Вольфрамовые споры: как Казахстан оказался между интересами США и Китая
11.11.2025 15:00:00
На фоне неожиданной разрядки в отношениях между Вашингтоном и Пекином, последовавшей за встречей Дональда Трампа и Си Цзиньпина в южнокорейском Пусане, вновь обострилась борьба за контроль над стратегическими ресурсами. За дипломатическими формулировками о «новом торговом балансе» скрывается стремление двух сверхдержав укрепить свои позиции в сфере редкоземельных металлов, от которых напрямую зависит будущее высокотехнологичной промышленности.
Одним из ключевых фронтов этой скрытой конкуренции становится Центральная Азия, прежде всего – Казахстан, обладающий одними из крупнейших в мире запасов вольфрама. Именно вокруг них разворачивается новая партия в геополитической игре, где риторика о «сотрудничестве» нередко маскирует схватку за влияние.
Почему вольфрам – это новая нефть
Китай контролирует около 80 % мирового производства вольфрама, что фактически можно считать монополией.
С 2024 года США начали системно уходить от китайской зависимости. С возвращением Дональда Трампа в Белый дом в январе 2025 года эта политика не только продолжилась, но и усилилась акцентом на протекционизм и двусторонние сделки. Администрация поставила задачу диверсифицировать цепочки поставок стратегических для высокотехнологичной промышленности материалов (лития, кобальта, никеля и, конечно, вольфрама). Министерство энергетики внесло вольфрам в список критически важных минералов, перебои с которыми напрямую влияют на американский ВВП. Другими словами, если завтра Китай перекроет экспорт, американская промышленность если не встанет, то потеряет миллиарды.
В этом контексте Казахстан с его более чем 2 миллионами тонн разведанных запасов вольфрама становится ключевой ареной соперничества между США и Китаем. Эти ресурсы сосредоточены на двух крупнейших месторождениях: Северо-Катпарском и Верхне-Кайрактыском. Данных объёмов хватит примерно на 30–40 лет добычи, а их потенциальная стоимость исчисляется миллиардами долларов. Для Вашингтона партнерство с Казахстаном представляется на данный момент самой безопасной альтернативой зависимости от Китая.
Именно здесь американская Cove Kaz Capital Group ведёт переговоры с суверенным фондом «Самрук-Казына». Проект предполагает создание совместного предприятия, где мажоритарным владельцем и управляющей структурой станет американская сторона. Казахстан, в свою очередь, получит долю в прибыли и гарантированные инвестиции. Весь добываемый на этих месторождениях вольфрам планируется поставлять в США.
Китайская компания Jiaxin International Resources Investment предложила не просто деньги, а целую экосистему: дороги, заводы, логистику, а в придачу – обещание стабильных закупок на десятилетия вперёд. Для финансирования своего «казахстанского направления» Jiaxin готовится к проведению IPO в Гонконге.
Параллельно Китай предпринимает встречные меры и вводит экспортные пошлины на редкоземельные металлы, включая вольфрам. Формально – для защиты внутреннего рынка, однако фактически это может означать попытку стимулировать свои компании искать ресурсы за рубежом и не допустить, чтобы американцы закрепились в Казахстане.
Саммит в Пусане: перемирие или передышка?
30 октября 2025 года Дональд Трамп и Си Цзиньпин снова пожали друг другу руки. Впервые за шесть лет лидеры двух крупнейших экономик мира объявили о «потеплении»: договорились о снижении тарифов, подписали новую торговую сделку и обсудили перспективы экономического сотрудничества.
На этом фоне заявление Трампа о том, что «все вопросы, касающиеся редкоземельных металлов, решены», осталось почти незамеченным. Эти слова, которые могли звучать как победа дипломатии, вызвали только больше вопросов: а какие, собственно, вопросы решены? Ни о квотах, ни о поставках, ни о возможных уступках Пекина не сказано ни слова. Хотя встреча проходила в закрытом формате, мировые СМИ мирового уровня, как это обычно бывает, не раскрыли общественности инсайдерские детали переговоров от источников, близких к первым лицам.
В действительности это не значит, что конфликты между странами наконец разрешились и им больше нечего обсуждать в сфере добычи редкоземельных запасов. Ведь даже уже заключённые соглашения Трампа не обеспечивают ему полноценной ресурсной диверсификации, а новые площадки, соглашение по которым не достигнуто окончательно, все ещё остаются шатким активом. Один из таких активов – Центральная Азия, в частности Казахстан.
По данным агентства, министр торговли Говард Лютник лично курировал контакты между американскими корпорациями и казахстанскими фондами. Всё для того, чтобы обеспечить США долгосрочные поставки критического сырья, без которого не работает ни одна оборонная программа, в частности Пентагон, который использует вольфрам в бронебойных снарядах, авиационных деталях и ракетных системах.
Источник из администрации пояснил, что Белый дом не собирается входить в капитал проекта – речь идёт о предоставлении кредитов через американскую Корпорацию по финансированию международного развития (DFC) и Экспортно-импортный банк США. Формально всё выглядит как частная инициатива, но по сути - это часть той самой стратегии, о которой в Пусане предпочли умолчать. Подробности обещали уточнить позже, но в Вашингтоне уже не скрывали, что Центральная Азия теперь входит в список приоритетных направлений «минеральной дипломатии» Трампа.
«Потепление» оказалось лишь фасадом для новой гонки за ресурсы, и главным призом в ней стал не газ и не нефть, а вольфрам, о котором ещё недавно знали только учёные и изобретатели.
Казахстан между двух огней
Ярким примером новых возможностей и сопутствующих рисков стало открытие в прошлом году первого в стране завода по переработке вольфрамовой руды в Алма-Атинской области. Этот проект, реализованный международным консорциумом во главе с китайской компанией Jiaxin International Resources Investment, наглядно демонстрирует шанс страны вернуть себе статус крупного игрока на рынке критически важных минералов. Привлекая миллиарды долларов инвестиций и создавая подобные производства, способные перерабатывать до 3,3 миллиона тонн руды в год, Казахстан оживляет регионы, где шахты давно превратились в ржавые декорации прошлого века.
На первый взгляд, это идеальная позиция для государства, которое хочет развиваться, не становясь ничьим вассалом. С одной стороны, американские партнёры сулят кредиты, передовые технологии и гарантированный сбыт. С другой – китайцы, как показал упомянутый проект, предлагают готовую инфраструктуру, прямые инвестиции и стабильность.
Но чем громче звучат обещания и масштабнее становятся подобные инициативы, тем сильнее нарастает геополитическое давление. Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев старается удерживать баланс. В официальных речах он говорит о равноудалённой политике и прагматичном сотрудничестве. Но на практике это балансирование «по тоненькой»: любое стратегическое соглашение, особенно в ресурсном секторе, тут же вызывает настороженность другой стороны.
Пока что такая тактика выглядит как дипломатический успех: Астана принимает делегации, подписывает меморандумы и получает гарантии финансирования. Но если глобальные ставки продолжат расти, однажды стране, возможно, придётся сделать окончательный выбор. А выбор между США и Китаем – это не просто экономический вопрос, а показатель того, кто здесь самостоятельный игрок, а кто – лишь ресурс.
Если для Вашингтона казахстанский вольфрам – инструмент для обеспечения стратегической независимости от Китая, а для Пекина – символ растущего влияния и доступа к критическим ресурсам, то для самой Астаны – это редкий шанс сыграть на равных, не превратившись в чей-то придаток. И если это и есть «мирное сотрудничество», то оно, пожалуй, самое условное из всех возможных.
Максим Крылов
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Midjourney
Одним из ключевых фронтов этой скрытой конкуренции становится Центральная Азия, прежде всего – Казахстан, обладающий одними из крупнейших в мире запасов вольфрама. Именно вокруг них разворачивается новая партия в геополитической игре, где риторика о «сотрудничестве» нередко маскирует схватку за влияние.
Почему вольфрам – это новая нефть
Китай контролирует около 80 % мирового производства вольфрама, что фактически можно считать монополией.
С 2024 года США начали системно уходить от китайской зависимости. С возвращением Дональда Трампа в Белый дом в январе 2025 года эта политика не только продолжилась, но и усилилась акцентом на протекционизм и двусторонние сделки. Администрация поставила задачу диверсифицировать цепочки поставок стратегических для высокотехнологичной промышленности материалов (лития, кобальта, никеля и, конечно, вольфрама). Министерство энергетики внесло вольфрам в список критически важных минералов, перебои с которыми напрямую влияют на американский ВВП. Другими словами, если завтра Китай перекроет экспорт, американская промышленность если не встанет, то потеряет миллиарды.
В этом контексте Казахстан с его более чем 2 миллионами тонн разведанных запасов вольфрама становится ключевой ареной соперничества между США и Китаем. Эти ресурсы сосредоточены на двух крупнейших месторождениях: Северо-Катпарском и Верхне-Кайрактыском. Данных объёмов хватит примерно на 30–40 лет добычи, а их потенциальная стоимость исчисляется миллиардами долларов. Для Вашингтона партнерство с Казахстаном представляется на данный момент самой безопасной альтернативой зависимости от Китая.
Именно здесь американская Cove Kaz Capital Group ведёт переговоры с суверенным фондом «Самрук-Казына». Проект предполагает создание совместного предприятия, где мажоритарным владельцем и управляющей структурой станет американская сторона. Казахстан, в свою очередь, получит долю в прибыли и гарантированные инвестиции. Весь добываемый на этих месторождениях вольфрам планируется поставлять в США.
Однако ситуация осложняется тем, что за те же самые активы борются китайские государственные компании. Интерес Пекина к этому металлу – не просто коммерческая инициатива, а вопрос стратегического выживания. Китайское руководство осознаёт, что терять контроль над источниками критических минералов крайне опасно, особенно в момент, когда США уже активно инвестируют в регион.
Китайская компания Jiaxin International Resources Investment предложила не просто деньги, а целую экосистему: дороги, заводы, логистику, а в придачу – обещание стабильных закупок на десятилетия вперёд. Для финансирования своего «казахстанского направления» Jiaxin готовится к проведению IPO в Гонконге.
Параллельно Китай предпринимает встречные меры и вводит экспортные пошлины на редкоземельные металлы, включая вольфрам. Формально – для защиты внутреннего рынка, однако фактически это может означать попытку стимулировать свои компании искать ресурсы за рубежом и не допустить, чтобы американцы закрепились в Казахстане.
Саммит в Пусане: перемирие или передышка?
30 октября 2025 года Дональд Трамп и Си Цзиньпин снова пожали друг другу руки. Впервые за шесть лет лидеры двух крупнейших экономик мира объявили о «потеплении»: договорились о снижении тарифов, подписали новую торговую сделку и обсудили перспективы экономического сотрудничества.
На этом фоне заявление Трампа о том, что «все вопросы, касающиеся редкоземельных металлов, решены», осталось почти незамеченным. Эти слова, которые могли звучать как победа дипломатии, вызвали только больше вопросов: а какие, собственно, вопросы решены? Ни о квотах, ни о поставках, ни о возможных уступках Пекина не сказано ни слова. Хотя встреча проходила в закрытом формате, мировые СМИ мирового уровня, как это обычно бывает, не раскрыли общественности инсайдерские детали переговоров от источников, близких к первым лицам.
В действительности это не значит, что конфликты между странами наконец разрешились и им больше нечего обсуждать в сфере добычи редкоземельных запасов. Ведь даже уже заключённые соглашения Трампа не обеспечивают ему полноценной ресурсной диверсификации, а новые площадки, соглашение по которым не достигнуто окончательно, все ещё остаются шатким активом. Один из таких активов – Центральная Азия, в частности Казахстан.
За несколько дней до саммита в Пусане Bloomberg опубликовал заметку, в которой сообщалось, что администрация Дональда Трампа ведёт переговоры о доступе к крупным неразработанным месторождениям вольфрама в Казахстане.
По данным агентства, министр торговли Говард Лютник лично курировал контакты между американскими корпорациями и казахстанскими фондами. Всё для того, чтобы обеспечить США долгосрочные поставки критического сырья, без которого не работает ни одна оборонная программа, в частности Пентагон, который использует вольфрам в бронебойных снарядах, авиационных деталях и ракетных системах.
Источник из администрации пояснил, что Белый дом не собирается входить в капитал проекта – речь идёт о предоставлении кредитов через американскую Корпорацию по финансированию международного развития (DFC) и Экспортно-импортный банк США. Формально всё выглядит как частная инициатива, но по сути - это часть той самой стратегии, о которой в Пусане предпочли умолчать. Подробности обещали уточнить позже, но в Вашингтоне уже не скрывали, что Центральная Азия теперь входит в список приоритетных направлений «минеральной дипломатии» Трампа.
«Потепление» оказалось лишь фасадом для новой гонки за ресурсы, и главным призом в ней стал не газ и не нефть, а вольфрам, о котором ещё недавно знали только учёные и изобретатели.
Казахстан между двух огней
Ярким примером новых возможностей и сопутствующих рисков стало открытие в прошлом году первого в стране завода по переработке вольфрамовой руды в Алма-Атинской области. Этот проект, реализованный международным консорциумом во главе с китайской компанией Jiaxin International Resources Investment, наглядно демонстрирует шанс страны вернуть себе статус крупного игрока на рынке критически важных минералов. Привлекая миллиарды долларов инвестиций и создавая подобные производства, способные перерабатывать до 3,3 миллиона тонн руды в год, Казахстан оживляет регионы, где шахты давно превратились в ржавые декорации прошлого века.
На первый взгляд, это идеальная позиция для государства, которое хочет развиваться, не становясь ничьим вассалом. С одной стороны, американские партнёры сулят кредиты, передовые технологии и гарантированный сбыт. С другой – китайцы, как показал упомянутый проект, предлагают готовую инфраструктуру, прямые инвестиции и стабильность.
Но чем громче звучат обещания и масштабнее становятся подобные инициативы, тем сильнее нарастает геополитическое давление. Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев старается удерживать баланс. В официальных речах он говорит о равноудалённой политике и прагматичном сотрудничестве. Но на практике это балансирование «по тоненькой»: любое стратегическое соглашение, особенно в ресурсном секторе, тут же вызывает настороженность другой стороны.
Пока что такая тактика выглядит как дипломатический успех: Астана принимает делегации, подписывает меморандумы и получает гарантии финансирования. Но если глобальные ставки продолжат расти, однажды стране, возможно, придётся сделать окончательный выбор. А выбор между США и Китаем – это не просто экономический вопрос, а показатель того, кто здесь самостоятельный игрок, а кто – лишь ресурс.
Если для Вашингтона казахстанский вольфрам – инструмент для обеспечения стратегической независимости от Китая, а для Пекина – символ растущего влияния и доступа к критическим ресурсам, то для самой Астаны – это редкий шанс сыграть на равных, не превратившись в чей-то придаток. И если это и есть «мирное сотрудничество», то оно, пожалуй, самое условное из всех возможных.
Максим Крылов
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Midjourney
Другие Актуальное
Сергей Михневич, Дмитрий Новиков: «Сегодня Москве целесообразно ориентироваться не на количественные показатели, а на увеличение качества и глубины сотрудничества в высокопроизводительных отраслях»
16.02.2026 14:17:48
Рустем Сафронов: «Общее впечатление от Болгарии: евроинтеграция не слишком продвинула балканскую страну по пути прогресса»
13.02.2026 14:00:56
РИК: вероятные сценарии
Сергей Саенко: «Только через стратегическое планирование и институциональное укрепление возможно продвижение РИК на новый уровень»
13.02.2026 13:30:34