра новеллы в новой арабской литературе и современной арабской драматургии в период их возрождения во второй половине XIX века.

Йемен в эпоху Позднего Средневековья (XV – XVIII вв.), благодаря своему выгодному геостратегическому положению на юге Аравийского полуострова в бассейнах Красного моря и Индийского океана превратился в арену острого соперничества и непримиримого противостояния, с одной стороны, между мусульманским Востоком и христианским Западом, в частности, между мамлюкским Египтом и Португалией, а затем, после падения империи мамлюков, между Османской Турцией и Португалией, с другой – явился территорией «суннитско-шиитской вражды» и полем военных столкновений между турками-османами и йеменскими зайдитами [последователи религиозно-политического течения (мазхаба) в исламе, которое сформировалось в рамках шиитского ислама и получило распространение в Йемене – прим. ред.].

Эти драматические события получили своё отражение в исторической литературе позднесредневекового Йемена. Их исследовал и подробно осветил в своей монографии «Йеменские историки периода первого османского завоевания (1538–1635) профессор литературного факультета университета «Айн Шамс» в Каире, д-р ас-Саййид Джамал Мустафа Салим. Здесь необходимо отметить, что в период господства Османской Турции на Арабском Востоке с XVI по XVIII вв. в силу ряда объективных политических и идеологических причин национальная литературная традиция могла существовать в основном в форме историографических сочинений.

Если рассматривать средневековую арабскую историческую литературу как «особенно важный этап в развитии всей арабо-мусульманской средневековой культуры», то следует принять во внимание тот факт, что с самого начала своего формирования в конце VII – начале VIII веков она характеризовалась определённой разнородностью материала, накопленного мусульманской традицией, что, в конечном итоге, способствовало её жанровому разнообразию. Этот синкретизм и полифункциональный характер, свойственный арабо-мусульманской историко-религиозной традиции на раннем этапе её формирования, оказался присущ и исторической литературе Йемена эпохи Позднего Средневековья. 


В этом плане особый интерес представляет творчество одного из самых известных йеменских историков XVII столетия, автора летописной хроники «Анба` абна` аз-заман фи та`рих ал-Йаман» («Известия современников по истории Йемена») Йахйи ибн ал-Хусейна как литератора. В собственно литературных фрагментах этого исторического сочинения проявилась не только стилевая раскрепощённость автора, но и ярко раскрылся его блестящий литературно-беллетристический талант.

Следует также отметить, что среди выделенных условно текстовых составляющих хроники «Известия современников…», как то: объективированного исторического повествования, фольклорных вставок, публицистических фрагментов и другого, значительный интерес представляет авторский собственно литературный текст, в котором йеменский историк Йахйа ибн ал-Хусейн предстаёт как талантливый литератор, создатель беллетристического текста «по мотивам», часто без указания какого-либо конкретного источника. Подобные литературные фрагменты являются своеобразными «короткими рассказами», своего рода «новеллами», обычно заканчивающимися дидактическим рассуждением. 

Функциональное назначение подобных «коротких рассказов» достаточно очевидно: это, в первую очередь, эстетическая, развлекательная и дидактическая функции. Важные для Йахйи ибн ал-Хусейна морализирующие сентенции заключены в следующем «коротком рассказе»:

«сразились племена Мунаббих и Му’ин в местности Харба ибн Ата. Некий муж из племени Му`ин по имени Мас`уд ибн Али был поражён стрелой в том бою. Его понесли домой, но по дороге он умер. Затем Мас`уда ибн Али положили в его доме на большую скамью шириной в четыре локтя. Когда семья покойного собралась в его жилище, то они поднялись на крышу после оплакивания. Вдруг мертвец зарыдал, приговаривая: "Подойдите! Взгляните на то положение, в котором оказался я – покойный!". И пришли мужчины и женщины и увидели, что его труп стал шире, чем эта скамья, а также он сильно вытянулся. У него раздулся живот, так что он стал подобен обломку горы. Все члены его так распухли, что стали подобны колоннам, а каждый палец стал подобен самой огромной руке из рук мужчин. Голова его стала подобна огромной скале, а уши – ушам осла. Зубы превратились в огромные железные балки, язык же свесился ему на грудь так, что едва не достиг пупа, когда все люди приблизились к нему. И в тот момент, когда люди смотрели на этого покойника и размышляли о том, что с ним произошло, мертвец вдруг так громко закричал, что земля затряслась от его крика и люди услышали потрескивание тела покойника. Потом тело его покрылось пятнами, и появились среди них два пятна подобные железному яйцу, а это оказались боевые шлемы. И когда прошёл час из ночного времени и замолкли крики мертвеца, вдруг разрушилась скамья, на которой лежал мертвец из-за тяжести его тела и развалилась на мелкие куски.

На утро родственники покойного потащили тело мертвеца на волах и закопали его в землю, вырыв для этого огромную яму. Для этой цели собрались шестьдесят мужей, но они не смогли его поднять и отнести. Тогда они попробовали тащить мертвеца при помощи жердей, как это делают, когда передвигают огромные камни. И после того, как они сломали двери, чтобы вытащить покойника, они разрушили дом и стали передвигать его с помощью жердей, как камень, до ямы. Затем люди построили навес из отвалов грубого можжевельника, и, соорудив этот навес, навалили на эти стволы большие камни. Затем обмазали это сооружение глиной и закрепили крючьями. И в то время, когда мужчины почти закончили свою работу, вдруг всё это сооружение из глины, дерева и камней, опрокинулось и показалась огромная нога покойника, которая подобно громадной балке его перевернула.

Однако люди не успокоились на этом и продолжили свою работу. Они вновь соорудили большую крышу, увеличив вдвое слой камней и валунов, так что эти камни выглядели, как огромная гора. После этого люди стали размышлять об этом происшествии. Как вдруг мертвец стал вновь издавать крики, но ещё громче, чем прежде. Люди так испугались этого, что бросились бежать. Вопли покойника продолжались четыре дня и четыре ночи, а затем прекратились, и люди перестали слышать мертвеца. Затем после этого пришли десять мужчин, которые, взяв друг друга за руки, стали определять местонахождение головы покойника в могиле. Люди пригляделись и увидели, что вся яма и крыша над нею почернели и их взорам предстали следы большого пожара. Таким вот образом могила освободилась от этого человека. 

Поговаривают, что подобная история случилась в селе Суфийан из области Хаулан западнее Саады».

Чтобы подчеркнуть назидательный характер этого литературного, возможно фольклорного происхождения сюжета, Йахйя ибн ал-Хусейн подкрепляет его широко известным хадисом и собственными сентенциями морализирующего характера: «И в подлинном хадисе о пророке Мухаммаде, да благословит Аллах Его, Его семью и приветствует, говорится: "Если два мусульманина схватились на мечах и один убил другого, то и убийца и убитый оба попадут в ад!". Люди спросили: "О! Посланник Аллаха! Это для убийцы, но зачем же убитому попадать в ад?". Пророк Мухаммад ответил: «Потому, что он тоже хотел убить другого». 

Автор хроники «Известия современников…» подытоживает: «Эта история указывает на достоверность "могильных мучений", особенно для тех из непослушных, кого следует наказывать за непослушание, как об этом говорится в достоверных хадисах».

В качестве примера «дидактического финала» «коротких рассказов» Йахйи ибн ал-Хусейна, можно привести следующий фрагмент из текста исторической хроники «Известия современников…»:

«В этом году или другом халиф ар-Рашид назначил на место Мухаммада ал-Бармаки своего мауля ("вольноотпущенника") по имени Хамад ал-Барбари, сказав ему: "Дай мне услышать голоса жителей Йемена". Последний прибыл в Йемен в месяце шавваль и стал чинить произвол и насилие. Хамад ал-Барбари убил группу йеменских вождей и изгнал многих других из них. Тогда йеменцы стали слушать его и подчиняться ему, вручив ему положенный по обычаю "харадж" (поземельный налог). И во время правления Хамада в Йемене было воздвигнуто особенно много всяких строений, дороги стали безопасными, а караваны, которые прибывали из Йемамы, имели в своём составе многочисленные стада овец. Причём на каждой овце висели две корзины, и в каждой корзине было по шесть фунтов фиников, которые затем продавались по самой дешёвой цене. В годы правления Хамада в Йемене земля йеменская давала обильные урожаи, причём каких не бывало прежде.  

В результате цены на все продукты питания значительно снизились. Но в то же самое время усилилось притеснение жителей Йемена со стороны наместника Хамада ал-Барбари. 

Тогда возмущённые жители Йемена отправились в Мекку и оттуда стали посылать послания халифу ар-Рашиду с жалобами на Хамада ал-Барбари. Однако халиф не захотел к ним прислушаться. В ответ жители Йемена стали грубо высказываться о халифе и оскорблять его. Тем не менее, халиф всё равно не захотел удовлетворить ни одной из их просьб, с которыми те обращались к нему. Тогда некий ал-Хайсам ибн Абд ал-Маджид поднял мятеж и возглавил мятежников. Многие из жителей Йемена призвали его стать халифом вместо ар-Рашида по причине их недовольства произволом со стороны халифского наместника Хамада. 

Хамад испугался и отправил послание халифу ар-Рашиду с просьбой оказать ему помощь. В ответ халиф ар-Рашид отправил на подмогу Хамаду войска под командованием десяти командиров из жителей Ирака и Хорасана. Тогда Ибрахим ибн Абд ал-Маджид, брат главы мятежников ал-Хайсама ибн Абд ал-Маджида, обратился к наместнику халифа Хамаду с просьбой пощадить его, и Хамад предоставил Ибрахиму ибн Абд ал-Маджиду прощение (аман). И это явилось одной из причин победы войск Хамада ал-Барбари над мятежниками в горах Мисвар. Испугавшийся мятежник Хайсам бежал в Бижи (или Байн) из областей Тихамы, но там был окончательно разгромлен войсками наместника Хамада, схвачен и в оковах доставлен к Хамаду. Последний отправил Хайсама и с ним группу из членов его семьи к ар-Рашиду в Багдад. Халиф приказал отрубить Хайсаму голову, а остальных членов его семьи, кто был с ним, велел бросить в тюрьму в Багдаде. И все они оставались в заключении вплоть до смерти ар-Рашида.

И, вероятно, в этом лик мудрости! А Аллаху известно лучше, касательно дешевизны цен в государстве этого тирана. Может быть это связано с тем, что жителям Йемена не понравилась справедливость прежнего наместника (то есть Мухаммада ал-Бармаки). И произошло падение нравов, которое было делом рук распутных людей. Поэтому Аллах наказал йеменцев дороговизной товаров на рынках и малочисленностью дождей во время правления справедливого наместника. Тогда Аллах послал жителям Йемена такого правителя, который был беспощаден по отношению к ним (то есть Хамада ал-Барбари). И увеличились благие дела во время его правления. Поистине, Аллах сотворил так, чтобы не было плохо с двух сторон. Ибо дороговизна на рынках, малочисленность дождей и управление тиранов будет наказанием за грехи людей, особенно если эти грехи умножаются. 


С содержательной точки зрения фрагменты литературного типа обычно характеризуются очень динамичным и занимательным сюжетом. В стилистическом аспекте они наиболее отчётливо противостоят таким составляющим исторической хроники «Известия современников…», как: объективированное историческое повествование, цитирование арабских литературных источников или воспроизведение текста арабских исторических сочинений. 

Это проявляется в разнообразии стилистических средств, практически полном отсутствии обращения к языковым штампам и клише. В собственно литературных фрагментах хроники у Йахйи ибн ал-Хусейна обычно шире, чем в составляющих другого типа, представлен диалог. Описываемые события максимально «театрализованы». Примером может служить следующая история в литературном изложении Йахйи ибн ал-Хусейна:

«У султана Хатима ибн Гашима ал-Маласи ал-Хамдани, властителя Саны и её областей, было трое сыновей: Мухаммад, Абдаллах и Ма`ин. Что касается Мухаммада ибн Хатима, то он был мечём своего отца и принимал участие во многих известных сражениях. Обычно, когда он слышал звук барабанов, когда они играли "нубу" (сигнал несения дежурства) на исходе дня, то успокаивался и отправлялся на отдых. Вдруг однажды, когда он услышал нубу, его охватила внезапная дрожь. Он встал, облачился в свои боевые доспехи, вскочил на своего скакуна и, вооружившись копьём, кинул клич воинам из племени хамдан, приказав им садиться на коней. Затем все быстро поскакали. Мухаммад ибн Хатим мчался впереди своих воинов, пока не достиг места, которое называлось "Масабб ад-дуру`". Там воины спросили его: "Что ты хочешь? И какова твоя цель?". Мухаммад ибн Хатим ответил: "Я хочу совершить набег на Наджран". Тогда воины ему сказали: "Ведь между нами и Наджраном дни и ночи. А у нас, как и у тебя, как ты видишь, нет ни палаток, ни провизии, ни верховых верблюдиц, чтобы мы могли бы сменить наших коней». Мухаммад в ответ спросил: "А что вам нужно из этих вещей?". И воины сказали ему: "Отпусти нас. Ночью мы вернёмся в Сану, снарядимся, а утром вновь прибудем к тебе, если пожелает Аллах Всевышний!". Мухаммад ибн Хатим согласился и сказал: "Хорошо, я согласен. Только оставьте вашу броню здесь". И воины уехали, оставив свою броню в этом месте. С этого дня это место стали называть Масабб ад-дуру` (место оставления брони). На следующий день воины в полном снаряжении вернулись к Мухаммаду. После чего Мухаммад ибн Хатим со своими воинами совершил набег на Наджран. Захватив Наджран и ограбив его, Мухаммад ибн Хатим с богатой добычей вернулся в Сану. 

Были у него и другие подобные приключения. Однажды случилось у Мухаммада ибн Хатима помутнение разума. Произошло это следующим образом. Когда он брал в жёны какую-нибудь женщину, то поначалу любил её, а затем убивал. И люди стали остерегаться его и перестали отдавать своих дочерей ему в жёны. 


Однажды он начал свататься к одной девушке из племени ас-сулайм и рода кайсан. Однако её семья отказалась выдать её замуж за Мухаммада ибн Хатима и давала своё согласие только после гарантии его отца – султана и под его поручительство, что Мухаммад не убьёт её. Султан Хатим категорически отказался дать гарантию за то, что его сын Мухаммад не убьёт девушку. Тем не менее, Мухаммад продолжал уговаривать отца и делал это до тех пор, пока тот не согласился дать гарантию и пообещал, что его сын не убьёт девушку. При этом это обещание султан Хатим был вынужден дать на большом сходе, на котором присутствовали вожди арабов. Затем султан Хатим сказал своему сыну: "Если ты её убьёшь, то я убью тебя!". Таким образом Мухаммад смог жениться на этой девушке. Она оставалась с ним некоторое время, а затем он всё-таки убил её. После чего, опасаясь отца, он убежал и скрылся в замке "Ра`с Сана" (Голова Саны). Султану не оставалось ничего, кроме как уговаривать сына покинуть своё убежище. Он пустился на всякие хитрости и начал отправлять сыну послания одно за другим и делал это до тех пор, пока тот не согласился покинуть замок и вышел к отцу. Султан и его сын Мухаммад встретились возле местечка под названием "Макам аз-Зайнаб" в восточной части Саны, а говорят, что они встретились в месте под названием "Тахта ал-мударрадж". Султан Хатим повелел своим рабам схватить сына. Те набросились на Мухаммада, схватили его и крепко держали до подхода султана. Тогда отец бросился на сына и убил его. Затем он отрезал ему голову и принёс её в Сану на копье. 

А у Мухаммада ибн Хатима в Сане была дочь, которая очень скучала по отцу и горевала без него. И когда она узнала, что её дед отправился на встречу с её отцом, она обрадовалась и ждала его возвращения. И вдруг она увидела его отрубленную голову и умерла, а говорят, что сошла с ума».

Следует также отметить, что выделение среди других составляющих текста хроники «Известия современников…» авторского собственно литературного текста представляет, пожалуй, наибольшую сложность. Поскольку подобные литературные фрагменты нелегко отделить от воспроизведения автором хроники фольклорных или литературных источников, равно как и от свободного пересказа содержания исторических сочинений. Отличительными чертами собственно литературных фрагментов в хронике Йахйи ибн ал-Хусейна может служить отсутствие «специальной рамки», в той или иной степени характерной для других, составляющих текста хроники, вроде фольклорных вставок или цитирования арабских литературных источников как прозаических, так и поэтических жанров. 

Историко-литературный анализ позволяет констатировать высокую степень сложности и совершенства создаваемых в эпоху Позднего Средневековья йеменскими историками-хронистами литературных форм и даже признать возможность формирования в этот период существенных черт стилеобразующих систем.

На примере хроники «Известия современников…» Йахйи ибн ал-Хусейна мы имеем редкую возможность видеть развитие на основе традиционного синкретического типа текстовой структуры (1-я часть хроники) в значительной степени новой жанровой стилистики, характеризующейся абсолютным преобладанием объективированного исторического повествования и авторского собственно литературного творчества (2-я часть хроники). 


Подводя итог количественному сопоставлению текстовой структуры 1-й и 2-й частей памятника, можно сделать вывод, что 2-я часть хроники представляет собой явление в жанровом и стилистическом аспектах более цельное и законченное. Представляется, что именно во 2-й части своего сочинения Йахйа ибн ал-Хусейн выработал специальную для своих задач (задач учёного-историка и литератора) текстовую структуру и соответствующую ей жанровую стилистику. Несмотря на значительную долю объективированного исторического повествования, в тексте 2-й части «Известия современников…» широко представлены фрагменты с беллетристической и публицистической доминантой, усложняется и поэтический строй текста хроники. 

Если в 1-й части хроники «Известия современников…» авторское собственно литературное творчество в основном было представлено «короткими рассказами» (обычно диалогически насыщенными и выполненными в «раскованной» языковой манере), то 2-я часть памятника характеризуется присутствием значительной доли авторской рифмованной прозы – садж`а.

Образцом подобного рода текста хроники «Известия современников…» может служить следующий фрагмент:

«…потом мамлюки обрушились на йеменцев подобно хищным орлам и ободранным львам. И потерпели поражение эти йеменские ряды, и отступили эти тысячи. Остались только ал-Мутаххар, Шамс ад-дин и эмир Мухаммад ибн Абдаллах ал-Хамзи и с ними пять рабов божьих. И завертелись против них мельницы войны. И назначили они врагу калым уколами копий и ударами мечей. И проявили ал-Мутаххар и брат его Шамс ад-дин непоколебимую стойкость, ту, что приводит в изумление разум».


Современный ливанский литературовед Ханна-аль-Фахури (1914–2011) даже категорически заявлял, что в позднесредневековый период «пристрастие к рифмованной прозе, к разнообразным поэтическим приёмам и фигурам, к словоукрашательству, свойственному большинству представителей этого вида литературного творчества (т. е. историописания) явилось причиной искажённого толкования многих событий». Считалось, что этот стиль с использованием рифмованной прозы являлся показателем «литературного застоя», данью арабской и даже персидской литературной традиции. Многие – как отечественные, так и зарубежные исследователи арабской литературы – говорили о периоде Позднего Средневековья в истории её развития, как о «времени упадка и застоя».

Интересно, что рифмованная проза активно включается автором хроники «Известия современников…» во фрагменты объективированного исторического повествования. Тем самым йеменский историк и литератор как бы «расцвечивает» и эмоционально окрашивает стилистически единообразный способ подачи исторической информации. Употребление Йахйей ибн ал-Хусейном рифмованной прозы – саджа` во 2-й части его исторической хроники интересует нас лишь как проявление определённого творческого потенциала автора как литератора. 

Исследование литературно-стилистического аспекта хроники Йахйи ибн ал-Хусейна «Известия современников…» позволило смоделировать процесс генезиса новой стилистики, адекватно соответствующей литературному жанру исторических сочинений. Таким образом, литературоведческий анализ, применённый к материалу исторической эпохи позднесредневекового Йемена, позволяет не только определить истоки арабской литературы нового времени (в частности, современного арабского исторического романа, но и зафиксировать реально существующую динамику формирования стилистической жанровой доминанты. 

Вышеизложенное, на наш взгляд, ещё раз подтверждает некоторую односторонность подхода, согласно которому эпоха Позднего Средневековья в арабо-мусульманском мире рассматривается как время сплошного культурного (в частности, литературного) упадка. Тем не менее, арабская литературная традиция никогда полностью не прерывалась, что благоприятно сказалось в период возрождения арабской литературы в XIX в.


Характерной для историко-литературного творчества Йахйи ибн ал-Хусейна чертой, которая так выгодно отличает его не только от своих современников-историков, создававших свои произведения в жанре исторической летописной хроники, но практически от всех зайдитских историков позднесредневекового Йемена (XVI-XVIII вв.), является его метод строго научного и беспристрастно-объективного подхода к освещению любых событий исторического и политического характера. Поражает его умение критически осмыслять и анализировать исторические факты, не боясь высказывать собственные суждения (даже если они идут вразрез с мнениями авторитетов). Здесь Йахйа ибн ал-Хусейн далеко выходит за рамки простого компилятора, передатчика чужих цитат и отчётливо выделяется как яркая историческая личность и литературный талант не только на фоне йеменских историков и литераторов XVII века, но, пожалуй, равных ему нет во всей позднесредневековой йеменской литературе вплоть до конца XIX века.

---

Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai