Совет мира

Издание «Евразия сегодня» продолжает историко-публицистическую рубрику, посвящённую людям, чья деятельность была отмечена высшими международными наградами в области борьбы за мир. Героями наших публикаций становятся лауреаты Нобелевской премии мира и, что не менее важно, обладатели её своеобразной альтернативы времён холодной войны – Международной Сталинской премии «За укрепление мира между народами». Долгое время эти две награды существовали в параллельных, почти не пересекающихся вселенных, символизируя не только разное понимание пацифизма, но и глубокий идеологический раскол планеты на два лагеря. Спустя десятилетия мы можем взглянуть на судьбы лауреатов без пропагандистской риторики прошлого, увидев в них живых людей, стоявших перед сложнейшим выбором эпохи. Сегодня герой рубрики – Икуо Ояма, японский профессор-экономист, депутат парламента и убеждённый марксист, который принял в Кремле премию, сделавшую его чужаком на родине и символом антивоенного сопротивления в Азии.

---

«Нет таких международных спорных вопросов, которые нельзя было бы разрешить путём переговоров», – произнёс профессор Икуо Ояма в своей речи во время церемонии вручения Международной Сталинской премии «За укрепление мира между народами» в Москве (СССР). Пока в Свердловском зале Кремля звучал его негромкий голос, на архипелаге этот шаг окрестили политическим самоубийством, а западная пресса поспешила записать университетского классика в «агенты Кремля». Сам же Ояма видел в этой поездке не только получение награды, но и единственный доступный ему способ докричаться до мировой общественности: Япония имеет право и обязана остаться нейтральной, безъядерной и мирной страной.

Ояма родился 20 сентября 1880 года в префектуре Хёго в самурайской семье, которая стремительно теряла сословные привилегии в эпоху реставрации Мэйдзи. Окончив токийскую школу, он поступил в Университет Васэда на отделение политологии и экономики, где увлёкся западной философией и теорией государства. В 1905 году молодой исследователь отправился в длительную командировку в Германию и США. Именно в Америке, наблюдая социальные контрасты Чикаго и изучая труды европейских реформистов, он пересмотрел свои взгляды. Из либерального государственника он превратился в сторонника плановой экономики и классового анализа. Вернувшись в Японию в 1915 году, Ояма получил должность профессора на родном факультете Васэда. Лекции молодого профессора по истории западной политической мысли собирали полные аудитории. Однако его критика милитаристского правительства и требование всеобщего избирательного права быстро привели к конфликту с властями. В период разгула цензуры и борьбы с «опасными мыслями» в 1927 году его уволили из университета без права преподавания.

Лишённый кафедры, он полностью ушёл в политическую борьбу. Ещё в декабре 1926 года Ояма возглавил Рабоче-крестьянскую партию (Родо Номинто), а после её запрета властями в 1928 году стал основателем и лидером Новой рабоче-крестьянской партии (Син Родо Номинто), которой руководил до 1931 года, пытаясь выстроить единый фронт против милитаризации страны. Травля со стороны правых радикалов и усиливавшиеся репрессии сделали своё дело: в 1932 году, спасая жизнь, он был вынужден бежать в США, где провёл все военные годы – читал лекции по экономике в американских университетах и выступал в прессе с разоблачением агрессивной политики Токио.

Настоящий перелом наступил после краха Японской империи в 1945 году. Вернувшись на родину, Ояма продолжил политическую деятельность в качестве независимого депутата и занял уникальную позицию: оставаясь марксистом, он выступал против слепого подчинения Компартии Японии или СССР, призывая к созданию «единого фронта» социалистов, социал-демократов и коммунистов. В 1950 году, в возрасте 70 лет, он был избран в верхнюю палату Парламента (Палату советников). С трибуны парламента он без устали клеймил ремилитаризацию Японии и требовал подписать всеобъемлющий мирный договор с Советским Союзом, а не сепаратный Сан-Францисский, продиктованный Вашингтоном.


На родине это вызвало шквал травли в консервативной прессе. Однако 71-летний профессор демонстративно принял приглашение и отправился в Москву. Церемония состоялась в Кремле, а его речь транслировалась по Всесоюзному радио. Важно понимать сложность его шага: для японского академика, пережившего атомные бомбардировки и крах старой системы, советский проект казался гарантом демилитаризации его родины. Денежную часть премии он направил на финансирование пацифистских изданий в Токио.

Политические ярлыки, которые навешивала на него пресса, мало говорили о самом Ояме, и тем важнее приглядеться к чертам, известным лишь близкому кругу. Современники вспоминали, что Ояма, будучи в преклонном возрасте и страдая от язвы желудка, работал стоя за конторкой, переводя на японский язык труды европейских социалистов, и считал, что «сидение убивает мысль, примиряя человека с несправедливостью». В отличие от ортодоксальных членов компартии, он любил повторять, что Карл Маркс – это не икона, а инструмент для хирургического анализа реальности. Эта независимость во взглядах позволила ему в 1955 году, за несколько месяцев до смерти, выступить с манифестом против ядерных испытаний, который подписали десятки тысяч японских деятелей культуры.

Икуо Ояма скончался 30 ноября 1955 года в своём токийском доме, прожив 75 лет, из которых почти полвека посвятил борьбе за справедливость и мир. Сегодня, когда Япония вновь балансирует на грани пересмотра своей мирной конституции, фигура Оямы выступает из небытия как напоминание: у японского парламентаризма была своя независимая, антимилитаристская и глубоко интеллектуальная традиция. Своей премией, полученной из рук коммунистов, этот самурай от науки доказал, что пацифизм – это не капитулянтство, а высшая форма патриотизма.

---

Юлия Рождественская
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Wikimedia Commons