Республика Армения

14 марта 1988 года, когда Ереван ещё был охвачен энергией всенародного движения за Арцах, армянское кино потеряло одного из своих величайших режиссёров. Генрих Малян скончался в тот самый исторический момент, когда пробуждалось коллективное сознание нации, когда сотни тысяч людей выходили на улицы, требуя справедливости и возвращения исторических земель. Он не дожил до распада СССР, не увидел независимой Армении, но его фильмы словно предвосхитили это пробуждение, сохранив в себе всё то, что составляет основу армянского бытия, – память о почве, связь поколений, неизбывную тоску по утраченному раю, пишет Семён Филатов в статье Армянского музея Москвы и культуры наций.

---

Есть режиссёры, чьё творчество можно описать через формальные достижения, есть те, кто отличается виртуозным владением камерой, и есть те немногие, кто умеет говорить от лица целого народа, не впадая при этом ни в пафос, ни в декларативность. Малян принадлежал к последним. Его кинематограф был пронизан той органичностью, которую невозможно выучить или сымитировать, – это было естественное чувствование своей культурной почвы, понимание того, что значит быть армянином в XX веке, со всей болью, юмором, стойкостью и светлой печалью этого опыта.

Когда читаешь слова самого Маляна: «Я знаю человека. Я знаю все слабости человека, и его силу я знаю тоже. В искусстве я не хочу заниматься ничем, кроме человека. Я ни для кого не занимаюсь искусством, кроме человека», понимаешь, что здесь нет ложной скромности или красивой фразы. Это декларация художника, который выбрал единственно возможный для себя путь – путь предельной честности перед зрителем, путь служения человеческому. И эта позиция определила всё его творчество – от ранних лирических комедий до поздних драматических полотен.

Родился Генрих Суренович Малян 30 сентября 1925 года в грузинском городе Телави, где проходило детство многих армян, оказавшихся в диаспоре после Геноцида и распада Российской империи. Дядя Генриха, Давид Малян, был выдающимся актёром, народным артистом СССР, так что атмосфера искусства окружала мальчика с ранних лет.

С 1942 по 1945 год Малян работал на Тбилисском авиационном заводе имени Димитрова – сначала чертёжником, затем учеником конструктора. Война шла своим чередом, молодые люди работали на оборонных предприятиях, и, казалось бы, судьба определена. Но после войны Генрих принял решение, которое изменило всё: он поступил на режиссёрский факультет Ереванского художественно-театрального института. Его учителем стал Левон Калантар, один из столпов армянского театра, человек строгих принципов и высокой культуры. Калантар воспитывал не просто режиссёров – он воспитывал художников, для которых профессия была призванием.

В 1953 году Малян завершил обучение на Высших режиссёрских курсах при ГИТИСе в Москве. Следующие три года он работал режиссёром в различных театрах Армении – в Арташате, Ванадзоре (тогда Кировакане), Капане. Ставил Островского, Гольдони, Пароняна, Сарояна. В 1954 году пришёл на киностудию «Арменфильм», где начался его путь в кино. В начале 1960-х прошёл стажировку в «Мосфильме» у Михаила Калатозова и Сергея Бондарчука – двух выдающихся мастеров советского кинематографа, чьи уроки пригодятся ему в работе над масштабными драматическими полотнами.

Первые фильмы Маляна – «Парни музкоманды» (1960 г., совместно с Генрихом Маркаряном), «Путь на арену» (1963 г.), «Мсьё Жак и другие» (1964 г.) – были лирическими комедиями, лёгкими и обаятельными. Но подлинное лицо режиссёра проявилось в 1967 году, когда на экраны вышел «Треугольник». Этот фильм стал поворотным не только для Маляна, но и для всего армянского кино. Киновед Микаел Стамболцян впоследствии напишет, что «Треугольник» открыл путь новой национальной поэтической кинематографии, где господствуют непосредственность, художественная выразительность и тонкий режиссёрский вкус.

Действие разворачивается в Ленинакане (ныне Гюмри), в маленькой кузнице, ставшей микромоделью мира. Три кузнеца – старый мастер, его сын и молодой подмастерье – живут своей размеренной жизнью, полной труда, споров, шуток и человеческого тепла. Малян снимает не столько сюжет, сколько атмосферу, не столько события, сколько саму текстуру жизни. Камера неторопливо выхватывает детали: звон наковальни, дым над крышей, покатые улицы города, силуэты древних церквей Сурб Аменапркич и Сурб Аствацацин на фоне неба. Это кино о том, как живут люди, когда их не снимают, – о естественном течении дней, о достоинстве простого труда, о том, что связывает поколения.

Но главное, что сделал Малян в «Треугольнике», – он показал, что армянское кино может говорить о важном, не прибегая к внешним эффектам и идеологическим декларациям. Фильм дышал правдой, в нём не было ни одной фальшивой ноты, и зрители это почувствовали. «Треугольник» получил признание и стал первым шагом к созданию того уникального стиля, который позже назовут «маляновским».

Два года спустя, в 1969 году, вышел фильм «Мы и наши горы», который стал, пожалуй, самой любимой картиной армянского зрителя. История о пастухах, об их жизни в горах среди овец, о простых радостях и бедах – всё это было рассказано с таким юмором, нежностью и пониманием, что фильм стал не просто кинокартиной, а частью народной культуры. Фрунзик Мкртчян, сыгравший Ишхана, создал образ, который вошёл в сердца миллионов. Актёр потом скажет: «В кино Генрих Малян стал моим крестным отцом. Это он первым меня заметил и доверил мне сыграть в своих фильмах».

Армен Джигарханян, работавший с Маляном, оставил воспоминания, которые точно передают суть режиссёра: «У Генриха была поразительная способность радоваться и удивляться находкам другого человека, что очень редкая вещь, особенно в искусстве. Генрих был такой выдумщик – он придумывал жизнь и просил, уговаривал, заставлял, чтобы мы в это поверили, и мы верили. У него было такое поразительное чувство правды, несмотря на то что сам он был выдумщик».

Малян умел создавать на площадке особую атмосферу доверия и творческой свободы. Он не диктовал актёрам, как играть, а создавал условия, в которых они сами находили верные решения. Это был метод глубокого соучастия, когда режиссёр становится не надзирателем, а партнёром, соавтором. И результат говорил сам за себя: актёры в его фильмах играли с такой органичностью, что граница между ролью и жизнью стиралась.

В 1977 году Малян завершил работу над фильмом «Наапет», который стал вершиной его творчества и одним из важнейших произведений мирового кинематографа о Геноциде. Картина основана на романе Рачии Кочара и повествует о судьбе человека, пережившего Геноцид, потерявшего семью на глазах и оставшегося один на один с выжженной землёй. Имя героя – Наапет, что значит «праотец», «родоначальник нации», – несёт в себе символический смысл: это не просто история одного выжившего, это история о том, как народ возрождается из пепла.

Малян не снимал фильм о Геноциде в привычном смысле. Он не показывал массовых сцен резни, не стремился к натурализму ужаса. Вместо этого он создал поэтическую медитацию о боли, памяти и воскрешении. Один из самых пронзительных эпизодов фильма – сотни красных яблок, падающих с дерева и катящихся к воде, уплывающих по течению, – стал метафорой утраты. Яблоня, увешанная плодами, символизирует счастливую семью Наапета, его процветающий дом, его корни. Яблоки, скатывающиеся в реку, – это жизни, унесённые потоком смерти, тела, брошенные в Евфрат. Но эта же яблоня в финале станет символом возрождения, когда в деревне, куда пришёл Наапет, за каждого рождённого ребёнка будут сажать новое дерево.

Критик Семён Фрейлих писал: «Наапет – это обобщённый архетип, который приходит из далёкого прошлого и уходит в будущее».

Фильм был показан в секции Un Certain Regard Каннского кинофестиваля в 1978 году и получил признание международной критики. Журнал Cahiers du cinéma отметил интенсивную цветовую палитру фильма, его дышащую метафоричность, умение передавать не физическую реальность, а духовный план бытия. Оператор Сергей Исраелян создал такую визуальную структуру, в которой каждый кадр был выстроен как живописное полотно, где цвет и композиция несли смысловую нагрузку.

Музыку к большинству фильмов Маляна писал Тигран Мансурян, один из крупнейших армянских композиторов второй половины XX века. Их творческое содружество было основано на глубоком взаимопонимании: музыка Мансуряна создавала эмоциональное пространство фильма, его внутреннюю мелодию. Печальные, протяжные темы в «Кусочке неба» (1980 г.), тревожные мотивы в «Наапете», светлая ирония в фильме «Мы и наши горы» – всё это составляло единое целое с режиссёрским видением.

В том же 1980 году Малян основал при киностудии «Арменфильм» Театр-студию киноактёра, ставшую настоящей кузницей мастерства. Первым спектаклем была постановка «Поучительные сказки моей родины» по Уильяму Сарояну. Малян преподавал актёрское мастерство и режиссуру в Ереванском художественно-театральном институте, где с 1982 года был профессором. Он воспитал целое поколение армянских актёров и режиссёров, передав им своё понимание искусства как служения человеку.

В 1982 году Генриху Маляну было присвоено звание народного артиста СССР – высшее признание в советской системе. Но для самого режиссёра важнее любых званий была любовь зрителей, которую он чувствовал всегда. Армен Медведев вспоминал о разговоре, произошедшем после показа «Наапета»: кто-то из московских знаменитостей сказал Маляну, что такой фильм не будут смотреть широкие зрители. На что режиссёр ответил: «Вы знаете, я помню из своего детства в Телави немолодого, не очень красивого человека. Такого местного нищего дурачка, которого мы детьми дразнили, а потом, когда повзрослели, узнали, что он сошёл с ума, потерял семью, потерял всё, остался в буквальном смысле нищим, бродягой там, на армянских землях, которые остались в Турции после 15-го года. И вот когда я снимал фильм «Наапет», я снимал для этого человека. Он был как бы перед моим внутренним взором, моим единственным зрителем».

Это признание раскрывает самую суть маляновского искусства. Он делал картины для «единственного зрителя» – для того самого обездоленного, израненного, потерявшего всё человека, который продолжает жить и верить. И именно поэтому его фильмы смотрят поколения. Потому что они – об основах бытия, о тех имманентных законах существования, благодаря которым жив род человеческий, о ценностях, которые не может отменить никакое, даже самое жестокое время.

Киновед Микаел Стамболцян ещё в 1979 году написал формулу, которая с годами стала только точнее: «"Треугольник" – фильм об утраченной гармонии. "Мы и наши горы" – фильм об утраченной идиллии. "Айрик" – фильм об утраченной целостности. "Наапет" – фильм об утраченном крае».

Народный артист Сос Саркисян, воплотивший в маляновских фильмах монументальные образы, как-то сказал своему другу-искусствоведу: «Герои твоих фильмов на экране живут по-армянски, ты и сам армянин – со всей болью и горечью армянина, жаждой армянина, мечтами армянина».

И это, пожалуй, самая точная характеристика. Малян не играл в национальную самобытность, не стилизовал под неё, не декларировал её – он просто был армянским художником, для которого принадлежность к своему народу была естественным состоянием, как дыхание. Его высказывание об этом не оставляет сомнений: «Я убеждён, что человек, который действительно чувствует людей рядом с собой, который беседовал с армянским крестьянином или с горожанином, дышал таинственным воздухом Матенадарана, гневно молчал перед памятником жертвам Геноцида, почувствовал величие наших церквей, понимал Нарекаци, чьё сердце бьётся в ритме сердца Чаренца, не может не создавать национальных фильмов».

Сегодня, когда армянское кино переживает новые трансформации, когда молодые режиссёры ищут свой язык и свои темы, опыт Маляна остаётся актуальным. Он показал, что можно говорить о национальном, не замыкаясь в этнографии, можно снимать про простых людей, создавая шедевры, можно быть искренним художником, не поступаясь качеством и не скатываясь в дешёвую сентиментальность.

---

Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai