Китайский блокнот

Дипломатическая служба удивительна тем, что незаметно учит человека проживать сразу несколько жизней. Получая назначение в новую страну, ты не просто меняешь адрес. Постепенно меняется само ощущение окружающего мира. Незнакомый город перестает быть точкой на географической карте и становится частью твоей повседневности. Ты начинаешь дышать одним воздухом с миллионами его жителей, растворяешься в утреннем потоке людей, спешащих на работу, покупаешь хлеб в соседней лавке, пьешь чай в маленьком кафе за углом, гуляешь по тем же паркам, что и молодые родители с детьми, и пожилые супруги, привычно занимающиеся утренней гимнастикой. Так незаметно возникает чувство сопричастности. Так было и со мной в Пекине, пишет в эссе о весне 2008 года, которую невозможно забыть, доктор политических наук, Чрезвычайный и Полномочный Посол Таджикистана в КНР (2005–2015), экс генеральный секретарь Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), министр иностранных дел Таджикистана (1992–1994), профессор Академии государственного управления при президенте Таджикистана Рашид Алимов. 

---

К началу 2008 года китайская столица жила ожиданием события, которое давно перестало быть только спортивным. До открытия XXIX Олимпийских игр оставалось несколько месяцев, и страна готовилась встретить весь спортивный мир. Это была первая Олимпиада, проводившаяся в одной из крупнейших развивающихся держав, и потому она воспринималась как признание нового места Китая в мировой истории.

Каждое утро я проходил привычные восемь километров по улицам города и становился свидетелем удивительного преображения. Пекин менялся буквально на глазах. Исчезали старые промышленные кварталы, освобождая место новым паркам и современным транспортным магистралям. Под землю уходили новые линии метро. Ввысь поднимались небоскребы и терминалы будущего аэропорта, которому предстояло стать одним из крупнейших в мире. Над городом вырастали силуэты олимпийских сооружений — величественного стадиона «Птичье гнездо» и «Водного куба». Казалось, многомиллионный город ежедневно сдавал самому себе экзамен на способность воплощать самые смелые мечты.

Китай словно решил, что Олимпиада должна стать не только праздником спорта, но и праздником человеческого достоинства. По всему Пекину развернулась необычная кампания, которую сами китайцы называли уроками олимпийской вежливости. Волонтеры и официанты, полицейские и таксисты учили английский язык, осваивали международный этикет, готовились встречать гостей со всех континентов. Газеты призывали соблюдать чистоту, уважать окружающих, терпеливо ждать своей очереди. Таксистам рекомендовали отказаться от курения в машине и воздерживаться перед сменой от слишком ароматной пищи. Пешеходов убеждали строго соблюдать правила дорожного движения. Никто не воспринимал это как навязанную кампанию. Напротив, город словно договорился сам с собой стать намного лучше. Огромный мегаполис стремился стать более открытым, более доброжелательным и более красивым прежде всего для самого себя.

До открытия Олимпийских игр оставалось сто дней.

Пекин расцветал. На улицах появились олимпийские талисманы — Бэйбэй, Цзинцзин, Хуаньхуань, Инъин и Нини. Их имена складывались в приветствие: «Бэйцзин хуаньин ни» — «Пекин приветствует вас». В этой простой игре слов чувствовался особый китайский вкус к символам и скрытым смыслам. Казалось, весь город произносил эту фразу, обращаясь к каждому, кто переступал его порог.


Благодаря этой книге судьба подарила мне знакомство с учениками пекинской школы № 4 района Чаоян. Мы быстро подружились. Вместе открыли в школе комнату-музей Таджикистана, вместе встречали китайский Новый год и Навруз, вместе говорили о Памире и Великой Китайской стене, о древних караванах Шелкового пути и о будущем наших стран-соседей. Дети удивительно легко находят общий язык там, где взрослым порой требуются годы переговоров. И, наблюдая за ними, я все чаще убеждался: настоящая дипломатия начинается значительно раньше, чем человек надевает дипломатический костюм.

Среди школьников особенно выделялась девочка по имени Синь Тон. Невысокая, удивительно сосредоточенная, со скрипкой в руках. Лауреат детских музыкальных конкурсов, она носила необычный титул — «Юный олимпийский посол доброй воли». Для встречи таджикской олимпийской команды Синь Тон вместе со своими одноклассниками готовила специальную концертную программу. Мы встретились 12 мая 2008 года в актовом зале, где уже собрались около пятидесяти школьников. Ровно в два часа дня началась репетиция… 

Через полчаса произошло то, на что мало кто обратил внимание. 

Люстры едва заметно качнулись. Стекла тихо дрогнули. Мало кто это заметил. Признаться, и я не придал этому особого значения. В Таджикистане, одной из самых сейсмоактивных стран Центральной Азии, слабые подземные толчки не редкость. За годы жизни к ним привыкаешь почти так же, как к внезапному летнему дождю. Репетиция продолжалась. Музыка звучала. Никто из нас тогда еще не знал, что эти едва уловимые колебания были отголоском одной из самых страшных природных катастроф начала XXI века.

Поздно ночью раздался телефонный звонок. Звонил мой давний друг из Женевы, работавший в Управлении ООН по координации гуманитарных вопросов. Голос его был необычно сдержан:

— В провинции Сычуань произошло разрушительное землетрясение. Около восьми баллов… Погибли десятки тысяч человек. Сотни тысяч ранены и остались без крова. Разрушены города и деревни. Оползни перекрыли реки. Масштаб трагедии огромен… Похоже, мы имеем дело с одной из крупнейших гуманитарных катастроф нового столетия.

После этих слов наступила долгая пауза. Положив трубку, я долго сидел у окна. Ночной Пекин жил своей обычной жизнью. По проспектам все так же двигались автомобили, светились окна домов, где-то вдали мерцали строительные краны олимпийских объектов. А в полутора тысячах километров отсюда земля только что перечеркнула судьбы сотен тысяч людей. Я невольно вспомнил Таджикистан. Землетрясения, к которым невозможно привыкнуть, сколько бы их ни пережил человек...

Мы часто говорим, что Таджикистан и Китай соединяют древний Шелковый путь, Памир, многовековое соседство, история и культура. Все это правда. Но существует еще одна, почти незримая связь. Наши страны живут на одном великом поясе тектонического напряжения. Земля под нашими ногами словно обладает единой нервной системой. Когда ей больно в одном месте, эта боль отзывается далеко за пределами государственных границ.

Оттого беда Сычуани не была только китайской бедой.

На следующее утро, собираясь в Министерство иностранных дел Китая, я думал о том, чем моя страна может помочь пострадавшим. Еще ночью я сообщил в Душанбе о случившемся. К утру стало известно, что Президент Республики Таджикистан Эмомали Рахмон направил в Пекин телеграмму с глубокими соболезнованиями и словами поддержки китайскому народу. В ней выражалась готовность Таджикистана оказать необходимую помощь.

В Министерстве иностранных дел Китая меня встретил заведующий одним из отделов. Извинился за то, что руководство департамента участвует в экстренном совещании. Когда разговор зашел о трагедии, мой собеседник с удивлением спросил:

— Вы уже знаете подробности?

Я коротко рассказал о ночном разговоре с коллегой из Женевы. Он едва заметно кивнул. Сообщив о соболезновании Президента Таджикистана и готовности нашей страны оказать помощь, я достал конверт. В нем была моя месячная заработная плата.

— Прошу Вас передать эти деньги семьям погибших и пострадавших, — сказал я и после короткой паузы добавил:

— Это — личное.

Мой собеседник заметно смутился. Несколько раз поблагодарил, но объяснил, что не имеет права принимать денежные средства. Это было вполне понятно.

— Тогда, пожалуйста, передайте их в Общество Красного Креста Китая.

Мы пожали друг другу руки.

В тот же вечер Министерство иностранных дел Китая официально объявило о готовности принять международную гуманитарную помощь. Таджикистан оказался среди первых государств, откликнувшихся на беду соседнего народа. Из Душанбе в Китай были направлены палатки, теплые одеяла и гуманитарные грузы. Сегодня эти двадцать тонн гуманитарной помощи могут показаться скромной цифрой. Но в Китае оценили не столько объем доставленного груза, сколько сам жест. Китайские журналисты писали о солидарности. Дипломаты говорили о доверии. Простые люди — о добрососедстве. А мне подумалось, что Великий шелковый путь никогда не был только дорогой торговли. Он учил соседей приходить друг к другу не только с товарами, но и с состраданием.


Беда живет по другим законам.

Землетрясение не признает государственных границ, так же как не признают их сострадание и милосердие. Перед лицом большой трагедии люди неожиданно начинают понимать друг друга без переводчиков. Наверное, именно поэтому уже в первые часы после катастрофы в Китае стало происходить то, что невозможно организовать никакими государственными распоряжениями. Это рождалось в сердцах людей. В больницах выстраивались длинные очереди желающих сдать кровь. Кто-то приносил теплые вещи. Кто-то перечислял деньги. Художники устраивали благотворительные аукционы, музыканты — концерты.

Страна переживала горе вместе.

Это было редкое чувство общенациональной ответственности. При всей огромности трагедии в стране не чувствовалось растерянности. Была скорбь. Была боль. Была усталость. Но не было отчаяния.

В те дни Олимпиада, казалось, перестала быть главным событием года. По крайней мере, так думали многие. На страницах зарубежных газет появились предположения: сможет ли Китай вообще провести Игры? Не придется ли их переносить? Не окажется ли гуманитарная катастрофа слишком тяжелым испытанием даже для столь мощного государства? Подобные вопросы выглядели вполне естественными. Но, наблюдая за происходящим в Пекине, я чувствовал другое. Страна не выбирала между спасением людей и Олимпиадой. Она просто честно и спокойно делала и то, и другое. Одновременно. Без громких слов. С удивительным внутренним достоинством и стойкостью, достойными восхищения.


Трагедия Сычуани незаметно изменила саму философию пекинской Олимпиады. До землетрясения мир ожидал увидеть величие нового Китая. После землетрясения он увидел величие китайского народа. Разница кажется небольшой. На самом деле она огромна.

В восемь часов вечера 8 августа 2008 года Пекин словно опустел. Над «Птичьим гнездом» погас свет. Легендарный гимнаст Ли Нин оттолкнулся от помоста и, будто бросив вызов земному притяжению, широкими шагами побежал под сводом Олимпийского стадиона. Мир замер. Четыре миллиарда телезрителей, затаив дыхание, следили за каждым его движением. Через несколько минут я, как и весь мир, испытал одно чувство — восхищение.

Это был не только триумф спортивной режиссуры и новых технологий. Это был символ. В тот исторический вечер олимпийский огонь осветил не только начало спортивных состязаний. Он осветил путь, который огромная страна прошла всего за несколько месяцев: от скорби — к надежде. От трагедии — к будущему. Китай выдержал испытание. И мир рукоплескал ему.

Весна 2008 года стала для Китая тяжелейшим испытанием. Но именно она показала миру нравственную силу народа, сумевшего сохранить мужество в дни скорби, подняться над трагедией и подарить планете одну из самых вдохновляющих Олимпиад современности. Боль способна не только разрушать. Она открывает в человеке и в целом народе лучшие качества — достоинство, великодушие, способность сострадать и приходить на помощь друг другу.

Меня часто спрашивают, что сильнее всего запомнилось мне за годы работы в Китае. Я мог бы рассказать о стремительно меняющейся стране, о государственных визитах, переговорах, инвестициях… Но прежде всего я с благодарностью вспоминаю людей, с которыми меня свела дипломатическая судьба. Тех, кто помог мне глубже понять китайскую цивилизацию.

Есть особенность дипломатической службы, о которой редко говорят. Покидая страну своей работы, дипломат увозит домой не только книги, фотографии или памятные сувениры. Самое дорогое не помещается ни в один чемодан. Он увозит дружбу. Уважение. Благодарность. И частицу собственной жизни, навсегда оставленную в стране, которая когда-то была местом службы, а незаметно стала частью его судьбы. Наверное, именно в этом и заключается самая большая награда, которую может подарить человеку дипломатическая судьба.

Пекин — Душанбе

2008–2026 гг.

---

Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai